Правдивая история о королях, рыцарях, дамах и одном патологоанатоме, и обо всем, что с ними было

– Куда? Стоять! – пожарный из соседнего расчета остановил их на подступах к ангару. – Мы ждем обрушение! – У нас информация о людях! – И у нас была, нет там никого! – Возвращаемся! – крикнул Бофур Лансу. – Стоять! – опять заорал пожарный. Он достал рацию и крикнул в нее: – Обрушение! Раздался страшный стон, и здание разом осело, погребя под собой все, что находилось внутри. Столб огня и дыма поднялся над крышей, и пожар разгорелся с новой силой, словно танцуя на останках когда–то бывшего крепким и целым здания. Этот звук Торин даже не услышал, он его почувствовал. Здание рядом рухнуло в один момент, волна от удара прошла через все вокруг, сотрясая, словно взрывом, близлежащие постройки. – Быстрее, быстрее! – кричал Торин, прижимая кислородную маску к лицу пострадавшего. Судьба Ланселота и Бофура была ему очевидна. Под этим не выживают. – Сбиваем, сбиваем! – командовал человек из соседнего расчета. Оказавшись отрезанными от скорых, Бофур и Ланселот приняли шланги из ближайшей машины и сбивали пламя. Рук катастрофически не хватало. Все было кончено. Разом, быстро. Даже мгновенно. Торин снял маску. Оба оказались там. Обоих там уже и не было. Конечно, осталось что–то, годное разве что только для колумбария. Торин подставил руки, чтобы о них кто–то опирался, пока его не приняли парамедики. Кто–то незнакомый держался за него как обычно, как за последнюю надежду. Оба мгновенно стерты с линии огня. То есть с линии. Огнем. Кто–то, кто опирался на него, разжал руки и Торин ответно расслабил пальцы, выпуская чужую ладонь. Доверяя жизнь этого человека профессионалам. Ланселот, у которого больше не было ни тела, ни лица, ни характера. Были и кончились. Закончив с пострадавшими, Торин отбросил шлем на землю и пошел в сторону все еще пылающего ангара. – Сэр, сэр… сэр! – Там мои люди. – Нет там людей, все пострадавшие в скорых. – Погибшие? – Нет, но скоро будут, если так пойдет. Двое между богом и врачом, сэр. – Чей расчет? – Не знаю, сэр. Торин оттолкнулся от собеседника и пошел на другую сторону улицы, откуда вот–вот должны были отъехать два автомобиля неотложной помощи. *** – Почему у вас в прозекторской все время что–нибудь орет? То музыка, то компьютер, теперь вот телевизор. Послушайте, Лаферти, если так будет продолжаться, я напишу рапорт! – Обидеть патологоанатома может каждый! А вот помочь ему вскрыть пару трупов и написать тройку отчетов добровольцев нет! – Я не требую от вас раскрытия убийств! Я как–то сам с этим справляюсь, как и Барбара. Барбара покраснела. Как–то все стало слишком сложным. Когда раньше она смотрела на Томаса Линли и представляла, как его можно хотя бы потрогать, теперь она точно знала, каково это – трогать инспектора Линли, и как это здорово. Особенно если прижаться губами к шее. Это просто потрясающе. – …вы. – Что? – Вы не слушали меня! – Простите, сэр. – Вы оба меня не слушали! Вы думали непонятно о чем, о какой–то ерунде! – О вас. – Хм. Не сейчас, не при нем. Барбара, мы на работе! – А когда я вам мешал? – Лаферти с интересом наблюдал за сценой, по сути не менявшейся в течение всей их совместной службы. – Прекратите оба. Я говорил, что показывают новости о пожаре, говорят, что поджог. С недавних пор я смотрю новости, как Артур – без звука, и вам советую… – Но это же Двалин! – вдруг испугалась Барбара, глядя в экран маленького телевизора, стоявшего в прозекторской. – Кто? – Нужно поехать туда! – Я его знаю! – Да что вы? – Нужно срочно позвонить и узнать! – Нужно ехать туда! – Молчите, он что–то говорит о пострадавших! «К сожалению, среди пожарных есть пострадавшие, – громадный лысый мужик в пожарной форме размазал по лицу копоть, – может, из моей части». – Нужно позвонить туда и все узнать! – Мы так или иначе узнаем, будут еще выпуски… слава