Starring (В главных ролях)

В везущем его в Питер Сапсане Арсений отключается, едва усевшись в кресло, — две ночи бестолкового, слишком короткого сна дают о себе знать. Дома его ждёт семья. Не самая любимая жена и самый любимый сын. Он так соскучился по сыну, что занятия с ребёнком перебивают все другие мысли. До вечера Арс совершенно спокоен и счастлив. Вечером он понимает, что снова думает об Антоне. Жена долго что-то ему рассказывает, потом о чём-то спрашивает, и Арсений даже отвечает ей что-то уместное и разумное, но, едва ответив, уже не может вспомнить вопрос. «Кто и за что так избил его словом «слишком» до меня? Отчим, по которому он совсем не скучает? Учителя, которым всегда проще с теми, кто вписывается во все рамки? Одноклассники, которые завидовали росту и милому личику? О чём ты вообще думаешь? Какое тебе до этого дело, Арс?» Он раздражённо втыкает в уши наушники с громкой музыкой и уходит на пробежку. Жена ворчит ему вслед, что в первый вечер после долгого отсутствия можно было бы и пропустить свои тренировки, но Арсений её не слышит. На следующий день, читая книгу, он ловит себя на том, что уже давно переворачивает страницы абсолютно механически, даже не вникая в текст, потому что думает совсем о другом. Арсений думает, что долгое время был очень предвзят — или ослеплён своей завистью. Ведь Антон, если разобраться, совсем не чудовище. Он безумно трудолюбив и всегда готов репетировать или снимать дубли до идеального результата, даже если уже падает с ног. Он точно не глуп, хоть и не эрудирован, и точно талантлив. Он открыт, щедр и доброжелателен к людям. И в целом достаточно мил. Придя к этому лаконичному выводу, Попов встряхивает головой и нервно захлопывает книгу: «Какого хрена, Арс? Тебе что, больше не о чем подумать?» Но питерская жизнь постепенно затягивает Арсения обратно в свой будничный водоворот, размывая мысли о Москве и всём, что с ней связано, включая Антона. Только Шеминов не даёт оторваться от них окончательно. У Стаса кипит работа, ведь съёмки для него — только первый шаг, и он неустанно делится в общем чате новостями о том, как понравился всем материал, как его монтируют в ускоренном темпе, чтобы релиз шоу состоялся поскорее, сколько выпусков должно получиться в итоге. Стас счастлив и хочет поделиться своим счастьем со всеми. Стас Трейлер!!! https://youtu.be/… Серый Какие горячие ​​🔥🔥🔥 Поз Матвиеныч, мы лишние на этом празднике жизни Стас Чего вы, ну крутой же трейлер Серый Стас, ты не в той сфере работаешь 😂 А эти чего молчат? Поз Смотрят вдвоём? 😉 Серый 😂😂😂 Шаст Охуенная шутка, Поз Трейлер норм, спасибо, Стас

Вы

Стоило на полчаса отойти… Мне волноваться?

Поз Не волнуйся, дорогой. Ты же видишь, Шасту понравилось 😘 Шаст Дима, какого хрена? Стас Мальчики, не ссорьтесь

Вы

Можно, мы просто убьём тебя, Шеминов?

Трейлер прекрасен. Трейлер ужасен. На обложке — Шастун и Попов. Один из кадров последнего съёмочного дня. Два профиля на чёрном фоне — Антон с прищуренными, сверкающими от гнева глазами и Арсений с дразнящей ухмылкой. Не только обложка — половина трейлера нарезана из чёрной комнаты, из последнего дня съёмок. Монтажёры постарались на славу. То, что было злой решимостью одного и клокочущей яростью второго — выглядит как страсть. Испепеляющие взгляды, учащённое дыхание, слишком порывистые движения. Переплетённые тела на полу чёрной комнаты, запрокинутая голова Антона, открытая длинная шея, пальцы Арсения на его щеке, в миллиметре от приоткрытого рта. Скрещенные запястья вытянутых над головой рук в кольцах и браслетах, одна рука Арса обхватывает их, прижимая к полу, вторая скользит по задранной рубашке, опасно приближаясь к полоске обнажённого живота. Глаза Антона отливают таким же металлом, как и его браслеты — они всегда превращаются из зелёных в серые, когда он злится. Трейлер разбавлен другими сценами, но привлекают внимание только эти — настолько они эмоционально насыщены. Арсений звонит Шеминову, не за объяснениями — в них уже нет смысла — скорее, просто испортить тому настроение: — Стас, напомни мне, пожалуйста, какой возрастной рейтинг у Закулисья? — Арс, ну чего ты начинаешь? — Какой рейтинг? — Шестнадцать плюс. — А вот я уже не уверен в этом после просмотра трейлера. Как это понимать, Шеминов? — Я не буду тебе врать, Арсений. Это обычный маркетинг. Мне нужен был продаваемый контент. — Как я лапаю Шастуна — продаваемый контент? Нужно было выбрать из сотен сцен сезона именно эти моменты? — Прости, но да. Это индустрия развлечений, а не монастырь. Ты видел, сколько там уже просмотров? Рейтинг ожидания растёт на глазах, Арс! — Может быть, я поцелую его в следующий раз на сцене? Раздену? Трахну? И ещё лучше будут рейтинги? — горячится Арсений. — Арс, ну не злись, прошу. Когда ты успокоишься, поймёшь сам, что трейлер совсем не пошлый и очень красивый. — Я не просто злюсь, Стас, я разорвать тебя готов. Твоё счастье, что я в Питере, — шипит Попов и с ненавистью жмёт кнопку отбоя.

