Укрощение строптивой

Всё же усталость и стресс дал о себе знать, и, как только за этой насильницей закрылась дверь, я тут же заснула. Проснулась оттого, что меня кто-то очень настойчиво тряс. Еле открыв глаза, вижу ту блондинку с побитым лицом. — Вставай, — сказала она мне. — Зачем? — Сонно смотрю на неё и вообще ничего не понимаю. — Завтракать, — сказала она, отойдя. — Давай, а то ещё Волкова придёт и всем нам будет один огромный пиздец. — Что за Волкова? — Хотя и так догадываюсь. — Директриса наша. Она велела мне, тебя в курс дела ввести, раз мы в одном классе. И чтоб ты ещё больше себе неприятностей не нажила. Откинув одеяло, сажусь и потягиваюсь, понимая, что зад уже не так сильно, но всё равно болит. — Одевайся, я подожду. — А ты вообще кто? — Поднимаюсь и пытаюсь понять сон ли это был или меня правда в жопу поимели? — Диана Светлова, а ты Яна Букина. Меня Волкова проинструктировала по поводу тебя. — Тебе обязательно со мной нянькаться? — Смотрю на форму и думаю надеть нормальную одежду. — Обязательно, иначе мне будет один огромный пиздец, — она ловит мой взгляд. — Форму надевай. Пока я за тебя отвечаю, то помимо того, что тебе влетать будет, так и мне тоже. — Ладно, — подставлять человека не хотелось, тем более с таким побитым лицом. Вообще, всё лицо этой Дианы было одним сплошным синяком. — Сейчас на завтрак пойдём, это в соседнем здании. — В чем прикол бегать так от одного здания к другому? Перехода никакого между ними нет? — Был когда-то, но это было очень давно. Тогда что-то случилось, и переход снесли. — Ну ахренеть. — вся сонная иду за ней. Всё же было достаточно холодно идти в блузке и жилетке через улицу. В юбке вообще, неприятно поддувало. Смотрю на Диану, а она такая же раздетая идёт. — Тут вообще часто болеют? — Частенько, медпункт есть, но он очень маленький и вообще без медика. Так что, можно сказать, его и нет вовсе. Да и зачем он, если каждый в отдельной комнате живёт? Заразить всё равно не сможет, а если прям жесть, то Волкова врача вызовет. В первом корпусе столовая оказалась актовым залом. Или это актовый зал оказался столовой. Небольшое помещение с кучкой столов. Там уже кто-то ел. Мне удалось насчитать тридцать человек. Все девчонки разных возрастов. — Это все? — Да, — ответила Диана. — Обычно либо больше, либо меньше. Мы пришли и сели за стол, где уже стояла тарелка с гречей и яйцом. Рядом стакан с чаем, и он оказался вообще без сахара. — Вон там сидит директриса. Поворачиваю голову в то направление, куда мне указала Диана, и я подавилась. У окна сидела директриса, и какая-то рыжая девчонка стояла на коленях и вылизывала ей ноги. Мне тут же захотелось блевать. Так омерзительно это всё выглядело. Причем у директрисы такое довольное лицо было. — Ешь давай, — шепнула мне Диана. — Что это за херня? — Есть вообще расхотелось. — Значит провинилась как-то. — Она любит прилюдно унижать? — Очень. Бывает когда унижает один на один. Я не знаю, как она там решает, кого как наказывать. Скажем так, один и тот же поступок, сделанный разными людьми, будут наказаны по-разному. Еда в меня не лезла. Я вообще не любила каши, да и чаи не пила, больше предпочитая пить кофе. Да и картину, творящуюся за моей спиной, я тоже пропустить не могла. Оборачиваюсь, и та рыжая всё ещё лижет ноги директрисы. Не понимаю, тут куча народу и все молчат. Нас же больше. Я из взрослых, кроме директрисы больше никого и не вижу. — Да что с вами со всеми не так?! — Вышло очень громко. Да, я по природе громкоголосая, так что услышали меня все, даже те, кто и не должен был слышать. — Букина, ты что-то попутала? — Оборачиваюсь, глядя на