Глава шестнадцатая
5 апреля 2022 г., 21:35
# ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ
## ФИНН
Проснувшись, я протягиваю руку, ожидая наткнуться на Маркуса, но вместо этого нахожу Арти. Я решаю, что он — второе лучшее, и прижимаюсь к его тёплому телу. Придя в себя немного больше, я открываю глаза и смотрю по сторонам, затем отшатываюсь от неожиданности.
— Какого чёрта, чувак? — вскрикиваю я, глядя на Маркуса, который просто смотрит на меня. Буквально стоит над кроватью и смотрит.
— Я слышал, ты проснулся, — говорит он, как будто это хорошее объяснение для… этого. Чего бы там ни было, это его нависание и мрачное молчание.
— Что за жуткий момент? — спрашиваю я, и тут до меня доходит. — О… ты хочешь меня съесть, да?
И как по команде, он вылетает за дверь быстрее, чем я могу уследить.
— Твой папа как подросток-девочка, — говорю я Арти. Его хвост колотит по моей ноге.
Я переворачиваюсь, беру протезы, надеваю их, затем иду в ванную чистить зубы и справлять нужду. После этого я выхожу на кухню, где Маркус сидит с полной маской на лице, выглядя как герой фильма про апокалипсис.
— Боже мой, Маркус! Просто укуси меня! — говорю я, подходя к нему.
— Я отказываюсь. Держись подальше. Ты воняешь.
— Я не воняю. Если бы я вонял, ты бы не хотел меня съесть.
Он держит свою чашку с кровью, хотя на самом деле не может пить через маску.
— Ты действительно откажешься, да? — спрашиваю я.
— Я отказываюсь.
— Я могу отучить тебя от этого, — говорю я. — Мы делали это с моей сестрой. — Я снимаю с него маску и кладу на стол. — Укуси меня за запястье.
— Что? Нет.
— Тебе не обязательно пить, мне просто нужна моя кровь, и если ты укусишь меня, это не будет так больно, как если бы мне пришлось резать себя. Пожалуйста, доверься мне.
Он сужает глаза, но кивает. Он кусает моё запястье, прокусывая кожу, но мне не больно. Я знал, что он сделает так, чтобы не больно, используя своё вампирское колдовство. Он быстро отстраняется, снова доказывая, что он не собирается просто съесть меня, как он убеждён.
Я беру его чашку, наклоняю руку и позволяю крови капать в неё.
— Так, когда моя сестра была маленькой, мы смешивали мою кровь с тем, что она должна была пить, добавляя всё меньше и меньше, и через пару недель она перестала нуждаться в этом. С тобой, я полагаю, это не займёт так много времени. Но я оставлю тебе немного своей крови, чтобы ты мог смешивать с чем угодно и отучать себя. А теперь оближи мою руку.
— Я не хочу лизать твою руку.
Я указываю на капли крови, стекающие по бледной коже.
— Посмотри, как кровь пропадает.
Без колебаний он хватает моё запястье и проводит по нему языком, затем смотрит на меня с голодом в глазах. Теперь я думаю о том, как он лижет другие части моего тела, что звучит гораздо веселее. Я сглатываю, придвигаясь к нему, но прежде чем я успеваю что-то сделать, он отталкивает мою руку и хватает чашку.
— Ты сведёшь меня в могилу, — стону я. Если бы мой член мог стонать, он бы тоже стонал. — Ты даёшь мне, блять, дюйм, каплю надежды, а затем отталкиваешь.
Он потягивает свой напиток, глядя на меня. Конечно, он ничего не скажет. Я не могу винить его, правда. Он говорил мне с самого начала, что отказывается быть с человеком, а я месяцами долбил барьер, который он воздвиг между нами.
Он ставит пустой стакан и смотрит на меня.
— Прошлой ночью ты сказал, что у тебя есть тайный талант к стриптизу.
Ну и поворот темы.
— Я сказал… что? — спрашиваю я, затем начинаю смеяться. — Правда? Я никогда никому не давал стриптиз!
Он фыркает.
— Если только ты не хочешь, чтобы я начал сегодня?
