Правдивая история о королях, рыцарях, дамах и одном патологоанатоме, и обо всем, что с ними было

Засунув руки в карманы, Мерлин шагал впереди, а Артур тащился на полшага сзади. Они вылезли из такси за квартал до дома, потому что Артур настоял на том, чтобы подышать свежим воздухом перед тем, как возвратиться в дом дяди. – Тсс… – Мерлин резко затормозил. – Что? – Гляди, это тачка Торина? – Мало ли фордов? – С запотевшими окнами, на соседней улице, с теми же номерами? – Ты запомнил его номера? – Артур сделал большие глаза. – Сбрендил? – Пойдем посмотрим! – Фу! – Артур даже чуть подпрыгнул на месте от возмущения. – Фу! Мерлин, ты псих! – Нам все равно мимо идти! – Перейдем на другую сторону! – Если ты так будешь орать – смотреть будет уже не на что, – обиделся Мерлин. Артур стал толкать Мерлина в спину, чтобы заставить того перейти на другую сторону дороги и не дать ему заглянуть в машину. Наконец, он преуспел, и они двинулись дальше. Мерлин вытягивал шею и оборачивался. – Слушай, они целуются, – торжествуя, доложил он свои наблюдения. – Мерлин, ты определенно извращенец. Ты какой–то матерый вуайерист, я таких матерых еще даже не встречал, – возмущался Артур. – Ну да, обычно все каких–то мелких любителей–вуайеристов знавал, неопытных, пыхтящих подглядывателей, а тут выпала честь познакомиться с вуайеристом–профессионалом, опытным старым волком… – продолжал восхвалять себя Мерлин, стоя на пороге дома, пока Артур отпирал дверь. Линли оказался сразу за дверью: – А где Ланс? – Он целуется в машине с Торином, – доложил Мерлин. – Фу! – опять заорал Артур, – перестань! – Что ты со мной, как с собакой? – возмутился Мерлин. – Нет, просто ты ужасный тип! – Подождите, – инспектор попытался вмешаться в разговор, но был обречен на провал. – Я – нет, но я должен был рассказать, можно подумать, сэр, то есть Томми, думал, что обойдется без этого… Линли вздохнул и поднялся в спальню. Барбара уже лежала в кровати и читала газету, но когда муж вошел, она отложила чтение. – Вернулись? Теперь ты уже ляжешь спать? – Это Артур и Мерлин, – Томас махнул рукой. – Действительно, кто они такие, подумаешь… – Я не о том. Ланселот там в машине с Торином. Линли сел у подоконника и посмотрел на улицу. Смотреть было неудобно, так как собственное отражение в стекле было ярче, чем скудно освещенный фонарем тротуар. – Ну и молодец. Томми, перестань, это уже не смешно, ты одержим. – Нет. Не одержим. Но представь себе, что он может с ним сделать… – И не подумаю! Пусть даже и сделает. Томми, Ланселоту тридцать лет, он нашел себе пару, у них определенно будет секс. Я думала, у нас сегодня тоже будет. Томас повернулся к жене. – Ты была права, когда так думала, – улыбнулся он и все же отошел от окна. Ланселот откинулся на спинку сиденья. Он был возбужден – определенно больше, чем было комфортно терпеть, но продолжать он ни в коем случае не хотел. Торин же, наоборот, обхватил руками руль и уперся лбом в кулак. – Знаешь что? – глухо спросил он, когда привык к тому, как остывают испробованные Ланселотом губы. – Сейчас я бы попросил тебя пойти домой. Даже не так. Попросил бы тебя свалить из машины и рвать домой что есть дури. Ланселот неохотно приоткрыл глаза и улыбнулся: – Да? Выгнал бы и дал пинка, так? – О дааа, – протянул Торин. – А сам бы что? – Отъехал бы метров сто и задрочил бы себя до смерти. – Понимаю, – Ланселот кивнул и взялся за ручку двери: – только не до смерти, хорошо? Оставь что–нибудь на потом. Торин не поднимал головы и улыбался. Всю дорогу до дома Ланселот периодически трогал пальцами губы. Он целовался в школе… потом… потом он однажды целовался на бензоколонке, потом он целовался тогда с Гвейном на Хеллоуин, и вот теперь. А больше никогда. И теперь это было так… Он еще не придумал, как. Линли лежал на спине и обнимал одной рукой Барбару. Чувству безоговорочного семейного счастья мешала острая заноза. Поделись он сейчас этим с женой, она бы непременно заметила, что заноза эта находится там, «где спина теряет свое благородное название». В конце концов он встал и подошел к окну. – Томми, – Барбара сонно приподнялась на локте, – перестань, может быть, он придет только утром. – Я не могу, понимаешь? – Томми, ему тридцать, он всю жизнь рос сам, он нашел человека, с которым захотел провести время. Это неизбежно, придется привыкнуть, что такое случается. Я понимаю, что у тебя все происходит ускоренным курсом, но найди в себе силы. – Барбара, я не пытаюсь его контролировать, но ты же помнишь, как все это начиналось. Может быть, ему потребуется помощь. – Перестань, Торин забрал его из нашего дома. Ты же знаешь, что он чувствует к Лансу. Так почему бы тебе просто не успокоиться? Внизу хлопнула дверь. – О, – Линли приподнял брови, – вернулся. – И пойдет спать. – Я скоро. Инспектор накинул халат и вышел из спальни. Барбара бессильно застонала и упала на подушку. Зайдя на кухню, Ланселот умыл лицо и вытерся бумажным полотенцем, открыл холодильник, достал бутылку пива, отхлебнул и стал ждать, прислонившись к столешнице. Отец спустился через пару минут. – Не спал? – Ланс отсалютовал Линли бутылкой. – Спал, конечно, – улыбнулся Томас и достал пиво себе. Он встал напротив и тоже сделал глоток. – Не знаю, – Ланселот пожал плечами, – не понимаю, если честно. Все – бабах! – и завертелось… Вообще не понимаю, оно мне надо или нет? Он зовет вернуться на работу. А помнишь, я тебе говорил, что хочу вернуться? Нет, правда хочу, наука это важно и интересно, но я не могу без своей работы. По ребятам скучаю. И там было хорошо. Бофур зовет, теперь вот Торин. Честно говоря, правда, вернуться было бы здорово, – Ланс в раздумье покачал бутылкой и снова выпил. – И теперь все будет не так. А как оно будет, я не решил. И вот еще, знаешь, так странно. Теперь, когда он старается не давить – с ним так классно может быть. И я вижу, как ему сложно. Понимаешь, так хочется ему помочь в том, чтобы на меня же и не давить, как будто научить. Глупо как–то. В общем… хм… – он еще раз машинально потрогал губу, – он не давит, нет. Слушает, даже слышит, но не знаю… В общем, не знаю… – сказав это, он сел и заглянул в горлышко бутылки, будто высматривая там ответ. Томас сделал шаг к сыну и ласково потрепал его по волосам: – Ты же понимаешь, что главное для меня – чтобы ты был счастлив. Ты прими решение, а я тебя поддержу, хорошо? Ланс погладил отца по рукаву халата. – Спасибо, пап. – Три часа ночи! – на пороге стояла Барбара с всклокоченными после кровати волосами. – И мне тоже интересно, что у вас тут происходит. – Мы допиваем пиво и идем спать, – оба смотрели на нее совершенно одинаково.