***

Арсений просыпается ранним утром задолго до всех будильников. От того, что ему приснилось, его бросает в холодный пот. СтОит открыть глаза, как большинство снов превращается в туман, обрывки смутных образов, которые просачиваются сквозь пальцы, когда ты пытаешься их ухватить. Но только не этот кошмарный сон. Его Арс может вспомнить до мельчайшей детали. До каждой трещинки на нежных губах, до каждого завитка ещё влажных после душа волос. В пустой чёрной комнате стоит узкий диван, который больше не кажется слишком тесным для двоих. Лицо напротив прекрасно как волшебное видение — непослушные пряди русых волос, огромные серо-зелёные глаза, высокие скулы, пухлые губы, искусанные в кровь. Арсений снимает тёмно-красную каплю, и в этот раз губы податливо открываются навстречу его пальцу, и в этот раз он не отдёргивает руку. Арс хочет попробовать эти губы на вкус. Они солёные. И сладкие. Он весь сладкий, этот странный дикий мальчик. Запрокинутая голова, длинная шея, торчащие ключицы. Он такой хрупкий под своей безразмерной футболкой, которая уже совсем не нужна, которую надо снять, ведь у него такое красивое тело. Они оба вдруг оказываются на чёрном полу, он лежит на животе и его фарфоровая кожа кажется на этом фоне совсем белой. Рука Арсения прижимает к чёрной поверхности скрещенные тонкие запястья его вытянутых рук. На них откуда-то взялись браслеты, но кроме браслетов на нём больше нет ничего. Арс утыкается лицом в короткие влажные волосы на затылке, а потом целует нежную шею, плечи, спину. Целует так, чтобы оставить на фарфоровой коже следы. Чтобы все видели, что этот сладкий, изящный, белокожий, зеленоглазый мальчик теперь его. Весь, весь, весь его. «Нет, нет, сука, нет. Господи, что же это? Это не со мной. Этого не может быть. Я не такой. У меня была сотня девок. И мне всё нравилось. И нравится, блядь! Это всё грёбаный трейлер Шеминова. Я убью этого ублюдка с его тупыми маркетинговыми ходами! О господи… Ни за что. Только не я. Это утренний стояк, просто утренний стояк, Арс». Арсений шокирован и напуган до такой степени, что ему просто необходимо любое подтверждение того, что всё нормально, его привычный мир нормален и… сам он нормален. Он будит поцелуями ничего не понимающую сонную жену. Да, они не сильно любят друг друга, но в сексе у них всегда всё было отлично, что, собственно, и стало причиной их поспешного брака. Сегодня всё тоже отлично — физически. Но в каждом силуэте жены в рассветном полумраке комнаты, в каждой тени в углу, да как будто просто на внутренней стороне его век, будь они неладны, издевательски появляется проклятое видение со своими огромными глазами и чёртовыми пухлыми губами. Арс счастлив, когда пытка сексом втроём наконец-то закончена, и испуган ещё сильнее. Теперь все его дни проходят одинаково — тренировка под оглушительную музыку, рабочие дела, занятия с ребёнком до того часа, как сын валится спать, скандал с женой, к которой он теперь не может себя заставить даже прикоснуться, опять тренировка и оглушительная музыка до того момента, когда измученный организм просто выключает его мозг, погружая в полную, без видений, темноту до утра. Но иногда проклятое видение пробирается даже в этот короткий мёртвый сон, отбрасывает движением головы непослушную русую чёлку, закусывает свою нижнюю губу, а потом что-то говорит или смеётся, запрокидывая голову, вытягивая шею — только Арс не слышит. Они так много раз были вместе на сцене, что Арсений знает тысячи выражений его лица. Гнев, грусть, обиду, лукавство, любопытство, восторг, любовь, страсть. Поэтому видение ведёт себя совсем как живое. После таких ночей Попов просыпается больным, разбитым, отчаянно злым. Он даже не может понять, что пугает его больше — то, что это тяга к мужчине, или то, что именно к этому мужчине. К мальчишке, бестолковому навязчивому мальчишке, которого Арсений только-только разучился ненавидеть.

