Глава двадцать вторая
24 апреля 2022 г., 22:00
# ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ
## ФИНН
Когда мы пересекаем парковку по направлению к отделу, я вижу перед ним людей с плакатами. Плакаты с лозунгами вроде «Защитите наш народ!» и «Мы люди, а НЕ еда» колышутся в такт скандированию, превратившемуся в неразборчивый хор.
Осанка Маркуса мгновенно меняется. Плечи напрягаются, челюсть сжимается, как только он их замечает.
— Какого чёрта здесь делают протестующие?
— Почему вы их не остановите? — кричит мужчина, будто у него действительно есть смелость противостоять Маркусу.
— Мою дочь атаковали, и что вы сделали, чтобы это прекратить? — кричит женщина.
Я знаю, что Маркус вот-вот сорвётся.
— Убирай...
Я кладу руку ему на грудь, и тёмная аура, поднимавшаяся вокруг нас, успокаивается, когда он смотрит на меня.
— Мы слышим ваши тревоги и понимаем их, потому что это и наши тревоги тоже, — говорю я, и хор скандирования затихает, чтобы они могли меня слушать.
— Тогда почему вы ничего не делаете? Люди умирают! Вампиров ложно обвиняют...
— Ложно? — кричит мужчина. — Вампиры — вот что неправильно!
Я поднимаю руки, чтобы снова успокоить их.
— Вы должны помнить, что небольшая группа людей создаёт эти проблемы. Вы не можете осуждать всех из-за них. Мы заверяем вас, что у нас есть детективы и офицеры, работающие над этим. Мы делаем всё возможное, чтобы защитить город, людей в нём, ваши семьи и ваших друзей. Вместо того чтобы приставать к трудолюбивым детективам, которые пытаются остановить это и вместо этого вынуждены разбираться с подобными ситуациями, помогите тем, кто пострадал.
Некоторые из них пристально смотрят на меня, кто-то кричит, что я предатель, потому что работаю с вампирами, ещё несколько возвращаются к скандированию, но надеюсь, я открыл глаза хотя бы нескольким.
По крайней мере, я удержал Маркуса от запугивания их до ухода, что было бы заснято на камеру, и мы все знаем, чем бы это кончилось.
Маркус кладёт руку мне на спину и проводит внутрь здания.
— Не поддавайся на это, — говорю я, тыкая его в грудь.
— Они просто продолжают появляться, и меня это бесит. Кому, по их мнению, они помогают? — Он изображает, как что-то раздавливает рукой, и я могу только представить, что это были черепа или глотки или что-то столь же мрачное. Не могу представить, что это был воображаемый антистрессовый шарик, но кто знает. Возможно, он изменился.
Я пожимаю плечами.
— Они не знают, и это их пугает. Они просто знают, что уверены, что делают своё дело. Это не их вина, что они не понимают, что делают это плохо.
Он что-то ворчит, но умудряется добраться до наших столов без дальнейших проблем. По крайней мере, пока мы оба не видим Рена, кружащего вокруг наших столов. Я по крайней мере сдерживаю стон, но Маркус стонет достаточно громко, чтобы все в радиусе двадцати футов точно услышали.
— Ты здесь, чтобы сказать нам, что уходишь? — спрашивает Маркус, в голосе звучит надежда.
Глаза Рена сужаются.
— Я не могу уйти, пока дело не закончится.
— О, нам нужно усерднее работать, Маркус, — говорю я, легонько шлёпая его по животу.
— Чтобы достать его или закончить дело? — интересуется Маркус.
Я пожимаю плечами.
— Мне подходит и то и другое.
Рен смотрит на меня.
— Ты заставляешь меня хотеть тебя съесть.
— Спасибо. Я знаю, что выгляжу аппетитно, но ты только что подтвердил это. Так что случилось? Что-то нужно?
Он глубоко вздыхает.
— Да. Так... я был дома у Смит, и она не возвращалась. Я знаю, что полиция следит за ним, но я просто хотел убедиться. Она не... она не вела себя так, будто её заставили напасть на вас?
Бедный парень всё ещё очень хочет верить, что Смит хороший человек.
— Она стреляла в меня, — говорит Маркус.
Рен кивает, его глаза опускаются, и он начинает поворачиваться, чтобы уйти.
— Рен, подожди, — говорю я, поднимая руку, чтобы остановить его. — Ясно, что ты действительно доверяешь Смит. И ты знаешь её лучше всех нас, потому что мы недолго с ней работали. Мой отец, Орин Уилкокс, тоже занимается этим расследованием. Я не могу сказать, что она колебалась, стреляя в Маркуса, но она также не очень хорошо знает Маркуса.
Рен покачивается на пятках.
— Но она работает в правоохранительных органах. Она... — Он трёт голову. — Я просто хотел знать, почему.
— Мы продолжим искать и разберёмся.
Рен кивает, но колеблется, прежде чем сказать:
— Спасибо. — И затем он быстро уходит.
— Ты слишком добр, — говорит Маркус, похлопывая меня по голове, как собаку.
— Правда?
— Безусловно. Но это часть твоего обаяния. Теперь будь с кем-нибудь злым, чтобы компенсировать это.
Я показываю ему большой палец вверх.
— Понял! Карсын!
