How to Vex a Vampire: VRC: Vampire Related Crimes 1 . Как сбежать от вампира: VRC отдел преступлений связанных с вампирами

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ ## МАРКУС Я только что проскользнул на кухню за напитком, стараясь не разбудить Финна. Когда я возвращаюсь в комнату, я знаю, что не издал ни звука, но он дёргается. Это происходит в такой панике, что сначала я застываю, когда он отталкивается и хватает пистолет — я даже не знал, что у него есть пистолет под рукой. Он наводит его прямо на меня, будто собирается стрелять. Но не пистолет удивляет меня, а паника, охватившая его лицо. Её достаточно, чтобы я почувствовал его страх. — Финн, это я, — мягко говорю я. — Финн, всё в порядке! — Я бросаюсь к нему, когда он включает свет, пистолет всё ещё так крепко сжат, что костяшки побелели. Я опускаюсь на колени рядом с ним на полу и протягиваю руку к его руке, но он отстраняется, почти как будто боится меня. Сначала это больно, потому что напоминает мне о женщине, на которую я напал, — о том, как она боялась меня, и наши отношения никогда не были прежними. Но тут я понимаю, что он, вероятно, полусонный и всё ещё во власти кошмара, в котором оказался. — Финн, это я. Это просто Маркус, — говорю я, проводя рукой по его бедру так успокаивающе, как только могу. — Финн, ты слышишь меня? Он кивает, но его тело напряжено, и в нём дрожь, от которой мне становится больно, когда я скольжу пальцами по его запястью к руке. — Что случилось? — Он был здесь... я думал, — говорит он. Я качаю головой, зная, что даже если бы вампир был невероятно стар, я бы услышал или почувствовал его. — Нет, его не было. Я ходил за напитком. Ты, должно быть, услышал, как я возвращался. Ты в безопасности, хорошо? Ты в безопасности со мной. Когда напряжение уходит из его тела, дрожь усиливается. Как будто теперь, когда он знает, что не должен бороться, его накрывает осознание того, что могло бы случиться, если бы тот человек был здесь. Я скольжу пальцами вокруг пистолета, и он роняет его, будто обжёгся. Осторожно я кладу его на тумбочку и снова поворачиваюсь к нему. Я забираюсь на кровать и притягиваю его в свои объятия, прижимая к себе, пока гнев пожирает меня. Как смеет этот человек делать это с моим драгоценным Финном? Как он мог отнять у него улыбку? Заставить его жить в постоянном страхе? — Я убью его, — шепчу я. Его пальцы сжимаются на мне. — Я в порядке. Это был просто момент замешательства... — говорит Финн, и дрожь уменьшается. — Спасибо, но я в порядке. Он снова прикрывает это. Он осознаёт, что произошло, и натягивает эту глупую маску поверх, как будто может спрятаться. Я молчу, обдумывая, и провожу пальцами вверх и вниз по его спине, нуждаясь в том, чтобы чувствовать его. Проблема в том, что я ничего не знаю о человеке, который нацелился на него. На данный момент у него всегда будет преимущество. Он знает, где я живу, где работает Финн, что он делает, где он находится. Он годами наблюдал за ним и изучал его, зная, когда нанести удар и когда он наиболее уязвим. Но есть одна вещь, которая работает на нас. Он не знает меня. Он может быть старше и быстрее меня. Он может думать, что всегда победит, но он не знает, как далеко я готов зайти, чтобы защитить Финна. Он не знает, до каких крайностей я дойду, чтобы Финн всегда улыбался мне. Я раздавлю его. Я уничтожу его, если он думает, что может причинить боль Финну. — Ты будешь честен со мной? — спрашиваю я, отстраняясь достаточно, чтобы посмотреть на Финна. Он всё ещё выглядит потрясённым, но явно изо всех сил пытается это скрыть. — Конечно. — Ты видел его в последнее время? Он всё ещё следит за тобой, а ты не говорил мне? Он сжимает меня, даря мне маленькую улыбку. — Я не чувствовал его несколько недель. Он не беспокоил меня с того дня на твоей подъездной дорожке... Не знаю, может, ты напугал его во время драки в клубе. Это немного облегчает меня, но не доказывает, что он ушёл. Я не ранил его достаточно, чтобы прогнать навсегда. Я думаю, только смерть сделала бы это. Если он охотится за Финном тринадцать лет, у него есть преданность. Он не сдастся легко. — Думаешь, он боится тебя? — спрашивает Финн. Я вижу надежду в его глазах, но не знаю, что ему сказать. Я не уверен, что «боится» — это то слово, которое я бы использовал. Но я знаю, что должен быть