Бесконечное множество

Арсений проснулся от легких поцелуев в плечо. Их нежность контрастировала с трением щетины, и этот коктейль будоражил кожу. Особенно спросонья, когда больше всего хочется нежности. Ягодицей Арсений ощущал чужой стояк, и это утро грозилось стать лучшим в его жизни. Сонно жмурясь, Арсений повернулся на спину и не сдерживал предовольную улыбку. Глаза он так нормально и не открывал: только сощурился, чтобы полюбоваться тоже сонным Антоном. Тот наклонился ниже и, царапая щетиной, сказал на ухо: — Доброе утро. — И тебе, — ответил Арсений и чмокнул Антона в подставленную щеку. Как же хорошо. Арсений потянулся и старательно выгнулся, вытягивая руки над головой. Довольно простонал в процессе, а потом все таки открыл глаза и облизнул губы. Антон выглядел голодным. Они смотрели друг другу в глаза не отрываясь. Вновь этот зрительный контакт, который не нуждался в словах, Антон читал его так же легко, как ученик старшей школы букварь. И наоборот. Арсений положил руки Антону на плечи. Мышцы были напряжены из-за того, что тот опирался на них. Арсовы ладони кружили по ключицам, сжимали бицепс и гладили шею. Так здорово было ласкаться. — Бля, я щас, — сказал Антон, смотря на дверь уборной, и с кряхтением поднялся на ноги, чтобы туда направиться. Арсений смотрел вслед и старался не злиться от досады. А потом услышал, что тот чистит зубы. Не долго думая, Арсений встал и сам. — Взял твою щетку, ты не против? — улыбнулся Антон и взмахнул ею, будто бы поднимал тост. — Нет. Арсений честно старался не скашивать глаза, но рассекающий прямо перед ним голый парень, который нравился до дрожи в коленках, был слишком привлекательным. Он подошёл к Антону, дурачась, потеснил его в сторону толчком бедра и принялся умываться, пока тот чистил зубы. Арсений закончил, демонстративно вытянулся и встал с протянутой рукой, ожидая щётку. Антон сделал вид, что не замечает этого, и лениво продолжил чистку. Он склонился, чтобы выплюнуть пену, промыл рот, щётку, и только потом передал её Арсению с чувством собственного превосходства. — Спасибо, — в шутку проворчал Арсений, не выдержал и посыпался — ну что за утро. — А теперь выйди, я хочу отлить, — невозмутимо попросил Антон. Арсений фыркнул, отвернулся к раковине, взял тюбик пасты, думая о том, как после чистки зубов выгонит уже Антона, чтоб пописать самому. А потом он услышал… журчание! Покраснел. От чего-то это было очень интимно, хотя в общественных туалетах все эти процессы воспринимались максимум — нейтрально. — Ну ты и охуевший, — прошептал Арсений себе под нос и принялся скрести по зубной эмали. А Антон продолжал абсолютно наглеть. Арсений наблюдал за ним, не поворачивая головы. Он шагнул в душевую кабину, вымыл член, вытерся и вальяжно пошёл на выход из комнаты, по пути легко шлёпнув ойкнувшего Арсения по ягодице. Дальше Арс уже не медлил. Проделав все те же дела на космической скорости, он вышел из ванной, не надевая трусов. Ну а что, Антону можно, а ему нельзя? — О, наконец-то, — Антон сел, отвернул одеяло и похлопал по месту рядом с собой. В глазах у него плясали черти. Кто-то явно ждал голого перформанса. Арсений ринулся к нему так быстро, что споткнулся. — Ну блядь! — выругался он, падая на кровать. — Арс, всё хорошо, чего ты, — мягко сказал Антон и медленно отнял руки Арсения, которыми тот прикрыл лицо от стыда и досады на себя. Ну почему всё не может быть нормально, ну, чтоб не позориться? Антон смотрел уже участливо, а потом принялся целовать Арсовы ладони. Арсений почувствовал, как внутри всё затрепетало в ответ на нежность. Он приглашающе развёл бедра, чтобы Антон занял свое законное место в этом мире. Что тот охотно и сделал, снова нависая, а потом поцеловал. Арсений вцепился в него всеми конечностями, вжал в себя так, что тот охнул. Арсению было необходимо показать насколько ему хочется того, что происходит. Их кипяточные члены вжимались друг в друга и в тела. Антон начал делать медленные поступательные движения бёдрами, будто бы не мог оставаться неподвижным. Арсений его понимал, потому подхватил и начал подаваться навстречу, старательно выгибаясь. Что за утро. Промашка забылась. Арсению было хорошо, было горячо и сладко. Всё внимание, забота, ласка доставались только ему, и эта эксклюзивность ощущалась на голову выше чем… Вообще всё? — Антон… — выстонал Арсений в чужие губы. — М? — Антон прислонил свой лоб к чужому, пока они говорили, но ездить членом по животу не переставал. Арсения переполняли чувства: хотелось попросить уже трахнуть или хотя бы начать делать что-то