Глава двадцатая
17 апреля 2022 г., 18:43
ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ
## МАРКУС
Орин: Встречаемся у меня в шесть. Брукс предложил отправить Финна с Брайар. Он сказал, что организует.
Я смотрю на Финна, который кормит Артемуса. Я замечаю, что ложка с горкой, пока он говорит псу, какой он хороший мальчик. Он прекрасно знает, что собаке не положена ложка с горкой. Но я также понимаю, что не могу сказать ему иначе.
Ну… если только Артемус не превратится в шар, тогда я, возможно, упомяну об этом.
Я: Я разберусь.
Мне не кажется правильным уходить и говорить о Финне, пока Финн задвинут в угол, как ребёнок, недостаточно взрослый, чтобы слышать, что планируют родители. Я внимательно слежу за ним, понимая, что мой страх, что он пострадает или погибнет, потому что он человек, сильнее, чем я когда-либо мог представить.
Что, если я не смогу его защитить?
Раньше я боялся, что я — самая смертоносная вещь рядом с ним, но теперь я знаю, что это не так.
Он наклоняется, чтобы покормить собаку, и его штаны сползают, пока я не вижу его заднюю щель.
— Упс, — говорит он, хотя я уверен, что он сам их спустил. — Не смотри!
— Мне не следует смотреть? — спрашиваю я.
— Может быть, — говорит он с подмигиванием. — Ты выглядел таким мрачным, и я подумал, что нужно это исправить.
— Да… у нас планы через полчаса, так что если ты хочешь когда-нибудь снять мои штаны, было бы неплохо.
— Планы… я уверен, мы направляемся в камеру пыток, судя по выражению твоего лица, — говорит он, наконец покормив собаку и подходя ко мне.
— Твоя рука пахнет собачьим кормом, — говорю я, когда он садится ко мне на колени.
— Тебе нравится? — спрашивает он, махая рукой перед моим носом.
— Я отлично чувствовал запах и до того, как ты сунул его мне в лицо.
— Хм. Представь себе, — говорит он с ухмылкой, которая мгновенно делает мой день светлее. Я никогда ему этого не скажу, потому что он использует это как оружие против меня. Я уже позволяю ему почти всё, что он хочет.
Боже, я простофиля.
— Что случилось? — спрашивает он.
Я не хочу говорить ему. Я хочу видеть его улыбку. Я не хочу видеть то выражение, которое было у него в тот день на подъездной дорожке.
Я обнимаю его и притягиваю к себе, закрывая глаза. Во что я ввязался? Что я наделал?
Финн сжимает меня.
— Маркус… ты меня пугаешь. Ты болен? Ты, должно быть, заболел.
Он тянется к моему лбу, и я понимаю, что не могу ему лгать. Я слишком уважаю его, чтобы просто ходить за его спиной.
— Пожалуйста, не злись на меня, — говорю я, и его тело напрягается. — Ты не жалеешь об этом, да? О нас? Я...
— Дай мне сказать. Я не сказал тебе прошлой ночью, потому что было слишком много всего. Слишком много происходило, и я просто... я не хотел расстраивать тебя. Причина, по которой меня остановили и я не смог добраться до тебя в клубе, в том, что вампир, который тебя преследует, нашёл меня. — Я чувствую, как он напрягается, и его выражение лица становится маской. — Он сказал мне держать руки подальше от тебя. Я... вроде как отбился от него.
— О-Он причинил тебе боль? — спрашивает он.
— Я в порядке. Я быстро исцелился и даже сумел ударить его ножом.
Он медленно кивает, и я не уверен, что умею его читать. Он глубоко вздыхает, явно пытаясь разобраться в этом сам, но я не хочу, чтобы он проходил через это один. Я хочу, чтобы он больше полагался на меня.
— Финн, поговори со мной. Я хочу помочь тебе. Я не хочу, чтобы ты держал это в себе.
Его маска плотно закреплена, когда он улыбается мне.
— Спасибо, что дал мне знать. Очевидно, он будет недоволен тем, что я с тобой. — Он встаёт и без слов направляется к двери.