Карсын поднимает взгляд и рычит. Просто рычит. Никаких слов не выходит.
Я сияю на него.
— Твоя личность как звезда, ярко сияющая, ослепляющая меня...
— Отвали. Иди доставай кого-нибудь другого.
— Нет, ты любишь меня, и ты это знаешь.
---
— Благодаря незаконной работе Финна и Маркуса у нас есть несколько зацепок, — говорит Карсын перед комнатой, как будто ему не нравится, что мы не слушаем Брукса.
Несколько человек хихикают, Маркус делает вид, что ему всё равно, что он был готов ворваться в то место, чтобы вытащить меня, а я просто рад, что у нас есть направление.
Пока команда пришла спасать меня, другая команда пошла охранять клуб, откуда меня забрали. Хотя сотрудники, работавшие там, притворялись, что ничего не знают о том, что происходило за кулисами, нам удалось получить такие вещи, как компьютер, в котором была контактная информация. С каждым моментом, который аналитики проводят, просматривая его, мы становимся на шаг ближе. Хотя Маркус и я не занимаемся этим много.
Карсын смотрит в свой ноутбук, как он делает каждый раз, когда его просят говорить перед группой.
— Владелец клуба, Уильям Перри, был на связи с Грейди, а также почти со всеми, кого мы арестовали по этому делу, согласно его контактам. На допросе все вели себя так, будто никогда не встречали Перри и не знают этого имени. На данный момент мы предполагаем, что Перри стоит во главе операции или, по крайней мере, в неё вложен. Но пока мы не сможем его отследить, нам нужно найти больше доказательств, чем просто то, что видели Чёрч и Хейз в клубе.
— Спасибо, Карсын, — говорит Брукс. — Лиз Митчелл, вампирша, которую держали против её воли, согласилась прийти и поговорить с нами, теперь, когда она выписалась из больницы. Надеюсь, мы получим от неё больше, когда наркотики выйдут из её организма. Сейчас проводят токсикологический анализ и пытаются определить, какие наркотики на неё повлияли и почему. Если повезёт, скоро у нас будут ответы. А пока мы отслеживаем все известные места Перри. Пока мы натыкаемся только на тупики, но не перестанем искать, пока не получим зацепку.
Когда они заканчивают и всех отпускают, ДеГрей останавливает нас.
— Хейз, Чёрч, минутку, пожалуйста.
— Конечно, — говорю я, ставя вещи и подходя к нему.
— Так, я был на связи с Лиз Митчелл. Она сказала, что будет здесь в десять, чтобы обсудить кое-что с вами. Она настаивала на разговоре с Хейзом. Думаю, она чувствует себя наиболее комфортно с ним после того, через что они прошли. Чёрч, я сказал ей, что ты тоже будешь там.
— Отлично, надеюсь, она даст нам больше, чем в больнице, — говорю я. Я не видел её с того дня, так что я мог полагаться только на отчёт, данный мне другими.
— Если она хочет поговорить конкретно с тобой, возможно, она знает что-то ещё, о чём боится рассказывать, — говорит ДеГрей.
— Возможно. Я бы тоже нервничала, учитывая, что её и её мужа так долго держали взаперти в том месте, — говорю я. — Мы будем готовы поговорить с ней в десять. Спасибо.
Мы занимаемся делами до десяти, что не так уж долго, так как совещание заняло какое-то время. Вся команда усердно работает над делом, и мы постепенно отсеиваем локации и людей, но иногда кажется, что мы совсем не продвинулись.
Делила, секретарь, подходит к нашему столу и улыбается.
— Миссис Митчелл здесь с мужем. Если вы готовы, я отправлю их назад.
Я не знал, что Рон Митчелл уже вышел из больницы, но будет хорошо услышать и его версию.
— О, её муж тоже пришёл? Давайте поговорим с ними по одному. Так что пока, пожалуйста, отправь только Лиз Митчелл, а её муж пусть подождёт. Мы будем готовы через несколько минут, — говорит Маркус.
— Поняла.
После того как мы заканчиваем, мы направляемся в заднюю часть здания, где видим, как Лиз ведут в комнату. Прежде чем дверь закрывается, мы заходим и встречаем её.
— Привет, — говорю я с улыбкой.
Она поворачивается ко мне и с облегчением смотрит на меня.
— Доброе утро! О, огромное спасибо, что спас меня, — говорит она, бросаясь ко мне и обнимая. Она прижимается ко мне, пальцы впиваются в мою спину. — Спасибо.
— Пожалуйста, — говорю я. В этот момент я чувствую, как её рот касается моего горла, и волосы на затылке встают дыбом. Я всегда нервничаю с кем-то, кроме Арии или Маркуса. Но Маркус, должно быть, чувствует это, потому что проскальзывает между нами.
Её глаза расширяются.
— Мне очень жаль! Я была немного слаба из-за всего этого. Я не собиралась ничего делать!
— Всё в порядке, я понимаю, — говорю я.
Лиз хмурится.
— Извините. Я испортила момент. Я просто... сяду. Мы можем всё обсудить. Я очень надеюсь, что смогу помочь, но я уже рассказала вам всё, что могла придумать.
