Сезон сакуры

По пути нас дважды остановили просители, смотрящие на комиссара Ясиро, как голодный пёс на тарелку свиного супа. Лорд Аято продолжал делать вид, что ничего не происходит. Я просто радовалась, что не входила в круг интересов проходимцев. Когда вдали совсем отчётливо обрисовались крыши комиссии Кандзё и алые кроны клёнов, я спросила: — Вы с Томой что, обсуждали свидания? Я заметила, что лицо у него стало, точно отражение на водной глади — непоколебимое и спокойное, но за тонким покровом скрывалась глубина. По моему опыту за таким лицом всегда следовало что-то недоговоренное, но он только отозвался спокойно: — С чего вы взяли? — У вас обоих были такие выражения… будто вам котëнка подарили. — Я предпочитаю собак. — Поди ж ты, конечно! — запыхтела я тут же, едва сдерживаясь, чтоб не закатить глаза. — И всë-таки, вы бы не давали ему советов. Не обижайтесь, но эти ваши аристократические штуки не актуальны. — И когда хорошие манеры стали не актуальными? В плавленном свете заката было едва заметно, как он изогнул тонкую бровь, будто бы мой комментарий его даже слегка задел, но отвечал с притворной обидой. — Я про эти унылые правила для... просветлённых, — я замялась, подбирая слова. — Вроде «поклонись», «не смотри в глаза», «найми сваху» и прочие, прости Архонт, прелести. Лорд Аято помолчал, крутя в руках пышный бутон сорванного по пути цветка и улыбнулся своей ни к чему не обязывающей улыбкой. — Как раз поэтому я спрашивал его совета. Я уже успела уйти чуть вперёд, так что пришлось даже остановиться и обернуться, глядя на него во все глаза. — Что? — Что именно вас так удивляет? — совершенно невозмутимо переспросил он. — Если есть человек, которому мне бы хотелось уделить внимание, я не смогу сделать этого в должной мере, учитывая отсутствие опыта. Я помолчала, медленно-медленно собирая в голове кусочки мыслей, похожие на жемчужинки с Ватацуми. Вот передо мной комиссар Ясиро, человек крайне одарённый во всех отношениях и умеющий найти подход даже к камню. Так говорили люди. Вот передо мной Камисато Аято, человек из коробки, в которой он спит на шёлковых простынях в полном одиночестве. Так говорил он сам. «Да и простыни, как оказалось-то, не шёлковые вовсе. Пфф…». — Вы что, никогда не ходили на свидание?.. Я аккуратно произносила каждое слово, будто грани у букв были острые и могли его порезать, но непробиваемый лукавый прищур лорда Аято не оставлял им никаких шансов. — А вы? — тут же спросил он, едва я умолкла. Он улыбался, а мне хотелось почему-то провалиться сквозь землю. «Мы же вроде уже не краснеем, ты что, опять за старое?» — страдальчески заныла О-Кику. — Вообще-то много раз, — неоправданно резко бросила я, а он всё продолжал смотреть и смотреть на меня неотрывно, ничего не говоря, только сапфировый блеск виднелся вдоль по радужке, и я чувствовала, будто мне на голову кладут толстую книгу из его библиотеки. Одну. Вторую. — Три точно. Хотя… тот раз, наверное, не считается… — третью, четвёртую. — Два точно! Я невольно втянула голову в плечи, словно под тяжестью, а Камисато Аято всё стоял безмолвно и не менял выражения. — Ну ладно, всего единожды, но важно не количество, а качество! — выпалила я, наконец, надула щёки. — Правда, я была слишком болтливой, а он почти не разговаривал… Лорд Аято едва поджал губы, словно хотел улыбнуться снисходительно, но передумал в последнюю секунду. Я едва подняла глаза, мельком задела это его беспечное выражение лица и заключила удручённо: — Короче, он сбежал через десять минут. «Ты закончила позориться?». И только теперь, словно ждавший этих слов, лорд Аято оттаял и я услышала подавленный лёгкий смешок, хотя почему-то не почувствовала себя оскорблённой, будто так и должно было быть. Он смеялся не над моими неудачными романтическими похождениями, но над попытками сохранить хоть каплю самообладания. И я поняла, что он просто воспользовался очередным случаем меня подразнить. Я сморщила нос и показала ему язык. — Не смотрите на меня так! Моë отсутствие опыта оправдывается профессиональными издержками, потому что никто в здравом уме не согласится на подобную встречу с воровкой, — звучало даже чрезмерно логично. — А вот что не так с вами, я ума не приложу! Он перестал улыбаться на мгновение, и какой-то отголосок печальной тени коснулся вдруг его лица. Мне вспомнилось забытое поместье, коробки с вещами, голые стены и светлолицый юноша посреди запустения. Я отвернулась сорвать пару головок бирюзовой мяты, лишь бы не дать ему возможности усмотреть хоть какой-то намёк на это тайное знание в моих глазах. — В юности меня мало интересовало праздное времяпрепровождение, к тому же я почти всегда был занят уроками сначала матери, потом отца и наставников, — спокойно донеслось из-за плеча. — Когда родители ушли, необходимость позаботиться об их наследии не оставила мне выбора. Теперь же