— Финн, какого чёрта ты делаешь? — спрашиваю я, бросаясь за ним.
— О, мне просто нужно постирать и сделать кое-что дома. — Затем я пойду с тобой.
— Нет, я предпочту пойти один, — говорит он, улыбаясь и хватая куртку. Я вырываю её у него из рук и вешаю обратно.
— Финниган, поговори со мной.
Его фальшивая улыбка начинает трещать.
— О чём?
— Чёрт, Финн. Остальные не хотели, чтобы я тебе что-то говорил.
— Остальные? Они знают? — спрашивает он.
— Да, они знают. Мне пришлось звонить им, когда я пытался тебя найти. А теперь перестань убегать и поговори со мной.
Он отводит взгляд.
— Я не хочу, чтобы ты пострадал. Он делал это годами, Маркус. Но он не выходил на связь до сих пор. И это из-за этого. Из-за нас. Я не смогу жить с собой, если ты погибнешь из-за этого. Я не могу… Маркус, я не могу этого сделать.
— Он не пытался убить меня, Финн. Он даже сказал, что позволит мне жить, потому что я защищаю тебя.
— Да, но он безумен. То, что ты рядом со мной, просто делает тебя целью.
Я хватаю его за запястье и притягиваю к себе.
— Финн, ты не уйдёшь от меня. Мне всё равно, что мне придётся сделать, я защищу тебя.
— Что, если ты не сможешь? — отчаянно спрашивает он. Боль на его лице очевидна. — Что, если тебя убьют?
— Тогда я проживу лучшую жизнь, которую хотел прожить. Финн, ты приносишь столько света в мою жизнь, что я не позволю тебе уйти. Мы так много сделали, чтобы дойти до этого момента, ты думаешь, я просто сдамся?
— Ты даже не хотел этого, — говорит он, махая между нами.
— Не делай этого, Финн. Не пытайся использовать наши проблемы, чтобы вбить клин между нами. Это не сработает. Я защищу тебя, Финн. Какова бы ни была цена, я защищу тебя от него. Прежде чем мы примем какие-то поспешные решения, давай встретимся с остальными и поговорим о том, что можно сделать.
Он качает головой.
— Я уже знаю, что должен сделать. Я должен держаться подальше от тебя. Это единственный способ защитить тебя.
Я качаю головой, зная, что никогда не позволю ему встретиться с этим человеком в одиночку.
— Финн, ты должен знать меня достаточно хорошо, чтобы понимать: я не брошу тебя. Я защищаю тех, о ком забочусь, и я забочусь о тебе больше, чем о ком-либо. Я защищу тебя.
— А что, если ты пострадаешь или умрёшь из-за этого?
— Я прожил сотни лет. Я прожил дольше, чем большинство людей может себе представить. И я не так легко умираю. Так что давай поговорим с ними.
Он неохотно кивает, но позволяет мне проводить его в машину. Он выглядит так, будто хочет сбежать, поэтому я протягиваю ему руку. Он колеблется, затем протягивает правую руку и обвивает пальцами мои. Он крепко сжимает мою руку, глядя в окно пассажирского сиденья, отвернувшись от меня.
— Иди сюда, Финн, — прошу я.
— Почему он чувствует, что имеет право разрушать мою жизнь? Почему я? Почему это должно было случиться со мной?
Моё сердце болит за него. Это заставляет меня хотеть выследить этого монстра и убить его. Я хочу сделать так, чтобы Финн никогда больше не носил это выражение, но после моей последней встречи с монстром я знаю, что должен быть умным, иначе он одержит надо мной верх. И я не могу совершить эту ошибку.
Я чувствую дрожь в его пальцах, которую хочу убрать.
— Мне жаль, что тебе пришлось через это пройти. Мне жаль, что ты пережил так много. Я хотел бы убрать твою боль и заставить его никогда больше на тебя не смотреть. Но что я знаю точно, так это то, что я сделаю всё возможное, чтобы защитить тебя. Какова бы ни была цена.
Он сжимает мои пальцы и прижимается ко мне.