— Нет, нет, просто кровь — это хорошо.
Я киваю на стакан.
— Это помогает?
— Помогает… спасибо.
— Ой, пожалуйста! Я думаю, это первый раз, когда ты меня поблагодарил.
— Это не так!
— Ты обычно только словесно оскорбляешь меня. Называешь коротышкой, говоришь, что я воняю, произносишь слово «человек» с отвращением.
Маркус задумывается на мгновение.
— Хм. Я бы никогда не стал так делать.
— Ах, извини. Я забыл, что ты ангел.
Он улыбается мне такой чертовски сексуальной улыбкой.
— Всё в порядке, я прощаю тебя.
— Надеюсь, ты хотя бы перестанешь жутко пялиться на меня, пока я сплю. Даже если мне это тайно нравится.
— Это то, что я делаю, чтобы понять, кто ты. Я такой… он на самом деле ребёнок? Он солгал о своём возрасте? Он как Бенджамин Баттон?
Я сужаю глаза.
— В следующий раз я подсыплю мышьяк в твою кровь.
Он начинает что-то писать в блокноте рядом с ноутбуком, и я наклоняюсь посмотреть, что это.
— Что это? — спрашиваю я, замечая, что он озаглавил это «Причины уволить Финнигана Хейза», и на самом верху списка написано «Человек». Ниже — шутка про мышьяк.
— Приятно видеть, что моя человечность выше в списке причин уволить меня, чем мышьяк.
— Это безобразие.
Я фыркаю.
— Спасибо, — говорю я, замечая имена на его компьютере. — Что это?
— Имена людей, которых мы задержали на распределительном центре.
— Некоторые из них мне знакомы, — говорю я, усаживаясь прямо ему на колени и притягивая ноутбук к себе. Я смотрю на электронное письмо, отправленное нам обоим, но которое я ещё не видел.
— Ты не заметил, что сидишь у меня на коленях? — спрашивает он.
Я смотрю на него.
— Если бы ты перестал фыркать на моё горло, было бы приятно. Ты ведёшь себя немного как маньяк, — говорю я ему.
— Ты сел мне на колени.
— О. Я не заметил, — говорю я, вдавливая свои тазовые кости в его ногу.
— Что ты делаешь? Это больно!
— Ой! Неужели бедного большого злого Клыкастика ранила моя задница размером с мошку? — говорю я, хватая мышку. — Я думал, ты крутой.
— Ну, ты ошибался.
Я хихикаю, просматривая имена и записывая те, которые выглядят хоть отдалённо знакомыми.
— Итак… ты собираешься объяснить, откуда ты знаешь эти имена?
— Это мужчины, с которыми я трахался.
Маркус хватает меня за волосы так чертовски быстро, что я чувствую себя так, будто у меня хлыстовая травма, когда он откидывает мою голову назад и смотрит в мои глаза.
— Что? — рычит он. Это тот рокочущий, сексуальный голос, который заставляет меня хотеть, чтобы он произнёс моё имя так. О, так сексуально.
— Что случилось? — спрашиваю я с ухмылкой, потому что хочу увидеть его ревность.
— Мне кажется, я ослышался. Ты… трахался с ними? Ты позволил этим мужчинам…
Моя ухмылка становится шире.
— Проникнуть в меня?
Он морщится.
— Когда?
— Когда не было? Вторник, четверг, пятница, нет, подожди… дважды в пятницу. Я был в игривом настроении.
Его глаза сужаются.
— Теперь я знаю, что ты врёшь. Твоё крошечное тело не выдержало бы столько.
Я прижимаю ладонь к его лицу, отодвигая его.
— О, отвали. Я помню… я видел их где-то. Дай подумать… я пытаюсь думать, но, боже мой, тот ворчливый способ, которым ты меня домогался из ревности, так меня заводит. Весь такой «Ты мой, Финниган! Как ты смеешь смотреть на других мужчин». Такой ревнивый.
— Я не был ревнив.
Я указываю на руку, которая всё ещё крепко сжимает мои волосы, как будто он готов оторвать мне голову, если я скажу, что посмотрел на мужчину.