***

Отснятый материал так понравился руководству канала, что первый выпуск смонтировали в рекордные сроки. Арсений с Сергеем едут в Москву на вечеринку в честь выхода шоу на телеэкран. Единственное, что придает Арсу немного спокойствия — это не встреча в узком кругу. Собирается полная команда шоу, не только актёры и Стас, но и вся съёмочная группа, сценаристы и креативщики, технические специалисты, вспомогательный персонал, и даже кто-то из администрации канала — они вместе посмотрят первый выпуск в эфире и начнётся праздник. Будет людно, шумно и весело. Будет всё, что Арсений обычно не слишком любит — и на что так надеется сегодня. Стас весь в счастливой суете, он чувствует себя хозяином вечера. Он видит входящих Попова с Матвиенко и спешит им навстречу через огромный зал закрытого для телевизионщиков ресторана. Шастун с Позовым подходят к коллегам раньше. Шеминов видит, как Антон открывает объятия навстречу Арсению и останавливается, замирает, натыкаясь на ледяной взгляд и небрежно протянутую для приветствия руку. Стас почти не придаёт этому значения, только клянётся себе, что даже эти чёртовы двое не смогут испортить ему своими вечными ссорами сегодняшний праздничный день. То, к чему так долго, через тысячи проб и сотни обидных отказов, шёл Арсений — свершилось. Он видит себя на экране, и вместе с ним видят шоу миллионы зрителей. Поздравления от коллег и руководства абсолютно искренние — выпуск получился прекрасным, шоу однозначно будет иметь успех. Актёры — главные звёзды вечера, за них поднимаются бесконечные тосты, звучат поздравления. Только Попов, увы, не может почувствовать всю заслуженную радость и гордость. Несмотря на данные самому себе клятвы, Шеминов неспокоен. Он не может больше не обращать внимания на то, как плохо выглядит Арсений, стоящий в стороне от курсирующей между танцполом и баром толпы. Его осунувшееся бледное лицо, недельная щетина, мешки под глазами и настороженные больные глаза особенно контрастируют с тем безупречным, высокомерным красавцем, которого они все только что видели на экране. И дело не в гриме. Стас не может не обращать внимания и на то, как целеустремлённо напивается Антон, игнорируя попытки Димы забрать у него очередную рюмку. Шастун, напротив, в самом центре людского водоворота. Его и без того заразительный смех звучит максимально призывно. Он обнимает друзей и коллег, ведёт себя как избалованный любимый ребенок в семье, и все охотно отвечают на его смех, шутки, прикосновения. Но Стасу кажется, что это не просто веселье, а отчаянная бравада. Арсений ставит полупустой бокал на поднос проходящего мимо официанта и незаметно выходит из зала, направляясь в сторону уборных. Незаметно для всех, кроме Стаса. И кроме Антона, который перестаёт танцевать, не слишком аккуратно выбирается из шумной толпы и идёт за ним. Шеминов чертыхается и идёт следом. Да что, блядь, происходит? — Опять не хочешь ко мне даже прикасаться? — Да. Не хочу и не могу. — Хорошая у тебя дружба, Арс, крепкая. Твоя дружба, она как… Шеминов аккуратно прислоняется к двери уборной, он слышит голоса за дверью, но громкая музыка из зала долетает даже сюда, слов не разобрать. Стасу приходится заткнуть пальцем одно ухо, а вторым максимально прижаться к двери. Вот теперь он отчётливо слышит, и у него встают дыбом волосы. — … секс на одну ночь по пьяни, да? — Антон… — Кончилось виски, и всё остальное вместе с ним? Все признания в том, какой я особенный, все твои стихи. Ты протрезвел, подумал и решил, что провинциальный мальчик всё-таки недостаточно хорош для идеального тебя? — Антон, я не собираюсь оправдываться, но дело не в тебе. — Конечно, конечно. Это очень хорошая отмазка. А главное, ни разу не банальная. Но знаешь, да, дело не во мне, а в тебе. Ты просто конченый сноб, Арс. — Ты выучил новое слово, Шастун? — Арсений