— Спасибо… спасибо, что был рядом со мной. Спасибо, что делаешь это для меня. Я не могу передать, как много это для меня значит.
Он прижимается ко мне, пока его лоб не касается моего плеча. Затем он закрывает глаза, и я остаюсь наедине со своими мыслями по пути к дому Орина. Но его рука сжимает мою каждые несколько минут, говоря мне, что он погружён в свои мысли. Когда я паркуюсь за другой машиной, он садится.
— Ладно, — говорит он.
— Ладно? — переспрашиваю я.
— Я думал… обо всём. — Финн поворачивается на сиденье, чтобы посмотреть на меня, не отпуская моей руки. Он тычет пальцем в сторону дома Орина. — Когда мы войдём, Орин попытается забрать меня. Запереть в какой-нибудь маленькой комнате, где я не смогу дышать. Брукс будет отчасти согласен с ним, но также скажет, что защитит меня с помощью своей команды. Меня запирали годами, и я ненавидел это. Но я также знаю, что держать меня взаперти в доме ничего не решит. Если тот вампир захочет добраться до меня, он доберётся. Неважно, есть ли дверь на пути. Я не хочу менять свою жизнь. Я всё ещё хочу делать всё, что делаю. Это дерьмо продолжается с шестнадцати лет. Он оставил меня в покое почти на десять лет… так что я думал, что всё кончено, но это не так. И не закончится, пока он не умрёт. Но мы оба знаем, что это вряд ли случится. Я не хочу, чтобы ты чувствовал, что должен через это проходить. Мне следовало быть честным с тобой с самого начала. И мне жаль, что я не был.
Я качаю головой.
— Не извиняйся. Я понимаю. Я прожил много лет и многое держал в себе. Я не расстроен. И я хочу, чтобы ты знал: мне всё равно, что ты говоришь, я буду присматривать за тобой и защищать тебя. Хорошо? Единственное, что меня волнует, — чтобы ты был счастлив и в безопасности.
Финн кивает.
— Спасибо. Мы можем так поступать сейчас, но если это станет слишком опасно для тебя, нам придётся прекратить это между нами.
— Я не остановлюсь, но ладно. Я сделаю вид, что согласен.
Он качает головой.
— Я… мне нужно, чтобы ты заступился за меня. Они уважают тебя, а со мной обращаются как с ребёнком.
— Я заступлюсь. Но можно сначала задать несколько вопросов?
Он кусает губу, явно планируя избегать любых вопросов.
— Хорошо. Давай.
— Кто он? — спрашиваю я.
— Честно? Я не знаю… я не знаю его имени, и никто другой, похоже, не знает. Он носил маску, из-за которой его было трудно разглядеть. Ничего не выделялось в нём, кроме этой грёбаной ауры и его глаз. Возможно, я был в бреду, но я клянусь, они светились.
— Он стар.
— Я надеялся, что ты знаешь.
— Нет. Когда он напал на меня, на нём был капюшон, так что я не разглядел его. И эта невероятная аура. Ты должен предположить, что он истинный вампир и один из старейших, если не самый старый, — говорю я задумчиво. — Но я думал, что знаю по крайней мере всех истинных вампиров, оставшихся в живых. Их не так много.
Финн улыбается мне печальной улыбкой.
— Всё в порядке. Было бы хорошо, если бы ты знал, и мы могли бы наконец выследить его… заставить его заплатить за то, что он у меня забрал, — говорит он, протягивая левую руку и сжимая её в кулак, глядя на протез.
— Он забрал их?
Финн кивает, и мне больно видеть боль на его лице. Я хотел, чтобы это была авария. Я так сильно хотел, чтобы это была авария, но я знал… я знал с того дня на подъездной дорожке, что это не так.
— Мне так жаль, что тебе пришлось через это пройти, — говорю я.
— Честно… я не многое помню. Меня нашли в тот же день, и он дал мне свою кровь, которая почему-то сохранила мне жизнь.
— Но он не пытался обратить тебя? — с удивлением спрашиваю я.
— Нет… я тоже не понимаю.