интенсивнее; хотелось признаться в чувствах, вот так, выпалить всё, взвалить ответственность за это на другого человека; хотелось рассказать, как ему хорошо, как нравится то, что происходит, вся эта близость; спросить, хорошо ли самому Антону. Спросить о том, что чувствует Антон?.. — Мне… так хорошо, — всё же Арсений выбрал нейтральные формулировки. Он пока не был готов услышать «нет», только не сейчас. Он себя никогда не чувствовал таким живым. Настолько находящимся в моменте: ловил всякое ощущение, запоминал каждую ресничку, пору, морщинку, такой приятный запах чужого тела — неуловимо сладковатый с тяжелыми нотами кожи и немного пота — совсем не противно. Хватал всё, будто бы им придется вскоре расстаться. — И мне хорошо. Мне пиздец как хорошо с тобой, Арс, я… Арсений сжался, как перед шагом в пропасть. — Доброе утро, мальчики! — послышался приглушенный голос Кати, а за ним открылась и дверь. Пиздец. Ещё никогда в жизни Арсений не был так зол на Варнаву. «Госпожа Невовремя» — её второе имя! — Доброе утро Катя, — поздоровался Антон елейным голоском, полным желчи, по-прежнему не отрывая своего лба от лба Арсения. А ему не хотелось на Варнаву даже смотреть. — Давайте вставайте, там… — Катя, а давай ты просто выйдешь, ты что, слепая? — не выдержал Антон и всё-таки повернулся в её сторону. — Мы че, бля, в школу должны идти? Мне кажется, мы в отпуске, блядь. Возникла пауза на несколько секунд. — Ире ты тоже это скажешь? — наконец раздался Катин голос. За широкой спиной её невозможно было увидеть, но судя по тону, та была недовольна. Арсений чётко видел, как Антон был готов уже послать Катю на хуй, но сам он уже смирился с тем, что утренняя сказка закончена. Катя была не слепая, видела, что тут происходило, и без причины не стала бы настаивать. Арсений знал это наверняка. — Дай нам пять минут, выйди, пожалуйста. — В чужом голосе было столько металла, что хватило бы на меч, чтобы эту самую Катю разрубить от плеча до пояса. Арсений и не знал, что мягкий и нежный Антон может быть таким властным в моменте. Это заводило бы ещё сильнее, если бы не текущая ситуация. — Две, — строго сказала Катя и всё-таки ушла. — Пиздец какой-то, детский сад, блядь, какого хуя, — ругался Антон, закатывая глаза, и фыркал. — Давай закроемся и пусть хоть удавятся там, м? Заманчиво. — Антон, — Арсений теперь обожал смаковать его имя. — Иди. Чувство, что он сейчас расплачется, пришло внезапно. Арсению очень захотелось пожалеть себя. Но отпустить Антона было нужно, так было правильно. Он не имел на него никаких прав. Антон закусил губу и чмокнул его в лоб, нос, а затем и в губы. — Мы вернёмся к этому разговору, — пообещал он, и Арсений ему поверил. — Я одолжу у тебя трусы? *** Целый день происходила какая-то клоунада. Наверняка, если бы Арсений был сторонним наблюдателем, то воспринял бы всё как норму. Но сегодня Ира не отлипала от Антона. Возможно, чувствовала вину за ночь с Дариной? Арсений не знал, что у других в голове, и только тихонько фыркал всякий раз, когда Ира находила причины быть рядом со своим парнем. Они даже сыграли в баскетбол два на два: Арсений с Масленниковым против Антона с Ирой, хотя раньше ту было не вытащить из бассейна. Но при всем этом девушка не выглядела напряженной, злой или хотя бы каплю недовольной. Она смеялась с каламбуров Арсения, не смотрела на него, как на грязь под ногтями, а вела себя как обычно: дружелюбно. Арсению бы поучиться. Потому что в баскетболе он так и норовил «промазать», пасуя так, чтобы попасть ей в бок, а желательно в голову, но Ира, к сожалению, играла неплохо, а потому борьба была нешуточная. В итоге, они с Димой выиграли, но это произошло только благодаря масловскому мастерству. Сам Арсений уже был готов лажать, только бы победа досталась Антону, который был мокрый, дышал как загнанное животное и всегда стоял опёршись ладонями на колени. После игры все, не сговариваясь, пошли к бассейну. Арсений разделся у лежака, краем глаза наблюдая за Антоном, который сначала помог Ире снять всю одежду до купальных трусов, а только потом стал раздеваться сам. Дарина, увидев, что Ира обнажила грудь, застеснялась. Села, поправила шляпку — засуетилась. Ира захихикала, подошла к ней, зашептала на ухо, после того, как Дарина кивнула, потянула верх купальника и с неё. — Всё нормально, милая, — донеслось до Арсения, и он не стал смотреть дальше. Ничего нового или интересного не происходило. Хотелось скорее освежиться. Арсений всё видел. Видел, как Антон на него смотрел, но не подходил. Как тот залипал и сам себя одергивал. Как после этого