директрису. Та отпихнула от себя рыжую и встала. — Это вы попутали! — С вызовом говорю, вставая. Диана тут же хватает меня за руку, но я вырываюсь. — Что вы себе позволяете? Устроили тут какой-то притон. Секс-рабынь себе вербуете. Мужика заведите, если у вас недотрах. — Нам конец, — пропищала Диана, вся сжавшись. — Букина, — Волкова улыбнулась, показав свой оскал. — Тебе так понравилось, когда я тебя наказываю что ли? Или тебе понравилось то, как я трахала тебя, в жопу, а после ты кончила? Вот же сука! Мне конкретно так стыдно. Я даже покраснела вся, а эта сука стоит такая самодовольная, положив руку на свой ремень. — Так попросила бы, и я снова отымела бы тебя. К чему весь этот цирк? — Ребята! — Смотрю на девчонок, а они все такие отрешённые, словно зомби. — Да, как вы можете это терпеть? — Если они такие же как я, то что молчат? — Нас больше, а она одна. — Букина, — она подошла ко мне. — Мне даже ремень не нужен, чтоб завалить тебя. — Вы мне угрожаете, — сжимаю кулаки и пытаюсь понять, чем мне тут защищаться. Тарелкой что ли кинуть? — Догадливая девочка, — стоит такая широкая. — Посмотрим, как ты готова отвечать за свои слова. — А вы за свои действия отвечаете? — А бежать-то особо и некуда. Она так быстро схватила меня за ворот блузки и подтянула к себе, что я даже среагировать никак не успела. — Букина, — проговорила она мне в лицо, внимательно глядя в глаза. — Страх потеряла? — А я и не боялась вас, — пытаюсь ухмыльнуться, глядя на неё, но вместо этого у меня выходит какой-то перекос лица. — Ну хорошо, — она обняла меня одной рукой, прижав к себе. — Светлова, Мосина, притащите позорный столб. — Кого? — Пытаюсь отстраниться от неё, но обнимает она меня крепко, спокойно удерживая одной рукой. Вижу, как рыжая, что лизала ей ноги, и Диана встали и куда-то пошли. — Отпустите, — мне противно прижиматься к этой женщине. А она стоит и улыбается, глядя на меня как на какого-то непослушного ребёнка. — Ну тише ты, тише, — она обняла меня и второй рукой. Я же вся издёргалась в её объятиях, когда девчонки притащили на середину столовой огромных размеров что-то деревянное. Просто столб, на котором стояла доска с отверстиями для рук и головы. Что-то подобное было в средневековье у инквизиторов. — Букина, веди себя достойно. — Да что вы все как рабы?! — Кричу я, уж порядком устав. Я просто повисла у неё на руках. — Она крутит вами как хочет, а вы позволяете! — Яна, — её руки с моей спины перешли на талию, и она подняла меня на руки, оторвав от земли, понесла к этому столбу. Рыжая открыла колодки, держа в руках массивный замок. — Веди себя достойно. Начала так круто, а заканчиваешь так позорно. — Директриса поставила меня рядом со столбом. — Раздевайся. — Нет, — пытаюсь вырваться, но она хватает меня за руку. — Помогите мне! — Тише, — Волкова стала гладить меня по голове. — Успокойся. — Люди! Не давайте управлять с собой! — Всё сказала? — И она сняла с меня жилетку. Стянула через голову. — Раздевайся. — Не трогайте меня! — Отшатываюсь от неё и тут же спотыкаюсь об одну из ножек позорного столба и падаю на пол. Даже встать не успела, как Волкова подошла ко мне и, схватив за шиворот, рывком поставила на ноги. — Руки убери! — Подержите, — приказывает Волкова рыжей и Диане, и те тут же подходят и хватают меня. — Диана, — пытаюсь достучаться до блондинки. — Не слушай её. Что вы как рабы? Да вы реальные рабы! — Да, да, да, — говорит директриса, расстёгивая на мне блузку. — Я всё больше испытываю желание сунуть тебе в рот кляп. На пол полетела блузка и лифчик. Мне было ужасно стыдно. Хотелось провалиться сквозь землю. Я даже не сразу заметила, как