— Хм.
Я слышу, как кто-то направляется к машине, и поднимаю взгляд, когда Орин подбегает с широко раскрытыми глазами, указывая на моего соседа по машине, на случай, если я не заметил, что он со мной.
— Орин не выглядит слишком довольным, что я привёз тебя.
— Он выживет. А теперь давай покончим с этим адом, — говорит Финн, выходя из машины и широко раскрывая объятия. — Орин! Я слышал, ты так сильно хотел меня видеть, что не мог уснуть, пока я снова не оказался в твоих любящих объятиях.
— Нет, я сказал ему не приводить тебя! — говорит он, но идёт в объятия и крепко сжимает Финна. — Ты такой беспокойный ребёнок. Я знал, что ты будешь трудным, как только начал говорить в первый день, когда я тебя встретил.
Я хихикаю, пока Финн смотрит на него в шоке.
— Подожди… ты думал, что я раздражаю с первого дня?
— Не… раздражаешь, как таковой. Маркус, помоги мне!
— Нет, ты отлично справляешься! — говорю я.
Он вздыхает, но никогда не перестаёт обнимать Финна.
— У тебя гнилая личность. Так лучше?
Финн начинает смеяться.
— Нет! Моей личности удалось обольстить самого горячего парня вокруг, — говорит он, протягивая руку ко мне. — Присоединяйся к нашим объятиям.
— Я не присоединяюсь к вашим объятиям...
Дверь машины перед нами открывается.
— Клянусь богом, если вы двое встречаетесь, я уволю вас обоих, — говорит Брукс, явно пробуя свои силы в роли подслушивающего извращенца, подслушивая наш разговор из машины, где он прятался. Он выходит и сверлит меня взглядом. Меня. Как будто я планировал всё это. У меня нет настойчивости Финна. Если бы я был заинтересован в ком-то вроде меня, и они сказали «нет», я бы и бровью не повёл. Я бы ушёл без раздумий.
— Понятия не имею, о чём ты говоришь. Мы не встречаемся. Мы просто разделяем связь эмоций, любви и поддержки, — говорит Финн. — И иногда мы спим голыми рядом друг с другом. Но между нами собака, так что это совсем не странно.
— О, ну, это облегчение и всё проясняет, — саркастично говорит Брукс.
— Собака… хочет быть частью этих отношений? — спрашивает Орин, как будто обеспокоен.
— Он обожает это. Особенно когда я прижимаю его к полу и заставляю любить меня. Это его любимая часть. Я делаю то же самое с Маркусом. Он просто не всегда лижет меня в лицо в ответ.
— Иногда, — говорю я.
Финн кивает.
— Просто иногда.
Брукс вздыхает.
— Это катастрофа.
— Добро пожаловать в мир общения с Финниганом, — вставляет Орин. — Поскольку Маркус, кажется, проигнорировал всё, о чём мы говорили, давайте пройдём внутрь!
Финн скрещивает руки на груди.
— Ты серьёзно думаешь, что это нормально — просто исключить меня из всего? Маркус и я уже поговорили. Я знаю, о чём идёт речь, и я уже предупредил его о том, что вы планируете засунуть меня в хомячий шар, — говорит Финн, следуя за ними в дом.
— Я сделаю его мягким и даже дам тебе маленький телевизор, — говорит Орин, открывая для нас дверь. — Все твои любимые продукты и напитки будут подаваться через маленький желоб сбоку. Я гений идей.
Финн указывает на Орина, глядя на меня.
— Это звучит потрясающе?
— Не знаю. Мысль о том, чтобы катать тебя в отместку за всю боль, которую ты мне причинил, звучит немного забавно, — признаюсь я.
Он поднимает бровь.
— Угадай, кто после этого не получит облизывания лица. Ты.
— Это звучит приятно. Спасибо.
Его глаза сужаются, а моя ухмылка становится шире. Держу пари, он был бы зол, если бы знал, как он очарователен, когда притворяется злым.
Мы входим в гостиную, где Ария сидит на диване и смотрит телевизор.