Антон заставлял себя перевести взгляд на собственную девушку. Арсений всё понимал. Понимал, что у Антона есть Ира. Зачем рушить крепкие отношения человека, которого просто хочешь? Ну и что, что это ощущается как что-то «особенное». Ира этого всего не заслужила. Антон должен разобраться сам, без чужой помощи. Да и в чём вообще разобраться, они с Арсением и так, и так могут «законно» трахаться, с его стороны вообще ноль проблем, это ему, Арсению, прострелило голову ревностью. Арсений достал из чёрной поясной сумки телефон. Чтобы солнце не засвечивало экран, он лёг на живот и поставил телефон так, чтобы его голова создавала тень. Ему не хотелось отвечать ни маме, ни Эду, но когда он увидел, что есть непрочитанные от Иды, он открыл диалог с ней. Сообщение его жаждало престранное. «Привет, Арс! Я влюбилась. Мы вместе поехали на море, и я поняла, что мне очень комфортно с этим человеком не только спать, а ещё и просто проводить время. Смотреть, как она спит, как ежась боится заходить в кажущейся прохладную воду. Ну ты понял. Я почему это пишу. Знаешь, мне показалось, что мы с тобой были близки. Но так и не обсуждали, что между нами. Потому я хочу сейчас убедиться, что всё в порядке: ты не против моих отношений, не в обиде, мы по-прежнему друзья и всё такое» Где Арсений свернул не туда? «Привет! Всё норм, конечно, Ида, как я могу быть против того, чтобы ты была счастлива?) Я и сам сейчас влюблён (прости, что не додумался сказать тебе об этом раньше, так как совсем не задумывался о характере наших отношений). Но у меня всё не так клёво, как у тебя. У тебя ведь всё ок? Ну, взаимно, и с планами на будущее? Хотя, может, и у меня всё будет ок. Не переживай только. Спасибо ещё раз. Совет вам да любовь и всё такое! Жду фотку счастливой пары» Через минуту Арсений получил её. Там Ида обнимала за шею Машу, держащую шляпку, которая норовила слететь с головы. — Вы это видели?! — заорал Арсений и подскочил. — Арсений, я не лайкнула твою фотку, потому что не заходила ещё сегодня в Инсту, не вопи, — лениво протянула Катя, но все таки приподняла солнцезащитные очки и повернула голову в сторону Арсения. — Что там? — Тут Ида и… — Арсений запнулся. — На море. Боковым зрением он заметил, что Антон перестал к нему спешить после имени «Ида». — И что? — выжидающий взгляд. — А, ты не знал, — фыркнула Катя и, нацепив обратно очки, снова улеглась. Остальные тоже не проявляли интерес, и Арсений решил, что все всё знают, только он из-за отсутствия всё пропустил. — Друзья, называется, — проворчал он и принялся строчить Иде возмущенные сообщения. *** После ужина, где Арсению кусок в горло не лез — он смущался есть перед Антоном, — все сами стекались в большую комнату с теликом. На тот огромный диван, на котором Антон и Арсений вчера самозабвенно сосались. Арсений специально сел так, чтобы оставить место для кое-кого рядом, но тот сел на стул вообще куда-то сбоку, а рядом с Арсением плюхнулась Катя с колодой красно-чёрных карточек в руках. — Сыграем? А то всё Элиас да Элиас. — Что за игра? — заинтересованно спросила Дарина, которая присела рядом. Она любила настолки и игры для компании. — «Голая правда». Ну, типа, правда или действие, но уже вот с готовыми карточками. Все дружно загудели и закивали. Такие игры проходили обычно весьма забавно, только Арсений считал, что для их компании нужно было что-то градусом выше, чем уже готовые карточки. Ах да, с ними Дарина. — Так, ну что, давайте типа в круг. Антох, садись спиной к телеку со своим стулом. Ира, ты на ту сторону к Дарине, на край, — Катя села ровнее, расправила плечи, одёрнула юбку и прочистила горло. — Поехали! Я начну. Ну, пусть будет правда. Лень пока шевелиться. — Она перевернула верхнюю карточку. — Так, что тут? «Была ли ты в отношениях с двумя людьми одновременно?». Нет, мне Димочки моего выше крыши! — просюсюкала она и чмокнула его в губы. — Арс, теперь ты. Правда или действие? Арсений задумался. Может попасться плёвый вопрос, может попасться плёвое действие. Хотя. Чего он не сможет сделать в конце концов? — Действие! — «Сиди без трусов всю оставшуюся игру». Арсений довольно фыркнул. — Хорошо. И не пошевелился. Когда он снимал днём мокрые трусы, то забил и натянул только шорты. Слева раздалось фырканье. А потом Антон не вытерпел и заржал. За ним захихикал Арсений, пряча глаза от остальных, и встал, чтобы передать ему колоду. — Правда или действие? — спросил он, смотря в зелёные глаза. Там плясали черти, прямо как сегодня утром. — Действие! — выбрал Антон и принялся читать, пока Арсений садился. — Ой, блядь, напомните