начала плакать. Поняла это, только когда Волкова аккуратно вытерла слезы с моих щек пальцами. Юбка и трусы буквально были сорваны с меня. Как только я оказалась голой, пальцы директрисы сжали мои волосы и меня подвели к позорному столбу. Нагнув меня, она буквально положила мою голову на колодку, а потом и руки, закрыв её и прицепив замок. Руки высунуть не удаётся. Дерево прям впивается в запястья и натирает их, как и шею. Ещё и голая стою тут перед всеми в полусогнутом положении. — Суток хватит? — Спрашивает директриса, пока рыжая подбирает мою форму. — Пошла к чёрту! — Кричу я. — Девчонки, нас много, а она одна! Давайте поднимем бунт! Никакого ответа, а Волкова ухмыляется и гладит меня по голове. — Двое суток, — говорит она. — Освобожу в понедельник утром. — Она обернулась ко всем. — Никому её не кормить и никак не помогать. Узнаю, что кто-то помог, то вы сами окажетесь на её месте. Доедайте и за работу. — Да отберите у неё ключи! — Топаю ногами. — Вас много! Неужели тридцать человек не могут справиться с одной женщиной?! — Надоело, — вздохнула директриса, подойдя к рыжей забрала у неё из вещей только трусы и скомкав затолкала мне в рот. — М-м-м! М-м-м! — Одежду унеси в её комнату, — велела она рыжей. Они правда все сели есть. А у меня возникло множество вопросов. Как я буду ходить в туалет? И реально два дня тут стоять? — А теперь я зачитаю список, кто где дежурит, — она стала называть фамилии и говорить, что их обладатели делать будут. Мою фамилию она не назвала по понятной причине. Все ушли, а два человека остались и стали собирать тарелки за всеми остальными. Я же стала дёргаться, но этот столб был таким тяжелым что я даже сдвинуть не могла. — Букина, а ты я смотрю успокоиться не можешь. — Она стала расстёгивать ремень. — Я сейчас тебя слегка успокою. Сложив ремень вдвое, она обошла меня и встала сзади. Тут же успокаиваюсь и затихаю, невольно показывая ей, свою покорность. — Тебе надо поучиться вовремя останавливаться, — сказала она, и я дико замычала, почувствовав жгучую боль в промежности. — Иначе ты просто не доживёшь до выпуска. Она ещё пару раз ударила меня. Один раз по спине, а второй раз по бёдрам. Она ушла, а я осталась стоять в таком неудобном положении. Спина заболела где-то через час. Спустя два часа я уже не могла стоять на ногах. Они ныли, как и моя спина, которая просто отказывала. Руки и шея затекли, так ещё и есть хотелось. Я так и не позавтракала и что-то сомневаюсь, что поем в ближайшее время. Живот стал болеть, а когда человек пять пришли в столовую и стали мыть окна, полы и столы, я поняла, что хочу в туалет. Да и холодно стало, когда девчонки распахивали окна и мыли их. Переступаю с ноги на ногу и уже просто откровенно дёргаюсь. А они даже не смотрят на меня. — М-м-м! — Пытаюсь привлечь к себе внимание. Да я сейчас описаюсь. Они ушли, а после я почувствовала запах еды и замычала ещё громче. Слёзы текли по моим щекам, а я не знала что мне делать. Может Волкова сжалится и выпустит меня? А что если я описаюсь прилюдно? Смотрю, как в столовую входят три девчонки. Они заходят на кухню и на подносах выносят еду. Желудок сжимается, и я мычу. Спустя пару минут все остальные заходят в столовую. На меня не смотрят, едят молча. Директриса, ухмыляясь, подходит ко мне и, положив руку мне на голову, гладит по волосам. — Ты вся красная, — сказала она, касаясь моей горячей щеки своими холодными пальцами. А потом она вдруг наклонилась к моему лицу и, улыбаясь своим оскалом, поцеловала меня в лоб. И тут мой мочевой пузырь послал меня. Я даже в начале не поняла, что произошло, а потом стало хорошо и тепло. Дальше