— Ты даже пригласил Арию и не собирался приглашать меня? — с раздражением спрашивает Финн.
Ария улыбается ему.
— Но, старший брат, как бы мы говорили о тебе, если бы ты был здесь?
— Тебя это никогда не останавливало. Помнишь, когда ты была маленькой и рассказывала всем своим друзьям, что та супер-пошлая романтическая книга, которую ты стеснялась любить, — моя? А затем ты смеялась надо мной со всеми своими маленькими приятелями, пока я сидел рядом с тобой?
— Хм… ну… романтика была противной в то время, и я не хотела, чтобы меня называли «мальчиком-любовником», как тебя.
— Маркус, тебе повезло, что у тебя нет братьев и сестёр.
— У меня есть брат, — говорю я.
Финн смотрит на меня в шоке.
— Подожди, что?
Я с нежностью вспоминаю своего брата.
— В прошлый раз, когда я его видел, он пытался отрубить мне голову.
— Подожди, что?
— Он говорит, что это была случайность, но я просто… знаешь, когда кто-то набрасывается на тебя и почти вонзает тебе что-то в горло, трудно поверить, что это было случайно. Он сказал, что споткнулся… с мачете в руке, направленным мне в горло.
Финн протягивает руку к сестре.
— Я люблю тебя.
— Я тоже тебя люблю. Я бы никогда не сделала тебе больно, кроме пяти миллионов раз, когда я кусала тебя, — говорит она.
— Спасибо, я тоже. — Финн поворачивается ко мне. — Ты не сказал мне, что у тебя есть брат. Как это работает? Вы кровные родственники?
— Честно говоря, я не знаю. Мы выросли вместе, и нам говорили, что мы братья. Он всегда был рядом со мной, но у вампиров обычно не бывает братьев и сестёр.
— Он горячий? — спрашивает Финн.
— Хватит отвлекающих вопросов! — перебивает Орин.
Ария поднимает руку, чтобы остановить Орина.
— Подожди, я тоже хочу знать ответ на этот вопрос. Он свободен?
Я смотрю на неё. Она такая же сумасшедшая, как и её брат.
— Что в том, что он пытался меня убить, ты не понимаешь?
Она пожимает плечом.
— Если он горячий, то он определённо споткнулся. Если нет, то да, вероятно, братоубийство.
Я достаю телефон и пролистываю до древних времён, когда он в последний раз писал мне. Я помню, он прислал фотографию, где он выглядит глупо в майке с открытыми плечами, которую я показываю Финну и Арии.
— Определённо споткнулся, — говорит она.
— Этот мужчина так сильно споткнулся, — говорит Финн, что раздражает меня, и я убираю телефон.
— Где пузырь для Финна? — спрашиваю я Орина. — Могу я ограничить круг его общения? Например, только люди из этой комнаты.
— Не присоединяйся к пузырной bandwagon, — говорит Финн.
Орин глубоко вдыхает.
— Ладно. Итак, мы знаем, что сталкер вернулся и, возможно, был здесь какое-то время. Нам нужно в первую очередь обеспечить безопасность Финна.
Я хочу сразу согласиться — заявить, что первоочередная задача — запереть Финна в его собственной башне, где никто не сможет до него добраться, — но Финн смотрит на меня. Это такой умоляющий взгляд. Он не хочет, чтобы его запирали и заставляли не взаимодействовать с внешним миром. Он не хочет быть в клетке, и я не могу его винить. Меня тоже держали в клетке. Это не та жизнь, которую я хотел бы причинить кому-либо.
— Очевидно, что безопасность Финна очень важна, — говорю я.
— У меня есть дом, который я построил специально для таких ситуаций. Ты будешь там в безопасности, — говорит Орин Финну, который выглядит неубеждённым и даже отдалённо не заинтересованным.
Брукс кивает.
— Согласен. Думаю, это будет лучше для Финна.
Улыбка Финна уже исчезла.
— «Лучше для Финна» — это не запирать меня в каком-то дурацком здании. У меня есть карьера, которую я построил. У меня есть друзья и отношения, и собака, которую я люблю и должен видеть каждый день. Я не хочу быть запертым.
