✧ Орудие Богов ☾

     Безымянный бард, часть первая:      Архонт ветра      Король Мондштадта без короны – такой титул носил отец Дилюка, ещё когда сам парень звался этим именем. Потом, после смерти старого винодела, титул перешёл по наследству к сыну, ведь тот, кто управляет местными винокурнями, владеет богатством региона. Нынешний Кайри не слишком любил, когда его так величали; уж слишком мало решений он принимал в городе, чтобы называться королём. Но вот прошло время, и титул перешёл к человеку, который его действительно заслуживает – Альбедо.      “Его Величество” в первый же день показал, что достоин трона: после спешного бегства всех местных инквизиторов, а также губернатора – что, справедливости ради, не смог бы управлять даже лошадью – Мондштадт фактически остался без правительства. Местечковые аристократы не обладали ни желанием, ни влиянием достаточным, чтобы претендовать на что-то, а потому регалии правителя региона оперативно надели на белокурого архитектора. Рыцари Фавониус все, как один, заявили о готовности дать присягу вслед за Джинн. Даже стражи стены, охраняющей город с моря, быстро перешли под знамя дома Делак, едва появилась возможность. Внезапно для самого себя Альбедо стал самым влиятельным человеком на весь округ: личная армия, крепости и огромное богатство, накопленное за годы усердной работы. Следующим же достижением стало укрепление и так растущей народной любви.      Стоило Дню Дыма пройти, как Кайри увидел по-настоящему воодушевляющую картину. Со смесью удивления и гордости за друга он наблюдал, как белокурый врубился в дела региона, словно отпетый наёмник в хорошую драку. Сейчас рыжий парень только подходил к дому светлого, но уже насчитал пару десятков посыльных, спешивших доставить послание или, наоборот, вернуться за новыми поручениями. Альбедо доказал людям своё право на “престол” тем, что первый день управления провёл не на пышных встречах с местными чиновниками, а в изменениях здешних порядков, и перемены эти были во всех отношениях прекрасны. С площадей исчезли виселицы, был отменён “налог на ветер”, как его с иронией звали горожане, а почитатели Барбатоса вернули запущенный храм в своё владение. Юноша безвылазно сидел в своей комнате, отправляя письма местной аристократии, что металась между желанием трусливо сбежать и иступлённым непониманием происходящего. Кай не знал, что уж такое писал им Альбедо, однако знатные семьи одна за другой начинали показывать Делак открытую лояльность. Обещаниями ли, угрозами ли, но архитектор заставил кучку чиновников сидеть смирно.      Рыжий сам был в роли гонца сегодня. В его руках покоилось занятное письмецо, что в разрушенный штаб Ордо доставил конный посланник от лица инквизиции. На конверте стояла печать Двора Феникса, говорящая сама за себя - известия из Города Ветра добрались до столицы…Ох, и интересные дни настали.      Поместье семьи Делак постепенно обновлялось вслед за округом. Наконец, срубили эти мёртвые кусты у входа – от засохшей сирени всё равно было больше жути, чем запаха. Рабочие отмывали стены дома от застарелой грязи и пыли, так что теперь особняк начинал постепенно становиться похожим на своего владельца – светлый и богатый в своей сдержанности. У дверей несла караул парочка крепких парней из Фавониус; Джинн едва уговорила своего нового сюзерена позволить им охранять дом. Альбедо долго отказывался, но и рыцарь была непреклонна. “Положение обязывает”, - твердила она непрерывно и до победного конца. Вида Иеротитана, буквально стоявшего на заднем дворе поместья в готовности раздавить кого угодно девушке, очевидно, оказалось мало…      Кайри нашёл друга в обеденном зале за столом. Заслуженную тарелку с перекусом ему заменила стопка бумаг и почти опустевшая чернильница. Только-только очередной мальчик-посыльный выбежал из зала, оставив задумчивого светлого наедине с гостем.      — Ваше Величество… - с небольшой смешинкой произнёс аристократ, отвесив низкий поклон. – Могу ли я украсть минуту вашего внимания?      — Кайри, только вздумай опять начать, - было ему ответом. – Это глупое прозвище ничего не значит.      — О, неужели? – хитро спросил гость, сев за стол напротив юноши. – Значит, разговоры о тебе из каждой подворотни мне померещились? Брось, Альбедо. Даже если найдётся какой-то счастливчик, готовый взять город в свои руки, люди просто погонят его прочь. К хорошему слишком быстро привыкаешь.      То, что белокурый даже не поднял глаз от бумаг, работая и во время разговора, лишь укрепляло слова. Возможно, назначение архитектора на условную должность управляющего было самым лучшим, что случалось с Мондштадтом за последние годы.      — … И…, всё равно… - проговорил юноша, со всей аккуратностью выводя свою роспись на письме. – Рано или поздно нужно найти претендента. Не хочу становиться местным царьком.      — Отречётесь от престола?! – с шокированными глазами спросил гость и тут же расплылся в хищной улыбке. – О, ну, я полагаю, такой мудрый правитель, как вы, переложит тяжёлое бремя на своего верного советника, правда же? Я с честью продолжу ваши начинания и…      — Кай, ещё слово, и зову стражу.      Рыжий тут же добродушно рассмеялся, вызывая даже на серьёзном лице “правителя” улыбку. Да, белокурый не спешил признавать очевидного, но уже постепенно начинал понимать, как работает власть. Аристократ решил придержать юмор, а то ещё правда прогневает. Коротать дни в темнице желания нет.      Раз у Альбедо настрой только на работу, следовало о делах и поговорить. Кайри протянул ему конверт, который осмелился до этого вскрыть. Дело не в любопытстве – в долге скорее. Если бы это было письмо с угрозами, он должен был донести до и так заваленного обязанностями друга всё в устной и смягчённой форме. Однако всё оказалось лучше.      — Готов поспорить, ты оценишь содержимое, - сказал рыжий, смотря, как глубокие глаза осматривают конверт. – С нами готовы говорить.      Альбедо развернул письмо и начал очень внимательно его читать, ища в каждом слове подвох или намёк. Когда речь заходит о слугах Трона, истина, обычно, скрывается между строк. Однако текст был столь прямолинеен и чёток, что архитектор даже перечитал его ещё раз, прежде чем с холодным спокойствием оторваться от письма.      — Переговоры. Наконец-то. – Положил конверт перед собой. – Да ещё и пленных упомянули. Не ожидал, что у них найдётся столько благоразумия.      Кай едва сдержался, чтобы не сказать: “После вашего представления и последний фанатик присмирел бы” – однако решил не напоминать лишний раз. Важно было участие в написании письма не только инквизиторов, но и представителей приближённых к Двору – только они могли поставить такую печать. Зная, что друг и так понимает всю важность происходящего, Кайри поинтересовался:      — Уже продумал, какие требования выдвинешь?      — Да, и их много. – Светлый сложил перед собой руки в замок, словно репетируя речь. – Мы условимся и дальше поставлять вино, травы и шёлк, а также исправно выплачивать десятину. Они же обещают Мондштадту более широкую автономию и свободу вероисповедания. Звучит просто. – Парень заметно помрачнел. – Однако ничего не будет просто, конечно. Они начнут гнуть свою линию и… честно, Кай, я не обладаю даром политика. Пускай они согласились вести переговоры на наших условиях и в назначенном нами месте, мне не перекричать их голоса.      — Не нужно кричать. Это бесполезно, - “обнадёжил” гость. – Искусство хорошего дипломата не в том, чтобы заставить молчать, а в том, чтобы уговорить слушать. А для этого самый быстрый способ – демонстрация силы. Только не грубое бряцанье оружием.      Альбедо и сам понимал. Мудрые слова лишь снова указали ему на упущение в его же плане: если он просто выйдет к дипломатической миссии, стоя между ног титана и требуя что-то, то живо станет в глазах Двора загнанным в угол мальчишкой, которому не остаётся ничего, кроме как угрожать. Нет, нет, авторитет сейчас слишком важен…      Внезапно Кайри расслабленно откинулся на спинку стула и с усмешкой произнёс:      — К слову о грубой силе. Где Морскитар?      — Кормит статую. …      Аристократ думал, что ослышался, но потом из сада донёсся скрежет стальных суставов Иеротитана. Из дальнего окна виднелось зрелище, как огромная железная рука поднимает подвезённую рабочими тележку с нарубленным толстыми кусками мясом и поднимает куда-то высоко.      