— Давайте просто попробуем, — говорит Маркус, его голос немного более рычащий, чем мне кажется нужным. Ясно, что она страдает после всего, что с ней случилось, но Маркус видит только, что она угроза для меня.
— Так, я не знаю, помните ли вы его, но это мой напарник, детектив Чёрч.
— Помню! Но не думаю, что меня когда-либо представляли. Спасибо за вашу помощь... вы помогли найти моего мужа, да? — спрашивает она.
— Я был вовлечён, но вся команда была там, — говорит Маркус.
Лиз улыбается.
— Спасибо.
Маркус кивает ей.
— Так, я знаю, вы уже говорили с другими, но мы хотели бы начать с самого начала. Где вас взяли?
— Мы с мужем были на свидании. Мы гуляли у пирса, когда нас ударил этот запах. Я... не помню, что было после, я помню только, как проснулась в той клетке. Мой муж был в другой, рядом с моей. Мы пытались всё, чтобы освободиться, но не смогли. Когда они забрали моего мужа, я... я потеряла всякую надежду, — говорит она. — Но вы спасли меня.
— Вы рассказывали другим детективам о том, что они вас пичкали наркотиками. Можете рассказать нам об этом? — спрашиваю я.
— О. Конечно.
Мой телефон жужжит, и я смотрю на сообщение от ДеГрея с вопросом о файле, который я забыл ему отдать. Маркус смотрит на него, затем поворачивается ко мне.
— Я могу продолжить разговор с ней, если ты хочешь быстро отнести ему эти бумаги.
— Хорошо. Лиз, извините за прерывание, но мне нужно отправить файл одному человеку. Я вернусь через минуту. Вам что-нибудь нужно, пока меня нет?
— Нет, всё хорошо. Спасибо. Вы быстро вернётесь? — спрашивает она, нервно глядя на Маркуса.
— Это займёт всего минуту.
Я извиняюсь и направляюсь к своему компьютеру, когда вижу Делилу, ведущую мужчину, который укутан в зимнее пальто и шапку.
— Привет, Делила.
Она улыбается мне.
— Я знаю, что вы ещё не готовы к нему, но он чувствовал себя немного нехорошо после выписки из больницы, поэтому я давала ему воды.
Воды? Подожди... что?
— Кому?
Её вежливая улыбка исчезает.
— Мистеру Митчеллу.
Я смотрю на мужчину, который смотрит на что-то через стеклянную панель в двери, ведущей в кабинеты.
— Мистер Митчелл — вампир, — говорю я, явно замечая, что мужчина — человек, даже не видя его лица. Он толкает Делилу и проскальзывает через дверь в основную зону отдела. В зону, в которую можно попасть только с удостоверением, например, тем, которое носит Делила. Я бегу за ним в надежде остановить его, прежде чем он осуществит свой план. Он останавливается прямо у входа и швыряет стеклянную бутылку в центр комнаты. Стекло разбивается, когда мужчина врезается в меня, отбрасывая назад. Он выхватывает пистолет, пока я отталкиваю Делилу с линии огня, но это позволяет ему проскользнуть обратно туда, откуда он пришёл.
— Полиция! Стой! — кричу я и бегу за ним.
— Делила, надень маску и предупреди Маркуса!
Я прохожу через дверь, и кто-то врезается в меня. Сила удара толкает меня вперёд, вдавливая в стену. Я поворачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть, как Брукс отшатывается, закрывая рот.
— Чёрт, — рычит он.
— Брукс, надень маску, — говорю я, но не уверен, слышит ли он меня. Я вижу ключи на его поясе и хватаю их, прежде чем навести на него транквилизатор. — Брукс, отойди.
Если бы я мог просто добраться до двери и выйти наружу, он мог бы сохранить ясность ума. Он старше, как Маркус, так что я думал, у него будет некоторый контроль, но он теряет его слишком быстро.
Он наклоняет голову, его глаза остаются прикованными ко мне, пока я отступаю.
— Брукс, пожалуйста. Нам нужна твоя помощь, чтобы взять это под контроль.
Он бросается на меня, и я стреляю ему в грудь транквилизатором. Это сделает его бесполезным для помощи, но позволит мне выжить.
Он не падает, но мне удаётся укрыться за столом Делилы, молясь, чтобы транквилизатор подействовал. Он сметает всё с её стола, затем перепрыгивает через него, пока я бросаю в него стул. Он врезается в него, а я уворачиваюсь к двери и выбегаю. Я единственный человек в здании, так что с ними всё должно быть в порядке, как только я уйду. Но им нужно оставаться внутри, а людям — снаружи, пока это не пройдёт. Если они выйдут... если кто-то из отдела убьёт человека, наша борьба может быть окончена. СМИ ухватятся за это и разнесут. Я могу только представить, какое опустошение останется.
Я захлопываю дверь и вставляю его ключ в замок. Очевидно, Брукс может открыть её изнутри, но если это хоть немного его замедлит, это даст транквилизатору время, чтобы уложить его.
Быстро я звоню Маркусу, пока Брукс бьёт в дверь, заставляя её трястись.
— Финн? Что, чёрт возьми, происходит снаружи?