— Если ты не будешь, ты можешь погибнуть, — говорит Орин резким голосом.
В этом проблема. Стоит ли свобода Финна его жизни? Может, они правы.
Финн смотрит на меня в поисках помощи, но я не знаю, что сказать. Увидев это, он хмурится и отворачивается, как будто понимает, что в этой войне он один.
— На сколько лет? Прошло уже больше десяти. Ты собираешься запереть меня ещё на десять? Что это решит? Если он хочет меня, он мог бы забрать меня. Он мог бы убить меня. Его ничто не останавливало. Я жил один годами, и вот я здесь.
— Потому что я думал, что он ушёл. В противном случае я бы никогда не позволил тебе жить одному, — говорит Орин. — Это не выбор, Финн. Мы делаем это, чтобы помочь тебе. Почему ты не видишь этого?
Я чувствую, что последняя фраза толкает Финна на грань.
— Почему ты не видишь, что я устал от того, что ко мне относятся иначе из-за этого? Я не сделан из стекла. Я не… — Он опускается на стул, и я хочу утешить его. — Он правил моей жизнью столько лет, и я устал от этого. Он не прикасался ко мне и не говорил со мной с шестнадцати лет. Сколько ещё лет мне придётся прятаться от него?
— Но он вернулся сейчас, Финн.
Финн вскидывает руки.
— Он вернулся годы назад! Я просто не говорил вам!
Я протягиваю руку и сжимаю его ногу.
— Я буду держать Финна с собой постоянно и сделаю всё возможное, чтобы защитить его. Он много работал для своей работы. Ясно, что он не будет счастлив, запертый в каком-то отдалённом месте, не имея возможности покинуть дом, в который его заставили.
Орин смотрит на меня.
— Маркус, ты сказал, что не можешь остановить этого человека.
— Я не был неспособен причинить ему боль. Да, он сильнее меня, но он также не мог мгновенно убить меня. Я сделаю всё возможное, чтобы защитить Финна, — обещаю я.
Орин качает головой.
— Я даже не знаю, почему мы спорим об этом...
Финн ударяет рукой по столу.
— Потому что я не хочу быть грёбаной сидячей уткой в каком-то доме, теряя время и ожидая, пока этот козёл придёт и убьёт меня! Если он собирается убить меня, я буду готов к нему и причиню ему как можно больше боли, — рычит Финн.
— И я обещаю, что буду защищать его, — говорю я.
Орин качает головой на меня.
— Нет. Ты не имел дела с этим. Ты не видел его, когда я его вернул. Тебе не пришлось пережить месяцы боли. Годы страха. Ты не имеешь права оспаривать то, что я решаю.
Финн подаётся вперёд.
— Ты никогда не узнаешь, что ты значишь для меня, Орин. Ты спасал меня так много раз. Сначала от моей матери, затем от него, а затем от меня самого. Я всем тебе обязан. Но я также пережил эту боль. Я знаю, что значит оставаться здесь, и я готов встретиться с этим и справиться с этим ради шанса остановить его. Я не хочу прятаться. Я устал прятаться. Я просто хочу, чтобы это закончилось, чтобы я мог спать по ночам. И сейчас я счастлив. У меня есть работа, которую я люблю, люди, о которых я забочусь, и кто-то, кто заботится обо мне, — говорит он, глядя на меня.
Я снова сжимаю его ногу.
— Просто… пожалуйста, поверь мне. Пожалуйста, дай мне это. По крайней мере, пока. Если станет хуже, я сам пойду в эту тюрьму.
Брукс и Орин смотрят друг на друга, пока Ария остаётся тихо сидеть. Ясно, что она не собирается вмешиваться. Может, она видит обе стороны, как и я. Но я знаю, что как партнёр Финна, даже если я вижу их сторону, я должен встать на его.
— Финн… что, если это ошибка? Что, если ты погибнешь, потому что я допустил это, и мне придётся жить с этим? — спрашивает Орин, и я вижу, как сильно он любит своего ребёнка, который даже не связан с ним кровью. Он так сильно заботится о Финне, и я молюсь, чтобы мне не пришлось отвечать на тот же вопрос.