— М?
Он отпускает.
— Это не моя вина, что тебя легко швырять. Мне не следует волноваться, так как ты флиртуешь так же хорошо, как танцуешь.
Я тычу пальцем ему в щёку.
— Танцы! Вот!
— Мы уже вернулись к тому стриптизу, который ты мне обещал? Если это то, что ты считаешь стриптизом, тебе нужно смотреть больше порно, — говорит он, махая рукой в сторону моей задницы, которая делает его ногу онемевшей.
— Я смотрю достаточно порно, спасибо, — говорю я. — У меня есть маленькая вырезанная картинка тебя, которую я приклеиваю на лицо парня, чтобы притворяться, что ты порнозвезда. Это так весело. Особенно когда у порнозвезды такой маленький член.
Маркус начинает сталкивать меня с колен.
— Нет!
— Тебе никогда не надоедает быть злым? — говорит он, будто он сейчас не выталкивает меня на пол.
— Я не… — Я думаю об этом мгновение. — Не думаю. Можно я отвечу позже?
Я хватаюсь за его ногу, но он отдирает мои пальцы, продолжая направлять меня вниз.
— Нет! Маркус! Не бросай меня! Здесь так холодно и одиноко! Пожалуйста! Маркус!
Он игнорирует меня, пока я не оказываюсь на полу, мои ноги — единственное, что всё ещё лежит у него на коленях.
— Ой, ты просто хотел, чтобы я оказался на спине, да? — дразню я. — Я на спине и готов! — говорю я, пытаясь раздвинуть ноги, что засовывает мои ступни ему в лицо.
— Чёрт! Нет!
— Возьми меня, Маркус! Теперь, когда я у тебя там, где ты хочешь.
Арти подходит посмотреть, чем я занимаюсь, резвясь на полу. Он обнюхивает моё лицо, на случай если я изменил лицо за последние десять минут.
— Маркус?
— Да, демон пола?
— Я мог бы быть секс-демоном, если бы ты снял штаны. Именно так меня называли все те мужчины в том списке. Секс-демон.
— Надоедливый демон — вот что они имели в виду, — говорит он, хватая меня за лодыжку и подтягивая. Я хватаюсь за его руку и поднимаюсь, снова оказываясь у него на коленях.
— Я вернулся. Ты скучал по мне?
— Ни капли, честно. Было почти так, будто ты никуда и не уходил.
Я хватаю его лицо рукой и ухмыляюсь ему.
— Не ври мне!
Маркус придвигается ко мне, когда мои пальцы скользят в его волосы, мягко обхватывая его голову.
— Я не вру. Так можешь объяснить имена?
Я вздыхаю, опуская руку, и снова обращаю внимание на компьютер.
— Я не трахался с ними и не танцевал для них стриптиз. Но я помню их имена из того клуба. Помнишь, как я зашёл на компьютер и нашёл номер Грейди? Я запомнил это, потому что перепутал имя Грейди с этим именем, — говорю я, указывая на бумагу. — Я знаю, что по крайней мере некоторые из них были в компьютере того парня, Перри.
— Значит, ты думаешь, он может что-то знать?
Я пожимаю плечом.
— Странно, что он связан с таким количеством из них и не замешан.
— Полагаю, мы снова направляемся в клуб сегодня вечером.
Я ухмыляюсь ему.
— Где я покажу тебе ещё несколько дьявольски сексуальных движений.
— Ещё? Ты ведёшь себя так, будто показал мне хотя бы одно в прошлый раз, — говорит он. Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, но он делает вид, что мой взгляд никак на него не влияет.
Я похлопываю его по щеке, так как мне не разрешено целовать его или лапать.
— Я поеду домой, приму душ и переоденусь. Встретимся здесь около… шести?
— Подожди, что? — спрашивает он, хватая меня за руку, когда я начинаю вставать. — Ты не едешь домой.
— Я… не еду? О, ты планируешь держать меня в плену, пока не сможешь украсть моё сердце? Связать меня и провозгласить свою бешеную любовь ко мне? Спойлер: оно уже у тебя есть.