Когда Альбедо создавал своё творение, он продумал много вещей, хотя во многом, очевидно, переборщил. Вошёл во вкус и уже не мог остановиться. Примером тому стала способность титана “есть”. Внутри статуя была испещрена трубами, словно венами, которые помогали змеям в случае чего сменять друг друга. Например, чтобы съесть кусочек мяса, упавшего сверху, а потом уступить другому аспиду место у кормушки. Но это понимал лишь малый круг избранных, знающих секрет скульптуры. Для прочих же это выглядело так: сияющий гигант пожирал целые горы еды, ужасая бездонностью своей глотки. На зрелище, как Иеротитан ест, сбегались поглазеть дети и некоторые барды, что искали в этом элемент комичной поэзии.      — Что же, не буду отвлекать от дел, - учтиво сказал Кай, вставая из-за стола. – Уверен, ты придумаешь что-то, хотя я на твоём месте посоветовался бы с Мором. Его прямолинейный подход иногда пугает, что скрывать. Вот только прибывающих дипломатов тоже неплохо было бы припугнуть. В меру.      Закончив фразу мелким поклоном, он направился к выходу, протирая глаза. Всё же, бессонная ночь сказалась… Не спал до самого утра, и причину не хотелось вспоминать – возбуждение могло вернуться.      Всё же, Кай поражался везению Мора. Стать парой не просто прекрасному парню, да ещё и регенту Мондштадта. Конечно, самому фантому была абсолютно не важна должность юноши; по крайней мере, он уж точно не из алчности с ним. Хотя, судя по громкости звуков, доносящихся сегодня ночью, мрачный парень такое счастье заслужил… Из-за бессонницы у Кайри освободилась масса времени для размышлений. Только пролежав пару часов с красными от усталости глазами, он понял, зачем Мору вообще было устраивать ночь не у Альбедо дома – хотел, чтобы светлый не беспокоился о родителях. Милая забота, вот только было кое-что ещё. Одно изменение, которое Кай начал замечать уже давно, крохотное, но какое же красноречивое… Альбедо чуть по-другому ходил. Любой человек со стороны не заметил бы изменений, столь они были незначительными, но аристократ слишком давно знаком с белокурым. Примечал каждую мелочь…      Когда рыжий уже стоял в дверях, он на время остановился, положив руку на дверной косяк. Через плечо обернулся к вновь пишущему что-то другу и с плутоватой улыбкой сказал лишь два слова:      — Облепиховое масло.      И с этими словами исчез в коридоре.      Светлый парень какое-то время смотрел ему вслед, не понимая, к чему были последние слова. Не смог быстро забыть о работе и выйти из глубин разума, однако, когда сообразил, о чём говорил гость, весь залился краской, чуть не выронив перо. …      Рыжий аристократ с довольным лицом покинул поместье. Шёл вдоль дороги, наблюдая небольшую толпу детишек, любующихся на обед золотого гиганта. Скрип железных конечностей разносился на весь город, так что желающих поглазеть становилось с каждой секундой всё больше.      Юноша вышел на просторную улочку, ловя на себе уважительные взгляды прохожих и слыша милые перешёптывания барышень. Сам улыбнулся – изменения пришли и в его жизнь. Он особо не выделялся в последние дни, но только слепой не заметит, что винодел постоянно крутится вокруг Делак. Статус приближённого к семье, правящей теперь всем городом, был много лучше этого надутого прозвища: “Король без короны”. В отличие от своего закадычного друга, аристократ не отмахивался от сыплющихся прямо на него лавр славы, хотя и не собирался всем показывать свою важность. Пускай фраза: “Жизнь одна”, - для него была не справедлива, он всё равно хотел получить свою долю удовольствия за выпавший ему век. Тем более он дал себе обещание оправдать каждый приятный слух.      Парень шёл вперёд по оживлённому городу. Так приятно вокруг – ни следа былого страха на лицах людей. Испытания ещё были впереди, вот только после всего пережитого они казались людям сущим пустяком.      Внезапно что-то коснулось слуха Кайри. Нечто очень… красивое. Звуки Лиры.      Уличная музыка в Мондштадте не была чем-то странным, однако именно эти звуки приковали внимание рыжего парня. Очень стройные и сливающиеся в идеальную гармонию. Звучала какая-то незамысловатая весёлая песенка – ноты неслись легко, словно семена одуванчика на ветру.      