честен. — Сомневаюсь, но мы можем надеяться. Просто пообещай мне, что останешься со мной, и мы сделаем всё возможное, чтобы он молчал, хорошо? Он кивает. — Спасибо. Извини за это... я просто... иногда у меня бывают кошмары... Это заставляет меня просыпаться дезориентированным, и кажется, что он там... ждёт меня. Но твоё голое тело заставило меня чувствовать себя лучше. — Он дарит мне маленькую улыбку, как будто изо всех сил пытается отвлечься. — Я рад, что смог заставить тебя чувствовать себя лучше... но я хотел бы исправить всё это. — Я хочу этого больше всего на свете. Он сжимает меня рукой. — Ты заставляешь меня чувствовать себя лучше, чем я чувствовал себя годами. Каждый день. Каждый раз, когда я вижу тебя. Даже когда ты злой со мной. Я улыбаюсь, прижимаясь головой к его шее. — Я тоже. Поэтому я никогда не хочу, чтобы ты переставал улыбаться. Даже на мгновение. Я укладываю его на кровать и натягиваю одеяло, держа его прижатым к себе. Я держу его так долго, даже если это не совсем удобно. Я держу его близко, потому что боюсь дня, когда его не будет. Когда что-то заберёт его, и я снова останусь один. Хотя я могу обратить его, меня приговорят строго. С разрешением Финна или без него, это будет рассматриваться как непредумышленное убийство, и я попаду в тюрьму. Но я бы сделал это ради него. — Ты позволил бы мне обратить тебя? — спрашиваю я. Он отшатывается в изумлении. — Какого чёрта с тобой не так? Нет, тебе незаконно обращать меня, Маркус. Ты попадёшь в тюрьму и сгниёшь. Учитывая, что я работаю в правоохранительных органах, могу только представить, насколько хуже это было бы для тебя. Не делай ничего опрометчивого и глупого. — Я мог бы подать заявку, попытаться получить разрешение. — Я даже не знаю, когда в последний раз кто-то получал разрешение на обращение. Просто... сейчас мы будем решать проблемы по порядку. Чёрт, возможно, через неделю ты даже не захочешь меня видеть. Я прижимаюсь головой к нему. — Я мог бы обратить тебя и увести, и мы могли бы спрятаться. Мы могли бы спрятаться от этого мудака, и, возможно, он потерял бы к тебе интерес, если бы ты больше не был человеком. Или, если бы не потерял, ты был бы сильнее. Ты бы не умер так легко. — Маркус, перестань. Ты знаешь, что это не так работает. И я не могу бросить свою семью. Я не могу бросить Орина или сестру. Мне только двадцать девять. У нас есть много лет, чтобы посмотреть, что можно сделать. Если бы ты обратил меня, есть вероятность, что я никогда не смог бы снова так ходить. Уотсон и я говорили об этом. Он сказал, что моё тело может отторгнуть насадки, и мне придётся использовать обычные протезы. Я пока не готов к этому. Я не могу сказать ему, что отдал бы всё, лишь бы он был жив. Свою свободу, его протезы. Всё. Когда я стал так зависеть от того, чтобы этот человек был рядом? Когда я в последний раз был так предан чему-то? Когда я в последний раз был так близок к чему-то? Я годами возводил вокруг себя неприступную стену. Как он так легко и за такой короткий срок разрушил её? Я отстраняюсь достаточно, чтобы увидеть его голубые глаза, следящие за мной, пока я провожу пальцами по его волосам. — Ладно. До тех пор я буду защищать тебя. — Насколько сильно ты будешь меня защищать? — спрашивает он, и кожа вокруг его глаз собирается в морщинки. — Так чертовски сильно. — Мне нравится, как это звучит. Можно попросить об одном? — Конечно. — Ты будешь голым, пока будешь это делать? Я начинаю смеяться, и напряжение уходит. — Я люблю тебя, Финниган. Ты никогда не перестаёшь удивлять меня тем, что вылетает из твоего рта. Его улыбка становится ещё шире. — Я тоже тебя люблю. Так сильно. Ты заставляешь меня чувствовать себя человеком. Ты заставляешь меня чувствовать, что мне не нужно скрывать свои недостатки, что я не сделан из стекла и что меня не нужно запирать в хомячьем шаре. — Мне всё равно хотелось бы увидеть тебя в хомячьем шаре, чтобы я мог катать тебя. Он начинает смеяться. — Видишь? Вот почему ты мне нравишься. Потому что в глубине души, что бы ты ни говорил, ты всё равно злой в душе. Финн хватает меня, притягивая ближе, его глаза закрываются. Я провожу пальцами вверх и вниз по его спине, просто чувствуя его, пока он медленно погружается в сон. — Я буду держать тебя рядом любой ценой, — шепчу я. Он не отвечает, но я думаю, он уже знает.