Он смотрит на меня как на сумасшедшего, что меня слегка смущает. Это просто душ.
— Нет, тебе нельзя просто уходить, пока этот грёбаный псих следит за тобой, — рычит он.
Я напрягаюсь.
— Две вещи. Во-первых, это продолжается уже долгое время. Во-вторых, у меня свидание на обед, к которому нужно подготовиться.
Он смотрит на меня, пытаясь понять, вру я или нет.
— Прошу прощения? Я уже решил, что ты больше не будешь один.
— И не буду. Я буду со своим свиданием.
— Да, ну, угадай что? Ты не пойдёшь, или я пойду с тобой.
Я поднимаю бровь.
— О, тройничок. Ладно, конечно! Тогда готовься, если собираешься ходить за мной повсюду. Мне нужно заехать домой и надеть свою сексуальную одежду.
— Или ты мог бы надеть то, что на тебе.
Я смотрю на его одежду, которая на мне висит.
— Это как… ты собака, у которой есть кость, и ты действительно не хочешь эту кость. Ты не будешь лизать кость или грызть её, но ты не хочешь, чтобы кто-то другой её забрал, потому что это твоя кость.
— Правильно. Ты мой, и я могу делать с тобой что хочу.
Я вздыхаю и встаю.
— Я пойду приму душ. Убедись, что не подглядываешь за мной. Или если подглядываешь, дай мне знать, чтобы я мог устроить тебе шоу.
— Не волнуйся.
— Я оставлю дверь приоткрытой на всякий случай.
— Тебе действительно не нужно.
Я захожу в ванную и включаю душ. Я быстро обнаруживаю, что у меня есть подглядывающий, только не тот, кого я хотел.
— Привет, пёсик, — говорю я, пока Арти наблюдает, как я раздеваюсь.
---
Я сажусь напротив Орина.
— Привет! Я привёл с собой свою пиявку; надеюсь, ты не против.
Орин поднимает бровь.
— Финни, тебе действительно нужно поработать над своим флиртом. Это называются ласковыми именами, а не оскорбительными.
— О… — Я смотрю на Маркуса. — Ему нравится, когда я называю его Клыкастиком.
— Хорошо, тогда я тоже буду так его называть, — говорит Орин.
Маркус вздыхает.
— Ты не сказал, что мы встречаемся с Орином.
— Конечно сказал.
— Ты сказал, что у тебя свидание.
Орин хихикает.
— Маркус обычно присоединяется к тебе на свиданиях?
— Эм... ну, — Я поворачиваюсь к Маркусу, у которого на лице каменное выражение «я крутой вампир, не связывайся со мной», — у него есть какие-то проблемы с мозгом, где он думает, что он мой хозяин, но он отказывается прикасаться ко мне. Это очень пикантно, и сначала — признаюсь — я не был уверен, что мне нравится, но теперь! Он весь такой «Ты не пойдёшь на свидание один!» со своим ворчанием, и я нахожу это милым.
Орин кивает, как будто понимает.
— Моя жена была такой.
— Ворчливой?
— Ага. Очень низкий голос.
— Какая из них?
— Пятая.
— Ах, да, та, которая пыталась отрубить тебе голову?
Орин хлопает себя по ноге, как будто это уморительно.
— Да! Она была охотницей на вампиров в восемнадцатом веке! Боже, как я скучаю по этой женщине.
— Мне жаль, что ты потерял её, — говорит Маркус.
Орин отмахивается.
— О нет, нет, она всё ещё жива. Я обратил её. Мы иногда встречаемся, немного развлекаемся и снова расходимся. Кажется, мы всё ещё женаты. — Он пожимает плечом.
— Они действительно странные, — информирую я Маркуса.
— Вижу...
— Она врывалась как, блять, торнадо. Я помню, как думал, насколько она круче Орина. Она приходила домой и приносила мне подарки. Она купила мне мачете, бердыш, нунчаки и котёнка. Орин забрал всё, кроме котёнка, и спрятал от меня.