большая часть моего времени уходит на исполнение официальных обязанностей. Шагая вдоль по ещё влажной от растаявшего снега дорожке, Камисато Аято только пожал плечами, словно всё произошедшее было для него не более чем отголоском туманного дня, на который глядишь через мутное окно, не желая протереть его. Он не собирался забывать это, принимая за урок, но и вспоминать тоже не хотел. Наверное, в этом было недоступное мне смирение с прошлым. Я догнала его и поравнялась так, что наши плечи почти соприкасались. — Ну, вы же находите время на свою каллиграфию. — Каллиграфия не требует усилий. — Ох, да конечно! — тут же выпалила я, вспоминая потную спину, напряжение в руке и ноющую шею. — Я имел ввиду, что во время занятия каллиграфией твои мысли свободны и от тебя не требуется соблюдения целого ряда — как вы сказали? — «правил для просветлённых», — он снисходительно улыбнулся одним только уголком губы, не повернувшись ко мне. — Ой, да я же пошутила, не будьте таким противным! Лавки Рито как-то внезапно выросли по двум сторонам, склады темнели маленьким окошками. Возле одного едва ли не засыпал стражник, но завидев издали знакомый белый костюм, он тут же вскинулся и вытянулся по струнке. Я заметила, что он перестал дышать, когда мы проходили мимо и почему-то это показалось мне ужасно забавным и близким. На подходе к площади нас снова остановил очередной знакомый, решивший перекинуться с комиссаром Ясиро парой (сотен) слов о погоде, предстоящих праздниках, здоровье леди Аяки, недавней свадьбе и урожаях в деревнях. Когда он ушёл, затерявшись среди домов, я спросила: — Не уж-то всë настолько плохо? Он прекрасно понял, к чему я это, но какое-то время молчал, будто соображал, о чём был вопрос. Я проследила направление взгляда — под деревом на площади собралась толпа, смотревшая представление с участием жриц, какой-то темноволосой леди в расписном кимоно и самурая с камоном хризантемы на груди. — Ну, начнëм с того, что наследницы благородных кланов, как правило, тоже не проводят дни за бесцельным любованием цветами, — глубоко вздохнув начал лорд Аято, продолжая смотреть вдаль. — Даже если вам обоим удастся найти время, нельзя просто встретиться где угодно и как угодно. Необходимо поставить в известность еë семью, а вообще желательно не встречаться один на один до тех пор, пока ты не объявишь о серьёзности намерений. Так что всë, что остаëтся — видеться на совместных праздниках или встречаться семьями на званых ужинах и чайных церемониях, надеясь, что удастся улучить момент и поговорить наедине. Наконец, когда на помосте, заменявшем сцену, самурай упал на колени перед красавицей, лежавшей по всей видимости бездыханно, лорд повернулся ко мне и закончил ровно и безэмоционально: — Большинство молодых людей в таких условиях избирают самый традиционный, но всë ещё действенный способ узнать друг друга — письма. «Боги, как эти бедолаги ещë не вымерли пару веков назад?!». И тут я была вынуждена согласиться с О-Кику, разделив с ней одно на двоих удивление, смешанное с недоумением и шоком. — Ничего удивительного, что у вас сплошь браки по договорëнности! Это же какой-то фарс: бессмысленный и беспощадный! — Вы слишком категоричны, — не поведя и бровью отозвался лорд Аято. — Даже в таких условиях многим удаëтся устроить счастливую семейную жизнь. К тому же, не всё браки заключаются по расчëту — мои родители, например, женились из искренних чувств. — Ваши родители вообще похожи на сказку, если честно. Вы точно их не выдумали? Он никак не отозвался на комментарий, но я заметила по движению взгляда и лёгкому вздоху, что ему было приятно это услышать. — В любом случае сейчас в Инадзуме многое меняется. Ещё несколько лет назад брак Кудзë и Хийраги едва ли мог быть реальностью. Но перемены требуют времени и тех, кто будет за них бороться без радикализма, на своём примере показывая, что новое — не всегда так страшно. — Не сравнивайте, — тут же отрезала я, почему-то вдруг резче, чем планировала. — Кудзё и Хираги равны в положении. Мезальянсы же наверняка доводят ваших именитых друзей до истерики. — А вот это интересный случай! — он усмехнулся, будто мы говорили об очередном развлечении из множества, которые он для себя изобретал: будь то странные закуски или приглашение воровки на свадьбу дворян. — Для многих подобные союзы до сих пор за гранью дозволенного, но история знает некоторые примеры. Здесь всë зависит от личного взгляда. Конечно, старшее поколение не одобряет подобного, но многие если не поддерживают, то хотя бы относятся снисходительно. Я моргнула. Поглядела на то, как большое кленовое дерево роняет алые слёзы на плитку площади. С причала доносился гул и весь Рито казалось бурлил, как горшок с мисо супом. Тут и там сновали приезжие и местные, детишки торговали вразнос закусками и безделушками. Какой-то мужчина с меховым воротником, явно