мне брать правду в следующий раз, тут такой изи вопрос: «Как относишься к кинки вечеринкам? Был ли такой опыт?». Но я же выбрал действие! — Антон играл интонациями и пародировал голос чопорного мужика. — Ладно. «На протяжении тридцати секунд держи свои губы рядом с губами игрока напротив». Брат! — разулыбался Антон, раскрывая объятия. — Иди сюда, брат! — Тоха! Брат! — Масленников подхватил его интонации и встал, тоже разведя руки в стороны. Они прислонили губы, как и было велено в задании. — Щас-щас-щас! Не считается, я ща телефон найду! — засуетилась Катя. — Че, фоткать будешь? — насмешливо поинтересовался Антон. — Ага, видео сниму, блядь. Секундомер! — Ну тогда надо постараться, да, Дим? И они начали жадно сосаться, ужасно громко и пошло чавкая. Со стороны казалось, что они пытаются друг друга трахнуть языками или по крайней мере потрогать ими рты друг друга во всех местах. Руки они тоже не держали по швам: Антон сунул карты в карман, они взяли друг друга за челюсти и аккуратно гладили лица друг друга. Даже Арсений не сдержал восхищенного: — О-хо-хох! Парни, тут же есть завидующие, — ляпнул он, имея в виду Дарину, которая сидела красная как помидор, но взгляд не отрывала. Арсений держал лицо и держал руки сцепленными в замок, чтобы не прописать себе фейспалм по лбу. Он ведь не сказал ничего такого, и то, что он хочет с кем-то сосаться — это не преступление, блядь. Он только надеялся, что Антон не расстроился. — И-и-и, тридцать! Шастун, верни мне мужика! — притворно возмущалась Катя. — Всё-всё, не бузи, — сказал Антон, когда отстранился и развернулся к Ире, которая сидела следующей. — Правда или действие? — Правда. Если там уж лёгкое, как ты говоришь. — Ира взяла карточку. — Неплохо. «Расскажи про своей самый классный секс». Надо подумать… Наверное, это не прям секс отдельный, но день. Мы с моим первым парнем были в начале отношений. — Она посмотрела на Антона и виновато улыбнулась. — Это были первые выходные, когда мы остались вдвоём у него дома. Мы трахались, лежали в обнимку, восстанавливаясь, снова трахались, ели, трахались. Я даже не помню, сколько раз мы кончили. Арсений понятия не имел, как к подобному относится Антон — тот сидел с непроницаемым лицом, но сам он не хотел бы, чтобы его партнёр в отношениях называл лучший секс не с ним. Можно было бы и соврать. Дарине досталось задание «Запусти руки под футболку игроку напротив и проведи ими по всему телу». Арсению пришлось по вкусу это задание — девушка очень мило смущалась, хихикала и смотрела на него с нескрываемым восхищением. Он был рад, что ей было комфортно, и она перестала видеть в нём монстра. Её пальчики еле касались, но она потрогала даже соски. Следующим был Масленников. — «Станцуй романтический танец с игроком, который тебе нравится». Арсений перестал на время вникать в происходящее — очевидно, что он станцует с Катей. Он кусал губы и благодарил небеса, что ему самому не досталось это действие — он хотел бы станцевать с Антоном, конечно. А пришлось бы хихикать, просить у Димы прощения и тащить в танец Катю. — Арсений! — услышал он. — Ты что, не хочешь? — Что? Чего не хочу? — Танец. Ты и я. — А Катя? — у Арсения была такая степень непонимания, будто бы он медведь, только что вышедший из спячки, а вместо привычного леса за берлогой оказался торговый центр. — А Катю я люблю! Девочки заувукали, зазвучала музыка, и Арсений ушёл танцевать. Интересно было не вести в танце — Арсений быстро перестроился, да и Дима чертовски хорошо танцевал. Арсений не думал, почему тот выбрал его, он был занят нищенством — представлял, как было бы клёво танцевать с Антоном. Чужие руки ощущались неправильно. Арсения это уже начинало бесить. Будто бы его тело его предавало — до этого ему были нужны любые прикосновения и побольше, а сейчас хочется только одного. Отвратительно. Когда песня закончилась, Арсений отвесил книксен и занял своё место. Антон смотрел на него во все глаза, в глазах читалось взаимное желание повторить. Катя выбрала правду. — «С кем из знакомых ты не хотела бы переспать?» С Дорохом, прости Господи. Арс? — Действие! Не хватало отвечать на вопрос в стиле «ты влюблён?». Карточка попалась не сильно лучше. — «Шепни на ухо игроку слева «Я тебя хочу». — Арсению пришлось прочистить горло. — Кгхм. Если засмеешься — пей. Арсений бы захихикал, если бы ему не было так волнительно. Как отреагирует Антон? А Ира? Та сидела с непроницаемым лицом. Арсений не смог бы сказать, что та напряжена, об этом ему говорила интуиция. Осталось надеяться, что висящее в воздухе напряжение