умышленно бьёт его посильнее, чтобы заставить держаться на расстоянии тысячи вытянутых рук. И только в убегающую спину одними губами шепчет «Прости меня…» Шеминов поспешно шарахается от двери. У него трясутся ноги и руки. Вылетающий из туалета Антон с перекошенным от злости лицом чуть не сбивает его с ног и даже не замечает этого. Стас всё ещё стоит, вжавшись в стену и судорожно думая, чем грозит ему и его новорожденной программе этот неожиданный поворот, когда из двери появляется Арсений, видит его и тихо говорит, подходя ближе: — Стас, я как раз шёл тебя искать. Я ухожу из шоу. — Арс, ты что?! Нет, нет и нет. — Да, Стас. Замени меня на кого-то, кто остался из наших запасных. На Андрея замени. От ужасной перспективы потери одного из двух ведущих актёров сразу после первого сезона Шеминов моментально собирается и тащит Арсения дальше по коридору в укромный уголок, где стоит небольшой диванчик. — Сядь, Арс, — голос Стаса становится жёстким, его предложение звучит как приказ. — Давай я честно тебе скажу. Я потратил на этот проект два года своей жизни, и четверть этого времени ушла на то, чтобы помирить вас с Антоном. И вы будете играть, оба, чего бы мне это ни стоило! Никакого Андрея, никаких замен! Это будет бомба, Арсений, но только в таком составе. Ты же сам это видишь! Завтра вы все проснётесь богатыми и знаменитыми — если ты не уйдёшь. А ты не уйдёшь. У тебя контракт. Дёрнешься, и я тебе гарантирую, что то дерьмо, из которого я вытащил тебя в Москву, покажется тебе раем. Попов молчит, никак не реагируя на угрозы. Он абсолютно истерзан прошедшими неделями и добит разговором с Антоном. Стас чувствует, что деньги сейчас волнуют актёра в последнюю очередь, и резко меняет тон, доверительно обнимая Арсения за плечо. — Арс, послушай, это… хм… увлечение… не стоит того, чтобы портить себе жизнь и карьеру. Это всё пройдёт, перемелется. Такое случается с коллегами сплошь и рядом. Вы просто так много взаимодействуете, и это всегда что-то эмоционально заряженное, вот и… Арсений в панике таращится на него: — Что, Стас? Как, откуда… — Я догадался, Арс. Я наблюдал за вами весь вечер сегодня и всё понял. — Боже, это так заметно? — Попов закрывает глаза от стыда и роняет голову на грудь. — Только мне. Арс, пожалуйста, ну правда, не случилось ничего критичного. С кем не бывает? Я понимаю, что ситуация… как бы сказать… не совсем стандартная… — Действительно, есть один небольшой такой нюанс, Стас. Что он мужчина. — И всё же. Я настаиваю, это просто эмоциональный накал съёмок, и то, что вы так тесно общались целый месяц, и достаточно тесно ещё год перед этим, и всегда так… темпераментно. Вот и всё, ничего больше. И это пройдёт! — Как бы я хотел тебе верить, Стас… — Верь мне! Так и будет! Арс, я помогу, сделаю всё, что от меня зависит, клянусь! Не будет больше таких откровенных трейлеров. В новом сезоне я уберу его от тебя, я не буду ставить вас в пару ни в одном контактном номере, пока… ситуация не нормализуется. А ещё, хочешь, у меня есть очень крутой психолог — давай запишу тебя к нему? Арсений согласен на психолога, знахаря, священника, экзорциста, кого угодно, кто сможет ему помочь. Он обречённо кивает. Шеминов приглушает вздох облегчения и крепче сжимает плечо актёра. Психолог Попову понравился. После сеансов становилось легче, видение отступало и давало ему всё более долгие передышки. Ещё с помощью психолога он выяснил, что его не интересуют другие мужчины. Похоже, Стас был прав в своём предположении — просто их отношения с Шастуном всегда были чересчур эмоционально насыщенными. Психолог помогал снизить градус эмоций, и у Арсения появлялась надежда. Единственное, с чем он не смог помочь — отношения с женой. Арс панически боялся повторения «секса втроём», и решил, что пока лучше не иметь никакого секса вообще.