— Тот парень, что был с ней, человек, он выпустил наркотик в отделе. Мне нужна помощь, чтобы остановить их. Я выбрался наружу, но если они покинут отдел... — говорю я, видя, как мужчина, бросивший стеклянную бутылку, бежит через улицу. — Маркус, я вижу того мужчину. Мне идти за ним или остаться здесь?
— Я разберусь с ситуацией здесь. Так ты в большей безопасности. Но не рискуй без необходимости.
— Ты уверен? — спрашиваю я, начиная отступать и врезаясь в кого-то. Я поворачиваюсь, наводя пистолет на них, прежде чем понимаю, что это протестующий. — Всем нужно покинуть территорию. Произошло нападение. Все, кто останется на территории, будут арестованы. К счастью, их меньше, чем когда мы приехали.
Я разворачиваюсь и бегу за мужчиной. Когда он оглядывается на меня, я понимаю, что он потерял шапку, и наконец вижу, кто это.
Грейди.
Человек, который начал всё это на концерте. Поэтому здесь протестующие люди? Грейди это спланировал? Какой лучший способ разрушить отдел, чем заставить их напасть на протестующих?
Дверца машины распахивается, и Грейди запрыгивает внутрь, когда шины визжат. Я достаю другой пистолет и навожу его на машину, стабилизируя руки. Первая пуля попадает в пластик бампера, но вторая входит в шину.
— Какого чёрта происходит? — спрашивает кто-то позади меня.
---
## МАРКУС
Я пытаюсь встать, не предупреждая женщину, но чувствую, что что-то не так, как только заканчиваю разговор с Финном. Она смотрит на меня иначе. Она часть этого, и по какой-то причине они хотели держать Финна и меня отдельно от остальных. Возможно, она не хотела причинять вред Финну после того, как он помог ей? Или, может, это был я, потому что я старше остальных?
Она бросается через стол, но я уворачиваюсь. Она абсолютная дура, если думает, что может одолеть меня. Она — ничтожная часть моего возраста и слаба от того, что её держали взаперти, как животное.
— Ты серьёзно принимаешь их сторону? — спрашиваю я, хватая маску и надевая её на всякий случай.
— Я должна! — говорит она отчаянно. — У меня нет выбора. Я должна. Мне это нужно. Я сделаю что угодно ради этого.
— Они держали тебя взаперти, как животное.
— Мне всё равно! — кричит она, качая головой и снова бросаясь на меня, но вместо того чтобы напасть, она бросает в меня что-то. Когда тёмная жидкость касается меня, я честно не знаю, что это. Это точно не кровь. Это, вероятно, то, что они используют, чтобы сводить людей с ума. Она планирует снять с меня маску?
Я не даю ей выбора, прижимая её к коленям, заламывая руки за спину и приковывая к столу. Теперь мне нужно взять под контроль весь отдел. Я открываю дверь и выхожу в коридор, затем бегу в главный зал отдела.
Все останавливаются, когда я вхожу в комнату. Вместо этого они медленно поворачиваются, чтобы уставиться на меня, с голодным взглядом в глазах, и в этот момент я понимаю, что то, что она бросила в меня, собирается сделать мою жизнь адом.
---
## ФИНН
Я смотрю на Карсына, который, должно быть, не был в здании по какой-то причине.
— Ты можешь остановить эту машину?
Он смотрит на машину, которая всё ещё едет на приличной скорости, несмотря на спущенную шину. Это не мешает им замедляться. Что их замедляет, так это когда Карсын буквально врезается в правую сторону, прижимая левую к фонарному столбу и останавливая их побег.
И вот я бегу за ними так быстро, как только могут нести мои жалкие человеческие ноги. О, каково это — быть вампиром и просто носиться везде и бить машины, как будто это не проблема. И быть мрачным. Мрачность довольно сексуальна.
Карсын движется к двери, но отшатывается, когда я слышу выстрел.
— Йоб твою мать! — кричит он по-русски. Я не уверен, что это значит, но без колебаний он буквально пробивает окно рукой, хватает мужчину и вытаскивает его через него. Я очень рад, что он не кричит это на меня.
Ах, каково это — быть раненым, затем пробить окно и вытащить стреляющего через него. Пока Карсын разбирается с этим, я вижу, как Грейди выталкивает заднюю дверь и бежит. Я сворачиваю с пути и бегу за ним.
— Полиция, стой, или я буду стрелять! — Он отказывается останавливаться, поэтому я прицеливаюсь и делаю нелетальный выстрел в надежде замедлить его. Пуля попадает в ногу, но он всё равно умудряется свернуть за угол, прежде чем я успеваю что-то сделать. К тому времени, как я добираюсь до угла, я вижу, как он ныряет в продуктовый магазин. Я бегу к автоматическим дверям и вхожу внутрь. О боже. Что, если у него есть ещё этот наркотик? Что, если он выпустит его здесь?
— Полиция! Всем немедленно покинуть здание! — Я поворачиваюсь к сотруднику, который встречает людей. — Включите пожарную сигнализацию.
Она бежит к одной из них, и я слышу звук сирены. Но теперь я знаю, что будет трудно заметить его в хаосе. Я не могу снова потерять его, но я не могу рисковать тем, что кто-то погибнет или пострадает. Я смотрю, как растерянные люди начинают стекаться к выходу. К счастью, есть только один главный выход, но кто знает, сколько ещё выходов для доставки или сотрудников?