только у него в голове. Катя направилась к бару. — Да я не буду смеяться, Кать! — Тогда я для себя, — ответила она, откручивая крышку у бутылки виски Арсений пожал плечами, шагнул к Антону, наклонился и прошептал: — Я хочу тебя. От Антона замечательно пахло. Хотелось бы сесть тому на колени, обнять за шею и уткнуться в место на шее, где было слышно родной уже запах лучше всего. — Э! — возмутился Антон. — Наоборот, слова в другом порядке. — Ну ты и паршивец! — засмеялся Арсений и шлёпнул того по ляшке. — Я тебя хочу. Антон не стал отвечать «а я тебя», но Арсению и так было всё очевидно. Иногда ему казалось, что он знаком с Антоном всю жизнь. — Действие! — выбрал Антон, хотя собирался ведь на прошлом кругу отвечать правду. — «Нежно погладить игрока справа по щеке». Сердце пропустило удар, а щёки обожгло. Такие действия Арсению нравились. — Там точно написано «справа»? — спросила Ира с нейтральной вежливой улыбкой на лице. Не засуетилась, не была похожа на Гарольда, скрывающего боль. Может Арсений всё выдумал? А Антон уже был рядом и протянул руку. Сначала нежные кончики пальцев проехались по щеке. Потом подушечки. А потом Антон погладил всю челюсть, скулу, так нежно, будто бы мог своими прикосновениями Арсению тут же стереть кожу, как пыльцу с крыльев бабочки. Хорошо. Не зря играли. Волосы на загривке стояли дыбом. — В прошлый раз была правда. Теперь хочу действие! — выбрала Ира. Ей досталось задание показать на Кате (игроке напротив) позу, которую она хотела бы с ней попробовать. Она опустилась на колени перед диваном и залезла Кате под юбку. Арсений следил за Дариной. Та смотрела на происходящее тяжело дыша, сложив ногу на ногу. Когда Катя громко застонала, Дарина облизала губы и покраснела. Её руки сжимали бёдра, а рот приоткрылся. — Какая ты красивая, — сказал Дима Кате и начал пощипывать её соски через шифон платья. Ира старалась на славу — под юбкой исчезла и ладонь, а потом локоть ритмично задвигался. Конечно, никто не возмущался тому, что Ира приступила к делу — формально она показывала. Просто долго. Арсений почувствовал, как член налился кровью. В лёгких шортах его ничего не сдерживало, он стоял как маяк, что внезапно смущало. Арсению захотелось присоединиться, а ещё лучше… Он перевёл взгляд на Антона. Тот смотрел прямо на него. Ах вот откуда арсеньевское смущение. Наверное, если бы прошло ещё несколько минут, Арсений бы наплевал на всё и оседлал бы Антона прямо здесь, но Катя начала постанывать всё чаще и выше. Дима сбросил шлейки платья в стороны и достал её грудь не снимая ничего. Удобное платье. Он ласкал один сосок ртом, а другому доставались касания пальцев. — Вот так, да, — прошептала Катя, замерла и спустя несколько секунд вся забилась в оргазме. Ира вынырнула, но продолжила её дотрахивать пальцами — Катя любила это невероятно и всегда шипела, когда останавливались сразу. — Всё-всё, иди ко мне, милая, — протянула она руки к Ире и развязно её поцеловала. А потом и Диму. — Сейчас вернусь, — сказала Ира и упорхнула, наверняка помыть руки. — Всё в порядке? — спросил Арсений у Дарины. — Да, — ответила та, смущаясь и не смотря в глаза. — Давайте дальше? Правда, что ли. Действия у вас тут… интересные. — Кстати об этом, — Дима. — Давайте может друг другу загадывать? Без карточек. Дарин, мы к тебе без жести, не переживай. Все согласились. Ира спросила у Дарины сколько раз в месяц та занимается сексом. Дарина загадала Диме попить воды так, чтобы та разливалась по его торсу, как в рекламе. Мокрый до трусов Дима спросил у Кати, как та считает: норма ли секс между сводными братьями, сёстрами. Катя его стукнула и сказала, что всё, что происходит между двумя взрослыми людьми абсолютно добровольно — это нормально. Арсений выбрал действие. — Исполни желание Антона, — невозмутимо просит Катя. — Чё? Ты же загадываешь, алло, Варнава! — Арсений. А сердце забилось в предвкушении. — Алло, Арсений, это моё задание. В чём проблема? — Никаких проблем, — проворчал Арсений. — Антон? — Кончи три раза, — попросил Антон. И не успел продолжить, как Арсений недоуменно заметил: — Я не могу испытывать оргазм от одного своего хотения… Антон захихикал, отчего-то смутился, бросил взгляд на Катю (заговорщики!) и пояснил: — Я понимаю. План такой. Ты садишься на моё место, я тебя привязываю к стулу, связываю руки, а дальше я уже сам. М? Арсений чувствовал в этом всём подставу. Другие, очевидно нет, а потому или были в сговоре, или ни хуя не понимали. *** — Твою мать! — проорал Арсений, когда после первого оргазма серый массажер-микрофон не двинулся