правда холодно и стыдно. Директриса отстранилась от меня, чтоб капли мочи не попали на неё. — А ведь девочки тут мыли полы, — стала стыдить меня Волкова. — Вот посмотрите на новенькую, она не ценит ваш труд. А всё потому что такие люди, как Букина, могут только гадить. Пока они ели, я просто не смотрела на них. Мне было стыдно. Пообедав, они все разошлись. Ужина не было, а я стояла в собственной луже мочи. За окном была уже ночь, когда в столовой появилась директриса. На плечах у неё был накинут пиджак, а руках она держала пепельницу и курила. — Наверное хочешь пить и есть? — Схватив стул она пододвинула его ко мне и села рядом, положив пепельницу себе на колени. — Спина и ноги болят. Руки и шею натёрли колодки. А тебе ведь ещё сутки так стоять. — М-м-м, — вяло мычу. Она пускала кольца сигаретного дыма в потолок. — Ты, я смотрю, ещё раз в туалет так ходила, — она встала, поставив пепельницу на стол, и, держа сигарету зубами, сняла с плеч пиджак и, обойдя меня, накинула его мне на спину. Чуть теплей стало. — Я могу разрешить тебе попить. Но только собственную мочу. Согласна? — М-м, — качаю головой и тут же морщусь от боли в шее. — Как знаешь, — она вернулась на стул. — Я тут с тобой посижу некоторое время. Она сидела со мной наверное час. Курила, медленно растягивая каждую сигарету, которые всё равно быстро тлели. — Хочешь поговорить? — И она извлекла у меня изо рта кляп. — О чём мне с вами говорить? — Рот был настолько сухой, что даже было больно говорить. — Ну, может у тебя в голове что-то зародилось? — Извиняться за свои слова я не стану, — лишь бы её пиджак не уронить, а то убьёт же. Она ухмыляется, а после потушила очередную сигарету в пепельнице. Курила она «Парламент». Подойдя ко мне, поправляет свой пиджак. И просто гладит по голове. — И всё же ты слишком быстро находишь новые неприятности, — рука с моей головы перешла на моё лицо и просто стала гладить по щеке. — У меня к тебе предложение. — Пить мочу не буду, — бубню. — Ни свою, ни чью-либо. — Я предлагаю тебе прилюдно извиниться. Ты же прилюдно стала всякую херню нести. Завтра утром на завтраке просто отлижешь мне при всех. — Что? Нет, Никогда! — Может тебе ещё день добавить? Молчу, хоть сказать ей много чего хочется. — Ты ломаешься, девочка, — она стянула с моей спины свой пиджак и накинула его себе на плечи. — И хоть сама ты этого пока не осознаёшь, я всё прекрасно вижу. — Я не сломаюсь! — Ну-ну, — берёт свою пепельницу. — Я сбегу от вас! — Кричу, и мой голос эхом отражается от стен. — И вас посадят. Я сделаю всё возможное, чтоб вас посадили. А это место закрыли. — Деточка, ты не забывай только, что являешься преступницей, как и все остальные воспитанницы. Тут нет невиновных. И я прекрасно осознаю, с кем имею дело, если ты думаешь, что при исполнении своей работы я должна быть мягкой. — Но это не даёт вам право насиловать и унижать! Ухмыльнувшись, она скинула свой пиджак, повесив его на спинку стула, и расстегнула ремень. — Я всё равно не боюсь вас! — Меня трясло от страха так, словно вот-вот я помру от остановки сердца. — И меня вам не сломить! Меня не… Ауч! Она сложила ремень вдвое и ударила меня им по голове. Шея тут же заболела. А после она обошла меня и стала бить пряжкой по спине. — А-а-а! — Слёзы без остановки бежали из глаз всё то время, пока она меня била, а била она ремнём долго. Ноги у меня уже подкашивались и, если бы не столб, я бы упала. — Букина, — она прекратила и встала перед моим лицом. — Ты даже не представляешь, что тебя дальше ждать будет. Ползать на коленях передо мной будешь. — Никогда, — вырвалось из меня перед тем, как я потеряла сознание.