Аристократ посмотрел, откуда доносится музыка. В небольшом переулке, куда едва доходил солнечный свет, стоял невысокий стройный юноша со светлой кожей и не отрывающимися от лиры бирюзовыми глазами. Отдающие странной синевой чёрные волосы были заплетены в две забавные косички, проходящие по щекам и обрамляющие лицо.      Рыжий парень сам не заметил, как целую минуту завороженно прослушал льющуюся мелодию. Его удивляло, что у такого дарования не нашлось слушателей, хотя, конечно, музыкант сам выбрал не лучшее место – совсем пустая улица, годящаяся только на срез пути. Если бы Кай не захотел побыстрее добраться до дома, то не видать барду зрителей вовсе.      Вдруг мальчик плавно поднял на него глаза и высоким певучим голосом, сказал:      — Добрый день, мистер Дилюк. – От его слов и непринуждённой улыбки в дрожь бросило. – Вы выглядите прекрасно, как сам этот день.      Кайри осмотрел паренька сверху вниз. Пытался вспомнить, не знакомы ли они. Одет мальчик был в светло-зелёные шорты, белые чулки и белую же рубашку. Талию обтянул коричневый корсетный пояс, украшенный золотым шитьём. На плечи ложился словно бы воздушный светло-зелёный плащ, а довершал необычный образ музыканта тёмно-синий бант.      Никого с таким броским нарядом Кай не помнил. Да и выглядел незнакомец совсем ещё ребёнком, так что уж точно не мог знать аристократа в молодые годы.      — Никто уже давно не звал меня по такому имени, - сказал юноша оставившему музыку барду.      — Но имя Дилюк вам больше идёт по моему скромному мнению. – Музыкант встал напротив парня, по-доброму смотря в удивлённое лицо. - Кайри – слишком… спокойное.      Последнее слово прозвучало очень многозначно. Кай решил призвать мальчика к ответу.      — Кто ты такой? – прямо спросил он, складывая руки на груди.      Бард только мило улыбнулся. С его губ сорвалось только тихое:      — Хе-хе…      — “Хе-хе”? И что это должно значить? – В голосе рыжего показалось раздражение. – Ответь на вопрос, будь добр. Не просто так ведь ты заговорил со мной.      У мальчишки всё было на лице написано – он ждал здесь именно Кайри, хотя аристократ и не понимал, зачем. Да и как нашёл…? Пока в голове копились вопросы, незнакомец уже подошёл к собеседнику вплотную. Доброжелательная улыбка сменилась на хитрую ухмылку. Глаза так и поблёскивали в странном предвкушении.      — Мне правда хочется ответить на все ваши вопросы. Жаль, что сегодня у меня нет настроения для шумных бесед… - ответил бард. Вдруг перешёл на полушёпот. – Но бокал вашего знаменитого вина может разговорить меня.      Подмигнул. Кай сначала подумал, что увидел какой-то обман зрения… Этот персонаж был во всех смыслах выделяющимся. Ведёт себя по-ребячески, необычно одевается, да ещё и просит напоить его! “Мечта педофила” – с мрачным юмором окрестил нового знакомого рыжий парень. Решил, пускай уж лучше он и в правду расскажет всё ему под бокалом красного, нежели будет болтаться по улицам с таким-то длинным языком. Паренёк что-то знает, и нужно было выведать, откуда… … …      Чудовище снаружи всё продолжало поглощать еду. Счастье, что гады внутри были особо не привередливы и ели всё, включая овощи, иначе бы бюджет Делак серьёзно похудел. Сама статуя и так стоила, как дворец из мрамора. Бао, конечно, всегда говорил, что творение мастера должно выглядеть и стоить, как слиток золота, но не до такой же степени…!      Старик уже едва мог переносить этот грохот и стальной скрип. Сын доверил ему организовать кормёжку для титана, и мужчина тут же принялся за поручение. Однако стоять в саду рядом с мрачным наглецом и смотреть на обед железного монстра он не собирался. Едва все приготовления были сделаны, как Бао скрылся в доме, спасаясь от шума.      Теперь же он стоял в ранее заброшенном зале. Ещё вчера здесь было много картин, мебели и широкий диван, стоящий у камина, но всего одно утро спустя зал превратился в просторную пустую галерею, где при желании можно было даже бегать. Морскитар договорился с Альбедо, чтобы всё перенесли в другие места… От осознания, что проклятый дуболом устраивает в доме свои порядки, старик едва не загорался.      