— Тогда ты будешь знать, что это было моё решение, и ты не можешь винить себя. Это то, что я решил. Пожалуйста, пожалуйста, уважай это.
Орин недоволен этим, но я знаю, что Финн умеет уговаривать людей, и сейчас он уговорил Орина. И меня. И всех остальных в этой комнате, и я просто молюсь и надеюсь, что это не ошибка.
— С тобой всегда будет кто-то из нас, — говорит Орин. — Твой телефон всегда должен быть при тебе. Как только почувствуешь его, немедленно скажи одному из нас или всем. Понял?
— Понял.
— Пожалуйста, не дай мне пожалеть об этом, — говорит он.
Финн улыбается, опуская руку и сжимая его ладонь.
— Не дам. Спасибо, что позволил это.
Мы остаёмся ещё ненадолго, затем выходим к машине и садимся в неё. Я смотрю на Финна, который улыбается мне.
— Спасибо. Я знаю, если бы тебя не было, они бы не позволили, — говорит он.
— Финн…
Он улыбается мне.
— Я знаю. Ты тоже хочешь запереть меня. Но это моя жизнь. Я думаю, я должен иметь право делать с ней то, что хочу.
Я вздыхаю, зная, что он прав.
— Тогда я сделаю всё, чтобы защитить тебя.
— Спасибо, но я не хочу тащить тебя за собой. Так что ты защищай себя и помни, что это было моё решение.
Я показываю ему саркастический большой палец вверх.
— Хорошо. Я обязательно побегу в другую сторону, если увижу тебя в беде.
— Ты так и сделал на днях! Та девушка из отдела убийств флиртовала со мной, я был так напуган, а ты просто ухмыльнулся мне и ушёл!
— Это было довольно весело.
Финн качает головой.
— Нет, не было.
Я пожимаю плечом.
— Э. Честно говоря, я помню, что это было отличное время. Ты взял её номер?
— Я мог бы узнать размер её бюстгальтера, если бы спросил. Ой! Я забыл рассказать тебе, что я снял бюстгальтер с одной женщины!
Я смотрю на него и начинаю смеяться от его энтузиазма.
— Правда?
— Правда. Совсем недавно. Она такая: «Освободи мою грудь!» и я сорвал этот бюстгальтер так чертовски быстро.
— Ты боролся с застёжкой?
— Так сильно.
Я фыркаю, заводя машину.
— Что ты делал, срывая бюстгальтеры?
— Лиз, та женщина, с которой я был заперт в клетке… я использовал её косточку, чтобы открыть замок её наручников.
— Умно.
— Я не только красивый, — шутит он.
— Когда я впервые встретил тебя, я думал, что из-за твоего размера твой мозг тоже будет крошечным.
Он сверлит меня взглядом. Жаль, что он не понимает, как сексуально я считаю этот взгляд.
— Ха! Ха! Ты такой смешной! Ты знаешь, что когда я работал в отделе убийств, женщины говорили о тебе? Они такие: «Детектив Чёрч такой красивый, я бы оседлала этого мужчину как мустанга!» или «Он такой загадочный», и моя любимая: «Он весь суровый снаружи, но держу пари, внутри он нежный и обращается со своим любовником как с золотом». Ложь. Всё ложь. Ты злой со мной! И тебе это нравится. Посмотри на эту ухмылку.
Я изо всех сил пытаюсь не ухмыляться.
— Какую ухмылку?
— Боже мой, ты даже не можешь это скрыть!
Я начинаю смеяться.
— Я стараюсь! — Это заставляет его смех наполнить машину. — Ладно, засранец, я извиняюсь. Я больше никогда не буду смеяться над тобой.
— Как ты называешь меня засранцем. Что это вообще значит?
— Это значит, что мне нравится твоя задница.
— Конечно, конечно.
Я ухмыляюсь, сдавая назад и направляясь домой, радуясь, что он снова шутит.