Я быстро звоню в полицию и сообщаю им о происходящем, затем прошу их немедленно прислать людей. Я знаю, что они не прибудут достаточно быстро, но надеюсь, это поможет.
Я слышу чей-то крик и поворачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть, как Карсын пробивается сквозь толпу.
— Из чего, блять, меня застрелили? — стонет Карсын, спотыкаясь рядом.
— Это, вероятно, то же, чем застрелили Маркуса. Ты в порядке? — спрашиваю я, сканируя толпу.
— Как чёртов персик. — Он не выглядит таким уж персиком, держась за кровоточащий живот. — Я буду в порядке. Где я тебе нужен?
— Можешь просто следить за дверью? Убедиться, что он не выйдет отсюда; я попытаюсь найти его.
— Я найду его лучше, — говорит Карсын, но он не выглядит так, будто сможет найти свою руку быстрее.
— Как насчёт того, чтобы ты остался здесь и не истёк кровью до смерти? Скорая и человеческий отряд скоро будут здесь, — говорю я.
— Понял. Сделай так, чтобы не умереть. Маркус убьёт меня, если ты умрёшь, и я тоже буду слегка недоволен.
Я улыбаюсь ему.
— Понял.
Я продвигаюсь глубже в магазин, скользя между рядами в поисках. Когда я вижу кровь на полу, я замедляюсь и прижимаюсь к стеллажу. Если у напарника Грейди был пистолет, вероятно, он тоже есть у него. И если пуля достаточно сильна, чтобы уложить вампира, кто знает, что она сделает со мной.
Я выглядываю из-за угла, зная, что как только я войду в ряд, там не будет укрытия, и я буду вынужден идти до конца. Я вхожу в него и двигаюсь вперёд, желая, чтобы Маркус прикрывал меня, и молясь, чтобы он разобрался со своей стороны.
---
## МАРКУС
— Ну, что за бардак, — рычу я про себя, прижимая Брайар к земле. Мгновение назад она была очень заинтересована в том, чтобы вырвать мне глотку, как какой-то обезумевший вампир-зомби.
Теперь, когда у меня есть мгновение передышки, пока остальные высококвалифицированные вампиры смотрят на меня, я срываю рубашку, надеясь, что большая часть запаха уйдёт с ней, и бросаю её в раковину в комнате отдыха, чтобы смыть запах в канализацию.
В дверях стоят многие вампиры, которые очень заинтересованы в моей кончине. Они все сосредоточены на мне, как собака, следящая за зайцем, который может побежать. Так чувствует себя Финн, когда на него нацеливается вампир? Это должно быть ужасающе, если ты не уверен, что выйдешь победителем. Если бы они все напали на меня одновременно, у меня могли бы быть проблемы, но думаю, я бы справился.
Рен входит в комнату, и я понимаю, что моя мечта наконец сбылась. Хотя Финн — гораздо лучший человек, чем я, и уже простил Рена и даже немного пожалел его, я более чем рад разбить ему лицо за то, что он посмел угрожать моему Финну.
Я мог бы даже быть тем, кто двинется первым. Но он не колеблется, встречая меня в центре. Я хватаю его и швыряю, и это чувствуется так хорошо. Он сбивает несколько человек, как кегли, и я понимаю, что это отличный способ отомстить всем моим коллегам, которые раздражали меня на протяжении многих лет.
Вон Бетти, которая однажды пошла со мной на задание и сразу же пожаловалась в HR, что я угрожал преступнику. Меня заставили пройти дополнительный курс из-за этого.
Я хватаю её и бросаю в кучу.
— Ты пойдёшь в HR из-за этого, Бетти? — Я хватаю кружку и бросаю в неё. Ах... быть мелочным так весело.
Я проскальзываю через дверь комнаты отдыха и захлопываю её, запирая замок до того, как она закроется, и пытаюсь замедлить их, сломав дверную ручку. Это не сдержит их надолго — они вампиры, — но надеюсь, сдержит достаточно, чтобы я собрал остальных.
По крайней мере, пока кто-то не врезается в меня. Ах, ДеГрей.
Он сам довольно стар. И где Карсын? И Брукс? Брукс мог бы быть проблемой. Вероятно, не для меня, но если он, ДеГрей и Карсын соберутся против меня, это может быть проблемой. Или если он пойдёт за Финном или покинет здание?
— У меня нет времени на это, — рычу я, отбрасывая его ногой. — Заметь, что Карсын краснеет каждый раз, когда ты проходишь в пределах ста футов от него.
Я иду в коридор, ведущий в главную зону, которая теперь довольно пуста, так как я запер большинство в комнате отдыха. ДеГрей, кажется, не замечает этого и бросается на меня. Труднее двигаться в этом коридоре, где он меня заблокировал, но я делаю всё возможное, чтобы отступать. Когда он бросается на меня, я бегу навстречу. Он умудряется поцарапать мою щёку до крови, но я прижимаю его, как раз когда дверь комнаты отдыха трескается и падает с петель в дюймах от меня.
Вампиры падают вместе с ней, все наваливаясь друг на друга.
