Сезон сакуры

О женщине.

Давным-давно жила на свете прекрасная леди. Лик её был бел, как сияющая в летней сладости луна, а глаза темны, как ночное небо. Она служила в благородном доме, и о преданности той леди ходили легенды. Говорили, стоило господину лишь подумать о ней, она являлась и в шторм, и в зной. Вся её жизнь, тянущаяся тонкой нитью, была сплетена с той семьёй. Изящная, как цапля в шорохе бамбука; верная, как любимый пёс у порога; отважная, как затаившийся в низине тигр — та леди рисовала панно и хранила большую тайну. Рукой всемогущего господина ей была дарована честь сохранять ценность, мир и порядок в её родных землях. Многие годы проходили в тенях, но леди продолжала нести свою службу, оберегая тайный дар со всем пламенным рвением своего девичьего сердца, которое не принадлежало никому. Оставаясь далёкой и непостижимой, словно заснеженная вершина, она пленила молодых воинов, юнцов-слуг и умудренных опытом гостей господского дома. Но никому из них не посвящала своей жизни, и никому не дарила любви холодная и самоотверженная леди, коль скоро вся судьба её принадлежала господину и служению его тайне. Но переменчивая доля рода людского подвержена малейшим колебаниям печалей и благих знамений. Там, где время растит любимые кости, оно же закапывает их в землю. Среди прочих, очарованных взглядом тёмных глаз, был молодой самурай господина. Жадный и страстный, как все юноши. — Людской век короток, как сезон сакуры, — говорил он. — Подари мне хотя бы один влюблённый взгляд, хотя бы один поцелуй, и я буду знать, что окончу свою жизнь счастливым в этом текущем мгновении. — Сакура возвращается каждый год и вновь цветёт, так и моё сердце живёт лишь потому, что весна сменяет зиму, и снег сходит, и люди спасаются от белого плена, — говорила она. — Оно не принадлежит тебе и никогда не будет. В текущем есть вечное, как мой долг господину. Так страдал от своей неразделённой любви самурай, а годы шли и один сезон сакуры сменял другой, и он глядел на любимое неизменное лицо, и жажда разгоралась в нём всё сильнее. Он желал её рук, что успокоят раны. Он желал её губ, что разбудят по утру. Он желал её взгляда, что восхитится им. Он желал её души, что не будет больше служить. И тогда задумал самурай недоброе: как бы сложить легенду о побеждённых врагах и кровопролитной битве. В груди своей он хранил лживое, и змея обвилась вокруг его сердца, вонзила свои отравленные клыки в плоть. Когда мир упокоился вокруг непролитым молоком, самурай осуществил задуманное в день тяжёлого испытания для господина. Но не было тогда ни радости триумфа, ни благодарности в глазах возлюбленной. Самурай лишь видел, как снег падал на расписное шёлковое кимоно и таял, обращаясь тысячью непролитых слёз. Прекрасная леди не заплакала, но её тёмные глаза были полны горя и боли, когда она взглянула на него мельком. И тогда он понял, какую ошибку совершил.