— Тебе было двенадцать, и они были не игрушечными. Это были исторические образцы оружия, которые действительно использовались для убийства людей, — говорит Орин.
— Меня в детстве обижали, — говорю я, глядя на Маркуса. — Пожалей меня.
— Тебя обижали, потому что твой приёмный отец не разрешал тебе в двенадцать лет иметь бердыш? Ты вообще мог бы его поднять? Он, наверное, весил больше твоего тела.
— До сих пор весит! — добавляет Орин.
Я сверлю взглядом то чудовищное зрелище, которое только что увидел.
— Прошу прощения? Нет. Орин, ты должен быть на моей стороне. Ты должен быть как отец, который угрожает и ворчит на потенциального возлюбленного.
— Да, но, Финн... в тех фильмах и книгах у ребёнка есть несколько вариантов, и родитель хочет лучшего. Это твой единственный вариант, и, честно говоря, он слишком хорош для тебя, — говорит Орин.
Мой взгляд мог бы резать сталь.
— Всё. Вы двое можете есть обед вместе, а я поем один, и вы всё равно заплатите, — ворчу я, но не уверен, что меня слышно из-за того, как они смеются друг с другом, как старые приятели. Так что я продолжаю сверлить их взглядом.
— Когда он делает такое надутое злое лицо, я всегда давал ему всё, что он хотел, когда он был ребёнком, — говорит Орин. — Как сердитый котёнок.
Я стону, на случай, если они не заметили, что мне это не нравится.
— Это была ужасная идея. Орин, давай поговорим о чём-то другом, например... можешь нам помочь?
— Зависит от того. Если тебе нужен совет по любви, я определённо твой человек.
— У тебя было пять жён, — говорит Маркус.
Орин не выглядит смущённым.
— Да, но я очень стар.
Маркус выглядит забавным.
— И я такой же старый!
Орин думает мгновение.
— Я могу сказать вам, чего не делать.
Я отмахиваюсь.
— Тебе не о чем беспокоиться. Маркус боится моей человечности.
— Ах, действительно трудно заботиться о человеке, — говорит Орин.
— Подожди, что? Теперь ты меня не любишь? — спрашиваю я.
Он начинает смеяться.
— Я очень тебя люблю, поэтому это трудно. Я ненавижу, как быстро ты взрослеешь.
— Мне двадцать девять. Это не так быстро.
— Для меня быстро. Так что тебе нужно?
— Ты очень известен в вампирском сообществе. Я хочу, чтобы ты попытался найти информацию о вампире, который недавно напал на нас.
— О той женщине, с которой ты работал? — спрашивает он. — Я вижу, ты уже кое-что слышал, — говорю я.
— Сплетни быстро распространяются. Я посмотрю, что смогу найти о ней. Изначально вы думали, что это человеческая организация, да? Которая пытается разобщить людей и вампиров? Но теперь замешаны вампиры.
— Я всё ещё думаю, что это человеческая организация. Я думаю, они просто используют вампиров, но почему вампиры позволяют это, я не уверен, — говорю я.
— Кровь, — говорит Орин.
— Кровь? У них есть кровь.
Орин качает головой.
— Это не то же самое. Люди могут предлагать им свежую кровь, или они могут контролировать их через эмоции или долг. Есть много причин, по которым вампиры могут быть на их стороне.
— Полагаю, мы не знаем, что группа пытается сделать, кроме как разобщить людей и вампиров. Возможно, они не хотят уничтожить вампиров, а просто контролировать их.
Орин кивает, отпивая из стакана.
— Люди всегда любили иерархию. Это случалось всю мою жизнь. Кто-то хочет быть на вершине, а других — прямо под собой. Они хотят контроля. Получат ли они его, если создадут хаос? Возможно. Люди уже настороже, а вампирам теперь приходится ходить с масками, явно указывающими на то, что они другие. Но я поищу информацию о той женщине. Смит, да?
— Да.
— Я посмотрю, что смогу найти. Если она ещё жива, я найду её, — говорит он.
— Спасибо. Если что-то ещё услышишь, дай мне знать. Они должны что-то планировать. Они слишком долго молчали.
— Согласен.