Он смотрел в потухший камин, постоянно бормоча что-то себе под нос. События минувшего дня дали ему очень много пищи для размышлений, а события этого лишь заставили глубже закрыться в себе. Альбедо так высоко поднялся. На этот счёт отец хотел многое посоветовать ему, предостеречь, но послушают ли его сейчас…? За своими мыслями мужчина даже не заметил, как скрежет в саду прекратился, а статуя опять встала, как вкопанная. …      Дверь в зал тихо скрипнула, пропуская гостя. Бао ещё не видел лица вошедшего, но уже нахмурился, чувствуя знакомый дух.      — Хороший зал, - прозвучал голос сбоку. – Подходит для занятий.      Старик косо посмотрел на сбрасывающего капюшон юнца. Видел, как тот оценивающе осматривает пространство, расстёгивая ремни маски. Располагался, будто у себя дома… Как же нервировало.      — Раньше это был семейный музей, - недовольно проворчал седой. - А теперь, с твоей подачи, пустое место.      Воин встретился с ним взглядами, сбрасывая тяжелую куртку. Остался в одной майке.      — Это нужно для подготовки Альбедо. Имеешь что-то против? – спросил он, ещё больше разжигая злость в старом.      Мор не собирался уступать Бао, ведь, на деле, Альбедо сам дал согласие на превращение помещения в тренировочный зал. Им двоим нужно было место достаточно просторное и укромное от чужих глаз, чтобы отточить навыки.      Мужчина отвернулся обратно к камину, показывая, что больше не хочет говорить. Странный был этот старик… Фантом не понимал, как можно поставить кучку картин и застарелой мебели выше способности сына защитить себя.      — Не тебе нервничать теперь, - сказал разминающий плечи Мор. – Расслабься.      — Расслабиться…?! – Бао весь сгорбился над очагом. – Ты хоть можешь представить, какие силы вы расшевелили? Даже твоих деревянных мозгов хватит, чтобы понять всю опасность. – В его глазах появилось искреннее волнение, но не за себя, нет. Едва ли старик думал о своей жизни… Он тяжело продолжил: - … Теперь в каждом бокале яд, а за каждым углом убийца. Не важно, что думают медноголовые из Фавониус, они не способны защитить Альбедо от всех трюков агентов. Или ты думаешь, что после одного поражения Двор исчерпал все средства? …      — … Я всего-то предложил расслабиться, - с тусклой ухмылкой ответил фантом.      Непринуждённость юнца окончательно взбесила Бао. И вот Это собирается учить его сына защищаться…! Раз уж выдалась возможность, нужно вставить немного ума в эту пустую голову.      — Знаешь, в чём наша проблема…? – спросил мужчина, полностью разворачиваясь к собеседнику. Не боясь, взглянул в красные глаза. – В том, что ты и есть самая большая угроза для него.      Мор резко прекратил разминку. Фраза задела в нём что-то глубокое, заставив забыть о любой иронии.      — Повтори, - угрожающе потребовал он.      Старик даже бровью не повёл. Давно уже перестал бояться алых глаз, то ли от того, что привык, то ли от банальной усталости.      — Сейчас Альбедо набирает влияние, - начал он. – И я горжусь им, что бы ты себе там не думал. Раз уж заставил даже местных дворян согласно кивать, то и весь регион скоро встанет под его начало. Если будет на то воля Архонтов, сумеет как-то договориться с Двором, и тогда станет правителем региона. Впишет себя в историю семьи, как величайший её потомок. Но его увлечение тобой, болваном…      Послышался хруст костяшек. Гость вдруг принял вид разочарованный.      — Мне казалось, мы уладили это, хоть на время. – Парень весь напрягся, предчувствуя недоброе. – Тебе было достаточно закрытой двери.      — Даже не думай, что я принял всё! Если я сказал научиться закрывать за собой дверь, то мои слова значит только это и ничего больше! – Бао с омерзением осмотрел юношу, подойдя на пару шагов. - Вдруг в следующий раз за раскрывшейся дверью окажусь не я, а горничная? Или дворецкий! У каждого из них родные, друзья и просто знакомые, и у всех у них есть язык! – Он перешёл на тон возвышенный, словно пытаясь задавить парня авторитетом. – На Тейвате не в чести такие баловства. Даже аристократы, вроде Кайри, скрывают подобное. И сейчас… Сейчас, когда Альбедо набирает могущество, любой нехороший шепоток о его с тобой забавах обратится слабостью, и найдётся орда желающих ухватиться за неё. О, милосердные Боги, да даже не будь этого! Я бы предпочёл, чтобы он был хоть с собакой, но не с тобой! И дело тут не в том, что я вот такой плохой отец, обиженный на всех. Просто не я один здесь гнилой.      