с места. Это очевидно был сговор — у Антона было подготовлено и эрекционное кольцо, и массажёр, а Катя достала верёвку буквально из-за пазухи. Арсений был обнажён и привязан к стулу, на котором до этого сидел Антон, а точнее связан вокруг стула. Ноги были широко расставлены, стопы заведены к задней паре ножек, а запястья привязаны к голеням. Не впритык, на ниточках. Вибрация была очень интенсивной, болезненной. Арсений не мог терпеть — стонал, не приглушая ни единую ноту, на которую был способен, потому что это было невозможно. Хотелось сбросить массажёр, но когда Арсений двигал руками, то в ноги сильнее впивалось дерево и верёвка. — Антон! Убери! — закричал он, чуть не плача, когда по ощущениям уздечка воспламенилась. Антон послушался. Арсений растёкся по стулу, и если бы не был привязан, то наверняка свалился бы. Сперма липко стекала по всему торсу так, что хотелось почесаться, но приходилось терпеть. Антон выудил розовый тюбик из кармана джинс, налил прохладной смазки Арсению на чувствительную головку, а потом нежно растёр по всему члену, поглаживая. Арсений заворожённо следил за чужими длинными пальцами. Каждый раз, когда они задевали его налившуюся кровью головку, Арсений вздрагивал — не мог это никак контролировать. — Арсений, ты молодец, первый раз есть, — похвалил Антон и погладил Арсения по волосам. — Ещё всего лишь два, это ведь ерунда, ты справишься, правда? — спросил он участливо. Арсений сосредоточился на своих ощущениях. Мышцы живота начинало тянуть из-за перенапряжения, запястья были пока в норме, как и ноги. Первый раз он кончил быстро, несмотря на эрекционное кольцо. Зрители сидели тихо. Арсений плохо их видел — диодная лампа светила прямо на него, чтобы остальным всё хорошо было видно. Только надёжный Антон был рядом. Ободряюще улыбался и ловил каждый вздох Арсения, чтобы прекратить, если понадобится. Возникло желание пойти на второй заход, чтобы порадовать Антона. Арсений не возмущался запланированной подставе. Наоборот — его возбуждала близость Антона, вполне «законная», при Ире, но при этом она не участвовала в происходящем. Одни плюсы. Люди на фоне возились, кажется, Дарина не выдержала и запустила руку в трусы, а к ней тут же прильнула Ира — не Катя же. Дальше Арсений не видел, перед ним возникла розовая ткань Антоновой футболки. — Правда? Идём дальше? — Идём, — выдохнул Арсений и напряг бедра. Нужно было ещё. Для Антона. Больше всего Арсению нравилось в происходящем лёгкость в собственной голове. Он ни о чём практически не думал и наслаждался текущим процессом. Антон шагнул в сторону, открывая Арсения всем желающим — раскрытая поза была как раз для этого. Массажёр снова зажужжал и был прислонён к уздечке. Арсений шикнул. Он закрыл глаза и сцепил зубы, чтобы перетерпеть яркую интенсивность, которая возникла сразу же. Казалось, если он расслабится, то не сможет удержаться на месте, будет биться как флаг на ветру. Он почувствовал прикосновения ещё и на груди. Антон начал медленно и нежно гладить, кружа вокруг подтёков спермы, чтобы не размазать, и это ощущалось невыносимо, контраст был ужасным. — Руки не надо, — простонал натуженно Арсений и задёргался, чтобы уйти от дразнящих прикосновений. Сейчас Арсений выдержал бы только что-то интенсивнее. Например, боль. Внизу живота будто бы что-то переключилось, и весь дискомфорт в один момент ушёл. Это было нереальное облегчение. Арсений будто бы привык к стимуляции, она перестала приносить боль. Осталось чистое наслаждение. А потом оно начало нарастать как снежный ком. Арсений немного отпустил напряжение, расслабился и начал стонать на каждом выдохе. Всё чаще и интенсивнее вздымалась грудь, пока он не замер. Опять напрягся всем телом: руки в кулак, ноги с силой обхватывали стул, пресс стальной, дыхание перехватило… Раз. Два. Три. Оргазм. — Блядь, — успел пискнуть Арсений и почувствовал, как кончает. Все мышцы разом расслабились, выступил пот. Он открыл глаза и увидел, что на этот раз спермы не было. — Убери-убери, — в панике попросил он, когда начал мелко дрожать и непроизвольно привставал на стуле в попытке прекратить болезненную стимуляцию. Антон послушался. После выключения массажера стало слышно тяжёлое дыхание Антона и тонкий запах выступившей смазки. А потом зашуршал пластик. Арсения прикоснулось что-то прохладное и мокрое. По резкому химозному запаху он понял, что это влажная салфетка. С него стёрли подсохшую сперму, промокнули новой прохладной лоб. Глаза он открыть даже не пытался — пот попадёт в глаза и польются слёзы. Только по отдаленным звукам он слышал, что