намекающим на его родину, расхваливал свой товар двум девицам в розовых кимоно. Одна из них обернулась, заметила нас и глаза у неё стали большие-большие. Она дёрнула подругу за рукав, та тоже обернулась. Они уставились на лорда, потом отвернулись и захихикали, краснея. Я посмотрела под ноги, потом на руку с бледными узорами. Пока мы шли, комиссар попросил меня снять повязку, но зачем — я так и не поняла. — А что думаете вы? — тише прежнего спросила я. — Как я и сказал, ничего не должно вставать между нами и теми, кто нам дорог. Особенно такая скучная и пошлая вещь, как общество. — Ага, то есть, если ваша сестра вдруг захочет выйти замуж за простого солдата или слугу, вы ей это позволите? — Ей не нужно моë позволение, — покачал головой лорд Аято. — Если таково будет искреннее желание еë сердца, то я, как любящий брат, могу только дать ей своë благословение и пожелать счастья. Но такое вряд ли возможно. — А я о чём! — Нет, вы говорите о запретах, но дело в том, что наше положение создаёт определённые сложности в обстоятельствах. Даже с обширным кругом знакомств большую часть времени приходится проводить в компании себе подобных, и, я полагаю, у моей сестры просто нет возможности тратить необходимое для тесного общения количество времени с кем-то не из её общества. Ветер нёс ещё едва уловимый запах гари от складов, пострадавших во время пожара на свадьбе. Теперь там всё было огорожено и рабочие разбирали почерневшие доски, чтобы сложить крышу и стены заново. От моря донёсся девчачий голос и звуки необычной музыки. Лорд Аято смотрел в ту сторону, но не на корабли или мелькающие силуэты людей, но куда-то за море, за очертания большой горы в дымке, висящих в воздухе башенок чьего-то дворца и ещё дальше. — Хотя, если вам так интересно, последнее время она видится иногда с одним путешественником из далёких краёв и я знаю, что эти встречи очень её воодушевляют, — после недолгого молчания добавил он. — Иными словами, мы делаем, что можем с тем, что у нас есть. «Ну, никто не запрещает ему завести интрижку с кем-нибудь из слуг», — пораздумав бросила небрежно О-Кику, а меня от её слов почему-то передёрнуло. Краткий миг оборванного воспоминания, произошедшего не со мной. Чужое дыхание, запутавшееся в моих волосах. Тепло и сталь. Темнота и спокойствие. На причале раздавались звуки, слегка приглушённые шумом моря, издали они казались приятными. Только отсюда ничего не было видно. Я огляделась. Здание комиссии Кандзё возвышалось над нами монументальным великаном — тот же дизайн, те же украшения на коньках крыши, что и у Ясиро. Только почему-то выглядело всё кривым и неприветливым. — Погодите немного, я поставлю в известность кого-нибудь из комиссии и мы сможем… Он не успел договорить, я слышала обрывок голоса за спиной. Следующий догнал меня, когда я уже забралась на перекрытие большого колокола, висевшего во дворе комиссии и перепрыгнула с него на конёк крыши. — Что вы делаете, Кейрин?.. — Ищу лучший… — я подпрыгнула, зацепилась на край балкона, упервшись ногами в резбу на окне и подтянулась. — Обзор. Обхватила перила балкона башни, приложила усилие и вскарабкалась наверх, перевалившись через перекладину. Встала, отряхнула одежду и глянула вниз. Комиссар всё ещё стоял на входе во двор и глядел на меня, подняв голову с каким-то странным, непроницаемым выражением на лице. — Помочь вам подняться? — бросила я вниз. — Благодарю, но я предпочитаю не столь… экстравагантный способ. И с этими словами он пересёк двор и исчез под навесом крыши. Я подняла голову и разглядела девочку с безумной причёской из двух хвостиков. Она стояла в центре толпы, завороженно глядящей на потоки огня, исходившие из устройств позади импровизированной сцены из ящиков. Инструмент, на котором она играла, очень отдалённо напоминал биву или сямисэн, но звук издавал совсем иной и какое-то время я пыталась осознать, что это за музыка такая. — Знаете, что будет, если нас тут обнаружат? Дверь позади открылась и на балкон вышел лорд Аято — ровно в таком же виде, в каком он стоял внизу, словно подъём наверх башни не стоил ему ровным счётом никаких усилий. Ветер здесь, на высоте, раздувал его рукава и они еле слышно хлопали словно крылья диковинной птицы. — Ничего. Вы же комиссар Ясиро, — я пожала плечами и бросила спокойно: — Если инспектор Кандзё выпишет мне штраф, а мне нечем его платить — им придётся арестовать меня. Вы же такого не допустите? И, склонив голову, я многозначительно уставилась на его лицо. Он улыбнулся, и несмотря на назидательный вид, голос его звучал совсем мягко. — Рассчитываете на поблажки? — притворно устало вздохнул, опираясь руками на ограждение балкона. — Кажется, я вас совсем избаловал. — У вас привилегии, у меня поблажки, — я запрыгнула на перила и уселась боком, болтая ногами в воздухе. — Должна же быть в этом мире хоть какая-то справедливость.