На этих словах глаза фантома уже загорелись. Двое встали друг напротив друга; каждый сверлил противника неотрывным взглядом. Могло хватить одной искры, неосторожного движения, неправильного взгляда…      — Может ты смог пустить пыль в глаза Альбедо и Рэйн, - продолжил Бао. - Но меня тебе не одурачить. Я всегда узнаю убийцу. – На лбу проступили капли пота от нетерпения… - Не хочу и представлять, скольких ты убил. Все мои надежды лишь на то, чтобы однажды Альбедо очнулся и посмотрел на тебя трезвым взглядом.      Морскитар чувствовал, как душу окутал огонь. Да кто этот старый такой…? Что он может знать?! Сам провалился в пороки, и не ему обвинять фантома в чём-то. Однако гость заметил забавную иронию и посчитал долгом поделиться ею…      — “Трезвым”, старик? …      Уже не стояло вопроса: “Драться или нет?” Осталось лишь дождаться, кто первым нанесёт удар. Оба они горели ненавистью и оба же были уверены в своём превосходстве. Возможно, только настороженность ещё держала их от того, чтобы броситься с кулаками на недруга. К тому же в Море, не смотря на искреннее презрение, зародилась капля уважения к старцу. Тот смотрел на него уверенно, даже когда его душе подарили долю неестественного страха.      Внезапно открылась входная дверь.      Фантом тут же почувствовал родную душу поблизости, да и Бао увидел за спиной противника появившиеся глаза цвета морской волны. Альбедо вошёл в довольно бодром настроении, вот только оно пропало, стоило взгляду упасть на развернувшуюся сценку. Он встал на месте, и первыми его словами стали:      — Не смейте.      Они подействовали на спорщиков, как на сонного человека холодная вода. Мысли о драке пропали, оставив двух с ощущением своей же глупости. У каждого пронеслась одинаковая мысль: “Я правда трачу на Этого силы?”      Бао первым отошёл подальше от противника, посмотрев на сына извиняющимися глазами, и поспешил удалиться из зала. Всё же, это не к нему тот сейчас пришёл…      Стоило двери закрыться за отцом, как Альбедо медленно сбросил свой белый плащ и снял рубашку, оставшись в одной майке. Его неспешность красноречиво давала понять, что он думает о случившемся в этой зале.      — … Он ведь пожилой человек, - наконец, сказал он. – У него уже не тот возраст, чтобы ввязываться в драки. Понимаешь это?      Морскитар виновато отвёл глаза. Ему нечего было сказать – никакими словами не оправдаешь намеренье побить чьего-то отца. Да и оправданий фантом от себя, как всегда, не потерпел бы.      — … Оба хороши, - вдруг добавил светлый, вставая посреди зала. – Я всё жду, когда он, наконец, найдёт в себе силы задушить эту глупую гордость. Вам двум правда нужно закопать топор войны.      Светлый заметил, как на лице воина проступила целая палитра чувств: ностальгия, злость, обида. С этим же набором эмоций в голосе Мор сказал:      — Дело не в “войне”. – Он с заметной тяжестью отошёл от камина и зашагал в центр зала. - Просто ненавижу, когда он прав. …      Юноши стояли друг напротив друга в боевых стойках. Ещё ночью решили, что светлому нужно больше тренировок, даже если для этого придётся раздвинуть график работ. Правда, теперь у них не было деревянных мечей и прочего “ненужного хлама”, как выразился фантом. Для оттачивания чувств и реакции лучший выбор – рукопашный бой.      Белокурый чуть топтался на месте, не спуская с противника глаз – разогревал мышцы и дыхание. На время спарринга Мор попросил представить, словно он - тренировочный манекен. Очень подвижный манекен… Условие победы – суметь ударить в корпус.      