— Чёрт, — рычу я, расстёгивая штаны и стягивая их. Затем я бросаю их в кучу, где мои коллеги начинают драться за них. Обычно только Финн пытается залезть ко мне в штаны. Я глубоко вдыхаю и позволяю своей ауре накрыть их. Это то, что позволяет старым вампирам заставлять людей слушать их или доверять им на короткое мгновение. Для большинства старых вампиров это скорее предложение, в котором человек уже должен быть заинтересован. Для других они могут контролировать всю комнату. Обычно это зависит от возраста вампира, и обычно это не работает на других вампирах, но меня это никогда не останавливало. Когда я использую это на вампирах, они уже должны доверять мне, так как их не так легко убедить. В бою это в любом случае не сработало бы хорошо, так как я теряю чувства и не всегда могу сосредоточиться на том, не идёт ли кто-то сзади, чтобы ударить меня ножом.
Но все в этой комнате уже уважают меня, и хотя запах сводит их с ума, они падают на колени и смотрят на меня так, будто я их король.
---
## ФИНН
Когда я достигаю конца ряда, я вижу кровь, размазанную вправо, что говорит о том, что Грейди двинулся туда. В конце стоит витрина со сложенными банками газировки, мимо которой я прохожу достаточно, чтобы увидеть.
Я слышу выстрел, и газировка взрывается в дюймах от моего лица, заставляя меня отшатнуться. Я слышу шаги, когда он убегает. Я выглядываю из-за витрины достаточно, чтобы увидеть, как он ныряет в другой ряд. Я хватаю банку, катящуюся по полу, и скольжу в следующий ряд, зная, что он на один ряд ниже. Я двигаюсь тихо, пытаясь слушать между сигналами пожарной тревоги. Он паникует, издавая больше шума, чем должен, так что я могу сказать, что он движется по нему, прежде чем останавливается. Возможно, он ждёт меня. Или, может, он думает, что я побегу по другую сторону и поймаю его в дальнем конце?
Я жду, пока почти достигаю конца, затем бросаю банку через верх, надеясь, что она упадёт по другую сторону от него, чтобы отвлечь его внимание в ту сторону. Я быстро бегу к концу и выглядываю из-за угла, видя, что его внимание приковано к катящейся банке. Я прицеливаюсь и стреляю ему в другую ногу. Я не хочу убивать его — возможно, у него есть важная информация, — но я должен остановить его, чтобы он никого больше не убил.
Он падает вперёд, и когда он врезается в землю, его пистолет скользит по полу. Я бегу в ряд, когда он начинает ползти к пистолету. Когда он понимает, что не успеет вовремя, он хватает банку с полки и швыряет её в меня. Я поднимаю руку, чтобы блокировать удар, и мгновение колебания даёт ему время схватить пистолет и навести его на меня. Я бросаюсь на него, выбивая его руку, затем быстро обезвреживаю его, отправляя пистолет в полёт по ряду. Он толкает меня в себя, ударяя, пока пистолет скользит прочь, надеюсь, вне его досягаемости. Единственный пистолет, который остался, — мой, и пока я держу его в руке, я должен быть в порядке.
Он тяжелее меня и умудряется вдавить меня в стеллаж, заставляя металл впиваться в спину, пока я решаю, что делать. Бороться с пистолетом в одной руке сложнее, но если мне придётся стрелять, я не хочу его потерять.
Я использую рукоятку оружия, чтобы ударить его по голове. Он отвечает ударом локтем в лицо.
Очевидно, этот человек умеет драться. Но я всё ещё имею преимущество и показываю это, наступая на огнестрельную рану на его левой ноге. Он вскрикивает, и это возможность, которая мне нужна, чтобы вдавить его лицом в пол и заломить руки за спину. Я защёлкиваю на нём наручники и отталкиваюсь.
Когда я встаю на ноги, я чувствую, что нога кричит от боли, а из носа идёт кровь. Понимая, что Карсын, вероятно, беспокоится о происходящем, я звоню ему.
— Я поймал его.
— Где ты?
Я опускаюсь на колени позади Грейди, решая дать ноге передышку, прежде чем тащить Грейди.
— Ряд одиннадцать между зелёной фасолью и кукурузой.
— Я иду, — говорит он и вешает трубку.
— Ты делаешь грёбаную ошибку, — рычит Грейди.
Я смотрю на него.
— Объясни, пожалуйста.
Единственная ошибка, которую я сделал, — позволил ему вдавить меня в стеллаж. Моё тело не в восторге от этого.
Грейди почти вибрирует от желания заставить меня понять.
— Вампиры пытаются захватить контроль! Ты просто ещё не видишь этого. Вы слепы к тому, что происходит. Вы суёте свой нос так глубоко в их вампирские задницы, что не видите этого.
— И вы добиваетесь этого, убивая невинных людей?
— Это во имя высшего блага! Они вызвались добровольно. Это была жертва, которая должна была произойти!
Я смотрю на него в изумлении.
— Добровольно... люди в театре вызвались добровольно?
Он нетерпеливо кивает, как будто это делает это приемлемым.
— Тот, кого я убил, вызвался. Как и другой человек. Они сделали это, чтобы защитить нас. Чтобы помешать вампирам поглотить нас всех. Чтобы помешать им сделать нас своими безмозглыми марионетками.