🌸

Музыка оказалась на редкость странной, к тому же я так и не поняла смысла представления или исполняемых песен. В девчонке чувствовался какой-то задор и любовь к своему делу, но до меня вся суть происходящего так и не дошла. Зато лорд Аято, судя по всему, счёл это занятным. Когда мы покинули Рито, на полпути к комиссии, он вдруг свернул в сторону города и потянул меня за собой. — Давайте ещё немного пройдёмся. Наруками прекрасен по вечерам. Я заметила, что в другой стороне, куда мы изначально шли, ему махал издали какой-то тучный человек, похожий на чиновника, но лорд Аято с мальчишеской невинностью сделал вид, что не заметил и вообще понятия не имеет, кто это. — Вы от них не устаёте? — спросила я, когда мужчина скрылся из виду. — Я не так часто бываю в городе. — И мне кажется, я даже понимаю почему, — пробурчала я, глядя под ноги. Головки цветов качались на ветру и элементальные пурпурные бабочки мелькали над ними. — С вашей «комиссарской жизнью» у вас вообще вряд ли когда либо будет настоящее свидание. — Как по-вашему это должно выглядеть? — он вдруг остановился и обернулся ко мне, словно речь шла о какой-то замысловатой партии в сёги. — Просветите меня. Что мне стоило бы сделать, будь это настоящим свиданием? — Будь это настоящим свиданием, вы должны были бы подарить мне цветы. — Боюсь, я не знаю, какие цветы ваши любимые. «Камелии», — вдруг на миг промелькнуло у меня в голове и едва не сорвалось с языка. В следующую секунду я подумала, что у меня вообще нет любимых цветов. Какие цветы любила Хигучи? Какими бы украсили место для подношений её праху? — Никакие, — рассеянно отозвалась я, оглядываясь, будто пытаясь найти ответ в природе вокруг. — Или все. Понятия не имею. У начала Ханамидзаки, где я не так давно прощалась с Томой, чтобы сделать что-то непоправимое, у корней большой сакуры давали представление. Я пригляделась и поняла, что это то же самое, что и на Рито. Опять девушка, опять самурай, опять какой-то лорд с тем же цветком на одежде. — Что на счёт хризантемы? — лорд Аято бросил взгляд в сторону актёров, будто нарочно хотел привлечь моё внимание к ним. Хризантема — это «кику». Хризантема это плен, злость и бессилие. Я покачала головой. — Нет. — Тогда слива умэ. И он вынул из петлички необычно большой бутон. Слива, что он пронёс с собой ещё через Тиндзю и Рито от самого поместья. Цветок едва подрагивал и казалось, вопреки дороге, распустился лишь пышнее. Умэ похожа на сакуру, только белую. Чистую, как снег в далёком дне. Но она не так хрупка и уязвима. Она цветёт даже в снегопад — нежный символ стойкости перед лицом страха и смерти. Вечность и постоянство в долгих годах жизни, словно век ёкая. Прекрасный аромат, рождённый из горечи и холода. Может, это судьба. — Да, пожалуй, слива мне нравится, — несмело согласилась я, поднимая глаза. Тогда лорд Аято зачем-то шагнул ближе. Потянулся, убирая падающую на лицо прядь и убрал бутон за ухо. Я почувствовала, как лепестки щекочут мне висок. Посмотрела на опадающую сакуру над головой. Слива в отличии от неё умела приносить сладкие плоды. Это не пустая красота. Это испытание ради результата. Мне вспомнились засахаренные сливы из Цукумомоно и я поняла, что проголодалась. — А теперь, будь это настоящим свиданием, мы должны были бы поесть. — Хотите зайти к Киминами Анне? Помолчав, я только улыбнулась, бросила быстро: — Нет, у меня есть другая идея… И, вцепившись в рукав, потянула его за собой наверх.