богу, Артур не смотрит телевизор. Так, куда я хотел зайти? – К комиссару за подписью! – хором произнесли Барбара и Лаферти. – Действительно, сейчас вернусь, – Томас вышел из прозекторской. Лаферти схватил чемоданчик с самыми любимыми инструментами, Хэйверс – сумку, и, не сговариваясь, они побежали к машине. Комиссара на месте не оказалось. Томас досадливо пожал плечами, подумал, что дело о пожаре ему, скорее всего, не отдадут, и зашагал обратно к Лаферти. Там было пусто. Томас выругался и набрал номер. – Линли звонит. – Не бери трубку, пока я его не вскрою! – Линли? – Нет, парня! – Я не могу, я всегда беру! – Но вы же того! – Что того? – Перешли на новый уровень ВарКрафта? – Прекрати! Сэр? – Хейверс! Где вас носит?! – Мы вышли перекусить! – Вы с ума сошли! Обед только кончился! – Мы быстро! – Но Хейверс! Барбара нажала отбой. – А что мы сделаем, если… – Если что? – Если ты вскроешь Ланса? – Промолчим. *** Торин сделал шаг вперед, глядя на асфальт под ногами. Там, в каждом из автомобилей, по одному человеку – вместо любого из них он лег бы на носилки и с радостью бы принял все, что причитается и даже сверх того, с одним–единственным условием. Ну, ясно же, с каким. Не веря ни в одно из чудес, не веря ни во что, чему были посвящены его отчаянные мольбы и просьбы, он все–таки попросил. Не облекая в слова, а понимая, что сейчас более открытой души вокруг не сыщешь. Если бы кому потребовалось прочесть желание Торина, можно было бы сделать это без особенных усилий. Нога оторвалась от асфальта, прошла по требуемой траектории, и подошва коснулась земли. Следующий шаг. И улыбался Ланселот всегда так красиво. Не так интересно следить за смешливыми людьми, как за теми, для которых каждая улыбка это особенное событие. Он не был хмурым, и веселился часто, но ни одна из улыбок не была пустой или формальной. Только личной. Жаль, что ему реже других. Сейчас было особенно обидно. Ноги перенесли его еще на один шаг ближе. Время почти не работало, оно шло где–то за спиной, оставив своим вниманием дорогу, которую переходил Торин. Бофур должен был быть рядом, как раз для таких моментов и положено приберегать друзей. Сберегать друзей. Беречь друзей. А тут вот ведь какое дело. Как раз к такому другу он и идет. И к тому, кого любит. Никогда этого не стеснялся, было бы больше времени, то донес бы до парня, что нет никого лучше для него, нет другой судьбы, кроме него, Торина. Теперь вот видно, что судьба была другой. Какая дурь, честное слово, что все так получилось. Как–то невозможно все вышло. Тупо. Нестерпимо тупо. Еще один шаг. Он перешел дорогу за несколько секунд и оказался у ближайшего реанимобиля. – Сэр! Торин обернулся. – Мы временно поступили в распоряжение… Торин посмотрел на Ланселота и Бофура и сжал кулаки. – Торин… – Бофур, который знал своего друга как облупленного, предупреждающе выставил руку вперед: – Проход был закрыт, как только оцепление сняли, мы вот… – Вы пидорасы! – Торин заорал так, что водитель скорой вздрогнул и от неожиданности нажал на гудок. – Вы ублюдочные грязные пидорасы! Убью, суки, каждого из вас! Я тебя, козел, порву пополам! И тебя, сука! Двое напротив него потрясенно молчали. Не то чтобы они не слышали подобных выражений от Торина, но так вот кучно, в одной короткой речи – такого еще, пожалуй, не случалось. Торин подошел к ним и обнял за шеи обоих – одного левой, а другого правой рукой, прижимая их головы к себе. – Что вы, козлы, делаете! Я ж вас похоронил, – дрогнувшим голосом продолжил он, крепко поцеловав сперва Бофура, а потом и Ланселота. Никто из них и не подумал сопротивляться. Через полчаса все было кончено. То есть, конечно, не кончено, а продолжено. Томас Линли пообещал написать два рапорта, Барбара и Лаферти идиотски улыбались и почему–то толкали друг друга в бок. А Ланселот Лейк отвечал на телефонные звонки и успокаивал друзей.