в его зрительном зале тоже что-то происходило. Ему в данный момент было всё равно, даже если там ели друг друга. Ему бы здесь не умереть, не лопнуть от избытка чувств. Арсений чувствовал, что потерялся в пространстве, а ещё больше во времени. Он отдыхал до тех пор, пока не пришло ощущение, что ему жизненно необходимо прикосновение Антона. А тот — сюрприз — и так касался: аккуратно гладил плечи и волосы. Арсений начал ластиться к широкой ладони на голове, как котёночек, потому что почувствовал заземление в Антоне. Тот был рядом и уже этим придавал немного сил. — Ну что, Арс? — спросил Антон тихо на ухо. Арсений знал, к чему всё неумолимо клонится, а потому проверил, было ли у него достаточно сил, чтобы напрячь всё тело в третий раз и выдержать сладкую пытку. Тело отозвалось болью, но силы были. — Давай пять секунд и начинай. — Язык еле ворочался. Стало темнее даже под закрытыми веками — наверное, Антон выключил лампу. Никто уже не смотрел за ними? Моторчик массажёра зашумел. — Стой. Арсений открыл глаза и проморгался. Пока он отдыхал, слёзы подсохли и не потекли сейчас. Можно было смотреть, как Дарина трахает Иру рукой, а Катя делает минет Диме. Какое блядство — Арсения любимое. Рядом был Антон. Весь взъерошенный и с огромными зрачками, будто бы под кайфом. Арсению хотелось сделать для него всё, что бы тот ни попросил. Поэтому сейчас он должен был постараться. — Давай, — попросил Арсений. Первое прикосновение было похоже на укол иглой, но оно быстро прошло. Судя по всему, Арсений долго и хорошо отдыхал, потому что в третий раз всё ощущалось уже легче. Сил больше, раздражающих ощущений нет. В голове блаженная лёгкость и пустота. Мысль в голове одна: нужно порадовать его Антона. Хотелось хотя бы так доказать свою ненужную принадлежность. Но оргазм не приходил так быстро. Арсений ходил по грани, злился, чувствовал жжение, будто бы хотелось в туалет. Ему не хватало ещё чего-то, чтобы благополучно кончить в третий раз. Он громко хныкал, тряс связанными руками и молил: «Ещё», глядя на озабоченного Антона. Тот опустился на колени, чтобы не наклоняться — наверное, заболела спина. Начал дёргать массажёром, чтобы стимуляция ритмично прерывалась, и потянул мошонку вниз. Арсений почувствовал, что это оно. Сейчас он снова кончит. — Да. Да! ДА! ДА-ДА-ДА! Массажёр прислонился, а к головке наклонился сам Антон, чтобы словить сперму ртом. Арсений напрягся всем телом, натянул верёвки так, что наверняка останутся синяки, задержал дыхание и почувствовал, как приходит долгожданный финал. В ушах звенело. Он громко стонал, синхронно с тем, как его член выплёскивал сперму прямо в горячий рот Антону. Его кудри щекотали Арсению живот, но он бы в жизни не попросил убрать голову. Это был самый яркий, острый и желанный оргазм в его жизни. Арсений обмяк. Он наблюдал за Антоном, который молчал, как набрав в рот воды. Арсений понял, что тот держит там зачем-то сперму. Это умилило даже в такой момент, когда сил хватало только на дыхание и Арсений чувствовал, как понемногу включаются звуки, запахи, свет. Он готовился целоваться, пока Антон развязывал его. Но вопреки ожиданиям, когда тот освободил Арсения, он повернулся к зрителям и громко хлопнул в ладоши, привлекая к себе внимание. Арсений отвлёкся от микрооргазма, который настал, пока он вытягивал затекшие ноги и начал внимательно следить за происходящим. Антон медленно наклонился поцеловать разгорячённую Дарину. Та уже явно была полноправным членом их компании. Влил той сперму в рот и прошептал что-то на ухо. Дарина протянула руки к Ире и, вжав её в себя, передала сперму ей. Арсений догадался, что сейчас будет, и горел всем телом от предвкушения. Он растирал саднящие запястья и не смел встать, ждал Антона. Сходил понемногу с ума от уровней пошлости. Ира целовалась с Масленниковым. Тот, лежащую у него на коленях, Катю не целовал, а наклонился и открыл рот, чтобы всё стекло вниз, в её уже подставленный рот. Белёсая капля комом упала прямо на язык, Катя всё словила. Она села, нашла поплывшим взглядом Антона и поцеловала его. Арсений уже подпрыгивал на стуле от нетерпения. Ему хотелось больше всего на свете ощутить губы Антона на своих, но тот не стал просто присасываться. Подошёл впритык, чуть развёл ноги Арсению, занял место между ними. Нежно поднял ему голову за подбородок. Арсений плавился от ожидания, плавился от чужих нежных движений, покорно раскрыл рот, на который ниткой начала стекать его же сперма, побывавшая в стольких ртах и смешанная с чужими слюнями. Его бы передёрнуло, если бы это всё передавал