The end of infinity with you

В один из дней на земле, когда в городе на месте руин прежнего процветающего царства пойдет дождь, туда, втайне ото всех трех миров, вновь спустится бог. Легкой поступью он проходит до главной площади и поднимает голову наверх, откуда на него осыпается его личная божественная кара. На нежном лице расцветает вымученная улыбка, и безмолвный шепот прорезает звон колоколов в ушах: «Где Вы?» Вопрос, не требующий ответа, срывается с губ сам собой. Прежде чем Му Цин успевает отдернуть себя, голос становится четче, постепенно превращаясь в крик: «Ваше Величество!» Призрачная надежда докричаться гаснет также стремительно, как и падение капель дождя, он и сам понимает — бесполезно. Осколки небес омывают его лицо и стекают по щекам вместо слез обиды. Му Цин убеждает себя, что жжение в глазах лишь минутное наваждение, иллюзия давно позабытых чувств. Он остервенело кричит в пустоту, выпускает наружу всю ту грязь, что оседала на сердце толстым слоем грязи долгое время. Он обхватывает себя руками, и пальцы впиваются, царапаются и до крови рвут моментально регенерирующие предплечья. Мимо проходят обычные смертные, но никто даже понятия не имеет, что совсем рядом, стоит лишь протянуть руку, вновь самоуничтожается сломленное божество. В его крике слышатся нотки призрачной мольбы. И хрип срывающихся голосовых связок. «Почему Вы не слышите?!» «Почему… ты не хочешь услышать меня?..» «И поверить?..» Но ответом ему служит лишь порыв ветра вперемешку с дождем. И смех проходящего мимо смертного. Волосы давно промокли, дорогие одеяния утратили свой прежний богатый блеск и покрылись сплошными мокрыми пятнами, а все пряди неприятно липли к лицу. Му Цин поднимает голову вверх, навстречу каплям дождя. Опускает руки. Разжимает пальцы со сломанными ногтями. Прикрывает глаза. И замолкает. Се Лянь — исчез, его не найти. Никто не услышит. Му Цин не позволит себе явиться хоть перед кем-то в подобном — мокром, продрогшем, слабом и беспомощном — состоянии. Каждая ошибка может стать шагом к пропасти низвержения. Бог верхних небес может по неосторожности свалиться вниз — вечное напоминание. А пока один пропавший из верхнего царства бог подставил нежное лицо навстречу собственной небесной каре и будто режущим воспоминаниям о боли и неверии, другой смотрел на него. И его одеяние давно промокло, но Фэн Синь просто хмурится. Горечь не дает сделать шаг вперед и окрасить такое выражение лица новым синяком от резкого удара. Также с шагом назад и желанием сделать его прямиком обратно во дворец. У Му Цина много верующих, но никто в него не верит. Ни одно существо во всех трех мирах. Но, кажется, одно зерно веры все-таки зародилось, неспешно и незаметно, как вишневое дерево из маленькой косточки.