Архитектор помнил уроки – пошевелил дредами за головой, открывая себе целую карту из чувств. В мгновение увидел десятки вариантов, как фантом мог двигаться. Мрачный парень перемешивал карту намерений каждую пару секунд, усложняя задачу. Это оказалось интересней, чем с Джинн…      Альбедо резко сорвался с места, пытаясь сыграть на внезапности. Первый удар пришёлся воину в ладонь, второй в предплечье. Светлый наносил широкие удары с разных сторон, запутывая парня, часто отступал. Глухие шлепки кулаков о ладони кричали об одном – защиту Мора так не пробить.      Минуту светлый юноша провёл в непрерывном поиске уязвимого места. В какой-то момент уже начали болеть костяшки пальцев, и парень отступил на пару шагов, восстанавливая дыхание.      — Сбавь напор! - сказал Морскитар. – Не полагайся на силу. Твоё преимущество – скорость!      Белокурый поспешил подтвердить его слова – быстро покрыл расстояние до противника и тут же отскочил вбок! Кулак прошёл по дуге, лишь чтобы снова угодить в руку мрачного у самого его плеча.      Архитектор проводил целые серии ударов. Их точность и постановка были идеальны, но соперник всё время на шаг впереди. Один раз, когда удалось чуть поднырнуть, Альбедо ударил апперкотом, но воин схватил его за предплечье и дёрнул к себе.      — Ты быстро бьёшь, и это отлично! – проговорил фантом, серьёзно смотря парню в глаза. – Но сейчас думай не о руках. Сосредоточься на чувствах.      Мор отпустил его руки и снова встал напротив, предлагая попробовать ещё раз.      Белокурый понял, что стандартные методы с этим противником не сработают. Пришло время импровизации. Юноша сделал глубокий вдох и с новыми силами кинулся в атаку. Нанёс пару незначительных ударов – усыпил бдительность. Потом же резко придвинулся, дав Морскитару снова схватить себя за предплечья и развести руки в стороны, словно на распятии. В тот же момент Альбедо со всей силы зарядил фантому коленом в живот!      Мор согнулся со сдавленным хрипом и страдальческим выражением на лице. Светлый юноша мигом потерял весь запал и, стоило рукам освободиться, бросился к парню.      — О, Боги, прости! – говорил он, положив ладони на плечи воина. – Не рассчитал удар, слишком разогнался! Прости, пожалуйста.      Альбедо был так занят извинениями, что не заметил, как на лице мрачного парня расцвела хитрющая ухмылка.      — Я не хотел… - с сожалением прошептал архитектор. За мгновение, как его талию обхватили!      Не успел парень опомниться, как они уже падали на пол – Мор утянул его. Потом глухой звук падения, а дальше тихий смех воина под яростные возмущения белокурого. Альбедо буквально лежал на парне с чётким ощущением, что от удара спиной об пол тому было куда больнее, чем от колена. Раз десять уже назвал этого мерзавца болваном, а тот всё лежал довольный, даже когда юноша пару раз со всей злостью ударил его в плечо.      Вдруг Мор нежно обхватил его лицо ладонями, сгоняя выражение иступлённой ярости с него. Подержав так пару секунд и убедившись, что светлый остыл, он, гладя шёлковые волосы, мягко посоветовал:      — И не позволяй себя обмануть. Врага не нужно жалеть, его нужно побеждать. Это в твоих силах.      Светлый так и застыл с внезапно проступившей лёгкой улыбкой. Теперь, когда злость ушла, он с приятными чувствами приметил, что в последнее время всё чаще слышит смех милого. От мыслей, что это его заслуга, желание прибить Мора как-то резко поубавилось.      Они сидели на полу, давая себе небольшую передышку. Всё же, пускай и с очевидными поддавками, но Альбедо победил, а потому имел полное право на минуту отдыха. Звуки работ за окном поутихли, говоря, что рабочие начали расходиться по домам. Поместье было отмыто, остатки сада ухожены, а Иеротитан – на счастье всем – сыт. Оружие из того было, конечно, превосходным, но вот содержать его оказалось так же непросто, как маленькую армию – ел за целый полк крепких ребят.      — Быстро учишься, - похвалил мрачный гость партнёра. Воин и в такой момент сидел сгруппировавшись, готовый хоть сейчас вернуться в драку. – Главный просчёт – даёшь себя схватить. Как уже говорил, твои преимущества - ловкость и гибкость. Постоянно двигайся.      — Понятно. Буду стараться, - заверил юноша, забрасывая голову назад и закрывая глаза. После всей бумажной волокиты размяться оказалось удивительно приятно.      