не Антон. Но от него он был готов принять всё. Вязкая жижа плыла прямо в рот. Стекала дальше по языку, Арсений не пытался её удержать, он старательно хотел съесть все, что предлагал ему Антон, без остатка. Антон закончил. Какой в этот момент он был красивый — вершина пошлости, грязи и разврата. Нависал довольный, поплывший, будто бы это его здесь трижды заставили кончить от сверхстимуляции. Он облизнул свои губы, поводил большим пальцем по Арсеньевым и закрыл ему рот, надавив на челюсть. — Глотай. Как хороший мальчик, Арсений показательно сглотнул, хотя было особо и нечего — это лакомство он растягивал весь процесс. А потом Антон наконец его поцеловал. Поцелуй был мокрый, вкусный, желанный. Арсений весь потянулся вверх, чтобы слиться каждой клеточкой с Антоном, этого ждала вся его сущность. Тот так и оставался в одежде — ткани в некоторых местах больно натирали разнеженную кожу. Арсений обнял чужие бёдра, тянулся к широким плечам, в попытке то ли повалить Антона на себя, то ли подняться. Антон чуть отстранился, разорвав поцелуй, и потянул Арсения встать на ноги. Арсений послушался и почувствовал, как невероятно дрожат колени. Он хотел пожаловаться Антону, что вряд ли у него получится сделать хотя бы шаг, как Антон без вопросов подхватил его на руки. Голова легко закружилась. Арсений почувствовал в полной мере, как же сильно ему хочется спать. Он обхватил его и умостил подбородок на Антоновом плече, потому что мышцы собственной шеи уже не держали голову. За ними внимательно следила Ира. Арсений не выдержал и сделал то, чего сейчас захотелось больше всего на свете — лениво показал ей язык. Ноздри Иры расширились, она была готова лопнуть от возмущения. А Арсению было так легко и хорошо, что он покрепче обнял Антона и уткнулся ему в шею. Вечер удался. У двери в комнату Арсения Антон уже дышал тяжелее, но был невозмутим. Пусть с приключениями, но они добрались до кровати. Антон уложил Арсения на одеяло, к великому счастью прилёг рядом, накрыл их покрывалом и чмокнул Арсения в макушку. — Фух, — выдохнул Антон. Ему что, тоже хотелось сбежать ото всех? Плюс балл в копилку Арсения. Если бы так сильно не хотелось спать, он бы сейчас тут всем показал. Но спать хотелось, а потому он молчал. Лежал, сложив руки под щеку, и думал о том, что, чёрт возьми, происходит. Он всё-таки «уводит» Антона с «семьи»? Он разлучник? А Антон что? Он же не безвольное животное… — Ну как ты? — спросил Антон. Тяжело. — Я? — Арсений почувствовал себя разбуженным пушечными ядром прямо среди ночи. И будто бы ему никак не удавалось включиться. — Нормально. Хорошо. — Нужно было ещё обязательно сказать что-то о произошедшем вечером. — То, что ты сделал… Вау. Я давно хотел попробовать подобное, а тут ты, будто бы прочитал мои мысли. — Хорошо. — Голос Антона потеплел. Он вздохнул, будто бы решался на что-то. Возможно, продолжить утренний диалог? — Я пойду, Арс? Там Ира одна… Ах вот оно что. Глупое-глупое сердце. Почему так больно? — Да, конечно, иди, Антон. Не думай обо мне вообще. — Господи, что он нёс? — В смысле не переживай. Я вообще буду уже спать. А вот это неплохое решение. Арсению было пора перегрузиться. Слишком много мыслей роилось в его голове. Кто Арсений такой? Разлучник? Жертва? Какое между ним и Антоном есть будущее? Что Ира сделает в ответ на выходку с языком? Ну не убьёт ведь? И главный вопрос у Арсения к вселенной был такой: какого хуя Антон Шастун такой великолепный? Чуткий? Ласковый? Предугадывающий желания? И каким образом возможна жизнь на свете с любым другим человеком, зная при этом, что Антон существует. — Точно? Если нужно, я останусь, только скажи, Арс, — настаивал Антон, но уже медленно садился на кровати. Очевидно, он должен был уйти, если бы хотел, то остался бы. — Точно-точно. — Арсений еле сдерживал слёзы — ну, актер. — Я вот уже. Сплю. Он показательно закрыл глаза. Голова коснулась прохладной подушки. Носу достался чмок и Антон ушёл. Если бы можно было выдрать сердце, чтобы так не болело, Арсений бы сделал это. Вместо этого он тихо, но горько, расплакался. Он скулил в подушку, чтобы никто не услышал, что он тут устроил. А особенно Антон. Арсений сдавленно выл от обиды, злился на судьбу, вытирал слёзы и время от времени кринжевал с себя: и зачем сказал, чтобы Антон уходил? Вот так и считайся хорошим человеком, который не лезет в чужие отношения. А потом Арсений вспомнил простую истину, которая зажгла в нём искорку надежды: «твоё» от тебя никуда не денется. Если Антон был «его», то можно было не переживать — они найдут способы быть вместе.