— Сейчас между людьми и вампирами больше мира, чем когда-либо, а ты хочешь нарушить его. Ты хочешь посеять хаос, сегрегацию и убийства.
Он выглядит отчаянно желающим, чтобы я понял. Ясно, что он действительно, искренне верит в это.
— Я хочу убедиться, что люди будут на вершине, когда вампиры нападут. Мы должны сдерживать их. Мы должны не дать им запустить в нас свои когти.
— Так позволь мне прояснить... ты хочешь спасти человечество, будучи готовым к нападению вампиров, и делаешь это, убивая людей и наказывая невинных вампиров?
Он качает головой.
— Ты никогда не поймёшь. Ты такой же, как они. Ты слеп к тому, что происходит вокруг тебя. Мы так близки к наркотику, который будет контролировать их. Сейчас он вызывает зависимость, и они сделают всё, чтобы насытить эту зависимость. Люди могли бы быть на вершине с этим. Разве ты не хочешь быть на вершине? Тебя никогда не унижали, как животное, вампиры?
Наркотик, вызывающий зависимость. Так они получают вампиров на свою сторону? Они контролируют их, будучи единственным источником наркотика?
— Знаешь что? Было. Я потерял руку и ногу из-за вампира. Но я скажу тебе что. Доброта и любовь, которые вампиры проявили ко мне, компенсировали это, потому что я знаю, что нельзя винить ошибки одного человека на всех. Если у нас есть серийный убийца-человек, это не значит, что все люди плохие. Как ты можешь не понимать этого? Я работал в отделе убийств много лет с убийцами-людьми и видел так много ужасных людей, но я не считаю всех людей ужасными из-за этого.
Он качает головой, пот выступает на его лбу, вероятно, от боли, но он так чертовски упёрт и глуп.
— Ты не понимаешь.
— А насчёт твоей учительницы? Почему ты убил её?
Он снова качает головой.
— Я не хотел. Мы пытались заставить её увидеть, как то, чему она учит, неправильно, как она заблуждается, но она не слушала, поэтому нам пришлось остановить её.
— А люди в кафе? — спрашиваю я. — Трое невинных людей погибли там.
— Невинных? Нет, человек помогал нам, пока не подумал, что этого достаточно, и не пригрозил остановить нас. Он угрожал разрушить наши планы, и я знал, что мы должны остановить его. Так что он стал жертвой, которая должна была произойти. Его жизнь была отдана ради высшего блага.
Я слышу шаги, когда Карсын спускается по ряду, ведя за собой пятерых офицеров, все люди.
— Вы можете забрать его? — спрашиваю я, когда Карсын подходит ко мне.
— Скорая у отдела. Ты ранен, моя зануда? — спрашивает он, когда офицеры хватают Грейди и выводят его, а Карсын со стоном опускается рядом со мной.
— Я в порядке. Ты?
Он смотрит на свой живот.
— Заживает очень медленно.
— Тебе нужна моя кровь, чтобы зажить быстрее?
Он выглядит удивлённым.
— Подожди. Что? Ты отдашь мне свою кровь? После того, как я был зол с тобой?
Я поднимаю бровь, пытаясь вспомнить, когда Карсын был действительно зол.
— Ты не зол, и да.
— Нет. У них будет кровь, когда они доберутся до нас. Это заживает, так что я знаю, что буду в порядке. И во-вторых, я не хочу прикасаться к тебе или к мистеру «Он мой!», иначе он меня съест.
Я хихикаю.
— Ты слышал это?
— О, это было главной темой разговоров в ваше отсутствие, — говорит Карсын с ухмылкой. — Я честно не знал, что Маркус может так заботиться о ком-то.
— Это как будто я игрушка, которой он не хочет делиться, — объясняю я.
Я отпрыгиваю, когда Маркус практически материализуется передо мной.
— Ты не игрушка, — говорит он.
— Какого чёрта на тебе надето? — рычит Карсын.
Улыбка на моём лице, должно быть, показывает, что я не жалуюсь на то, что на нём.
— Что на тебе не надето — вот лучший вопрос. — Я хихикаю, глядя на Маркуса, стоящего в серых боксерах, которые немного тесноваты, но о-о-очень сексуальны.
— Долгая история, — говорит он, опускаясь передо мной на колени. — Ты в порядке?
— Я в порядке, просто кровь из носа и пара синяков, — говорю я. — Теперь лучше, когда я вижу тебя в трусах. Можешь уйти и вернуться в стрингах?
— Не заставляй меня тошнить, — стонет Карсын.
Я чувствую, что лучше игнорировать истекающего кровью человека.
— Маркус, уйди и пройдись!
— Не волнуйся, что я истекаю кровью до смерти, — говорит Карсын.
— Он всё время такой нытик? — спрашивает Маркус, хватая Карсына за ногу и притягивая к себе, чтобы задрать его рубашку.
— Нет, он помог мне, а затем составил компанию.
Маркус осматривает рану Карсына.
— Я могу либо отнести тебя к медикам, либо мы можем посидеть здесь и немного истечь кровью в надежде, что ДеГрей ворвётся и схватит тебя.
Мои глаза расширяются от этой идеи.
— О! Постон ещё немного. Притворись, что умираешь!
Глаза Карсына сужаются до щёлочек.
— Я не знаю, о чём ты говоришь.
— Конечно знаешь. Ты сохнешь по ДеГрею. Ты становишься застенчивым и краснеешь рядом с ним. Это так мило, потому что ты весь крутой парень, а потом приходит ДеГрей.
— Я так покраснею от злости, человек! — рычит Карсын, хватая меня. — Я забираю обратно всё хорошее!
— Это было не так уж много, — признаю я.
Я слышу шаги и поворачиваюсь, видя ДеГрея.
— Как он нас нашёл?
— Я позвонил ему. Сказал, что Карсын ранен, — говорит Маркус, махая телефоном.
— Конечно... Ты не мог позвонить в грёбаную скорую? — спрашивает Карсын.
Маркус наклоняет голову.
— Хм... не подумал об этом. Ты будешь в порядке. Давай, притворись жалким! Это твой шанс!
Я пытаюсь поднять брови Карсына, чтобы сделать его лицо лучше.
— Убери хмурый взгляд. Это не так мило.
ДеГрей бежит по ряду с широко раскрытыми глазами.
— Карсын! — Он опускается рядом с ним. — Ты в порядке? Что случилось?
— О, я в порядке, — говорит Карсын, пытаясь встать, но я толкаю его обратно.
Очевидно, мне нужно выступить и быть его крылом.
— Он не в порядке! Его застрелили этой смертельной пулей, которая действительно вредит вампирам. Он был ранен, пытаясь защитить меня, — говорю я, что является небольшим преувеличением, но я буду лучшим крылом в истории человечества.
— Я отнесу тебя к скорой! — решает ДеГрей, подхватывая неподготовленного Карсына на руки и унося.
— Ах, музыка любви в моих ушах! — говорю я, слушая, как Карсын ругается на всё подряд и умоляет ДеГрея опустить его. Много «какого чёрта» и «мои ноги не сломаны!» И даже немного русского!
Маркус ухмыляется, обнимает меня и притягивает в крепкие объятия, которые давят на мои синяки, но мне всё равно, чтобы говорить об этом. Особенно когда он держит меня так. Это заставляет меня чувствовать себя невероятно хорошо и безопасно.
— Мне жаль, что тебе пришлось делать всё это одному.
Я отстраняюсь достаточно, чтобы посмотреть на него.
— Тебе жаль, что мне пришлось справляться с одним человеком, пока ты справлялся с целым отделом вампиров? Ты слышишь себя иногда?
— Мне всё равно на себя.
Я вздыхаю.
— Конечно нет, — говорю я, но снова сжимаю его. — Нас, вероятно, не должны застать в таком виде.
— Верно, — говорит он, отпуская меня, и я жалею, что сказал это. Но я также не хочу менять отделы. Будет достаточно времени, чтобы наброситься на него, когда я вернусь домой.
— Что случилось с тобой? Что с Лиз? — с любопытством спрашиваю я.
— Лиз бросила в меня что-то, что заставило их напасть. Она тоже была замешана.
Я смотрю на него в шоке.
— Что? Лиз? Та женщина, которая умоляла меня вытащить её? — спрашиваю я. — Подожди... ладно, я могу ошибаться. Я защищаю её, потому что действительно не думаю, что она выглядела как кто-то, кто хотел быть с ними, но Грейди сказал кое-что... это было о наркотиках. О том, что они вызывают зависимость. Что, если наркотик, на котором они её держали, сделал её зависимой, так что она вернулась к ним за дозой? И так они контролируют её, Смит и других? У них есть реальный контроль над ними?
— Когда мы доберёмся до других, я попрошу провести ей токсикологический тест и посмотреть, что мы найдём. Мы сравним его с первым и посмотрим, что можно найти.
Может ли это быть недостающей частью? Или нам всё ещё чего-то не хватает?
— Если только всё это не было подстроено, то зачем ей возвращаться к ним? Зачем им держать её запертой в клетке, если она хотела там быть?
— Очень хороший вопрос. Надеюсь, мы сможем найти ответ.
— Я также думал, не собрали ли протестующих сегодня именно для этого. Какой лучший способ разозлить публику на отдел, чем заставить офицеров и детективов нападать на протестующих?
Он одобрительно кивает мне.
— Хорошая мысль. Их было то тут, то там, но сегодня определённо больше, чем обычно. Мы попросим кого-нибудь поговорить с отставшими и выяснить, как они узнали, где встречаться. Идём, посмотрим, что думают остальные.
Маркус поднимает меня на ноги, и я медленно иду за ним, изо всех сил стараясь, чтобы казалось, что моя нога не убивает меня.
— Ты в порядке? — спрашивает он, глядя на мою ногу. Очевидно, мне это не удалось.
— Немного больно, но я в порядке.
— Давай посадим тебя где-нибудь, — говорит он, ведя меня к скамейке. — Просто подожди здесь, пока я поговорю с ними.
Я колеблюсь, но также знаю, что стояние на ногах не даст мне многого, поэтому я сажусь и заставляю их приходить ко мне.
К счастью, никто серьёзно не пострадал, и теперь Грейди под стражей. Мы можем только надеяться, что дальше всё наладится.