Почти сразу архитектор задался одним вопросом, заставившим его вернуть взгляд к напарнику. Тот сидел абсолютно спокойно, и думать забыв про недавний удар.      — … Тебе что, правда не больно?      Вопрос прозвучал немного глупо. Шрамы, покрывшие руки гостя сами отвечали: “Бывало хуже. Намного”. Однако беспокойства светлый оставить не мог. Мор же ответил с ухмылкой:      — Хочешь фокус?      Альбедо кивнул в предвкушении. Можно подумать, архитектор смог бы отказать… Похоже они оба были склонны к глупым вопросом.      Морскитар вытянул вперёд руку, указав на предплечье, будто прося присмотреться. Сам же чуть прикрыл глаза и сосредоточился… Послышался слабый треск, как от растягивающейся кожи, и на глазах белокурого часть руки сменила цвет на бледно серый и даже на вид стала прочной, как камень! Шрамы на предплечье стали схожи с трещинами на скульптуре.      Фокус возымел удивление от зрителя. Альбедо аккуратно прикоснулся к огрубевшей коже, проводя пальцами по краям твёрдого участка. На ощупь было отдалённо похоже на костяной панцирь, какой бывает у моллюсков.      — Железная плоть, - оторвал гость напарника от наблюдений. – Ещё один мой навык. – Вдруг Мор заметно побледнел. Поспешил вернуть руку в исходное состояние; панцирь словно растворился в руке. – Выматывает… Хватает, чтобы спасти жизнь, но не больше.      Время всё идёт, а сюрпризы не кончаются. Архитектор уже не задавался вопросом, что фантом ещё умеет: интересовало скорее, есть ли что-то, чего Не умеет.      — Внушаешь страх, командуешь живыми созданиями, обрастаешь панцирем… - С юмором добавил: - Я ничего не упустил?      — Хм… Есть ещё. – Он скрестил ноги перед собой, став на мгновение похожим на настоящего наставника, умудрённого годами. – Фантомы различаются не только дредами. Способности каждого уникальны и разнятся даже по количеству. У большинства только одно умение. Таких называют “огни”, потому что чаще всего они управляют пламенем. – Морскитар вкладывал в слова эмоций больше обычного, словно учитель, пытающийся сделать урок интересным. – Есть ещё “громы”. Шумные. Два-три умения и, обычно, полное безрассудство. Праздные. Мне же повезло быть в третьей группе. – Рассказчик чуть улыбнулся и с необычной грустной ностальгией продолжил: - Названия нет. Но мой учитель прозвал нас: “Везучие твари”. От четырёх умений и предела нет.      Альбедо хотел спросить, какая четвёртая способность есть у парня, однако воздержался: друг выглядел не слишком весёлым от своего рассказа. Что бы он не вспомнил, это было очень неприятно… Вместо этого юноша решил, наконец, рассказать то, что хранил в памяти всё это время, раз уж разговор зашёл в такое русло.      — Мор, скажи… Тебе встречались те из наших, что могли… поднимать камни? – На него удивлённо взглянули, заставляя чувствовать себя ещё более нелепо. Да, белокурый твёрдо хотел узнать больше, но вот правильные слова подобрать было сложно. – Скажем, чтобы мог поднять предмет в воздух. Просто…, когда ты отправился на континент и Кайри сказал мне об этом, произошло кое-что. Не уверен, что именно. Мне было так больно и от эмоций во мне нечто пробудилось. – Устало вздохнул. - Камни взлетели над землёй, да ещё этот стул…      — Телекинез?! – воскликнул Мор, схватив собеседника за руки. – Не шутишь?!      Одни только глаза архитектора в этот момент ответили ему. Какие уж тут шутки.      Морскитар оглядывал парня с головы до ног снова и снова, будто считал его каким-то наваждением. Под конец осмотра фантом иронично усмехнулся себе под нос, а, когда обратно поднял глаза на милого, уже весь светился гордостью.      — Такая красота, ум, да ещё и редкий дар. Ты однажды сказал, что чувствуешь себя слабым рядом со мной, – припомнил он, ласково массируя пальцы парня. - Рядом с тобой Альбедо, я чувствую себя неудачником. Один из миллиона рождается телекинетиком!      Восторг его был столь большим, что слушатель сам почувствовал радость, поднимающуюся в груди. Многое ему ещё было непонятно, однако сейчас было важно только лицо “наставника”. Чувствует себя неудачником…?      — Что же… - Альбедо положил ему ладонь на щёку с добродушной улыбкой. – Значит, мы квиты.      — Но в одном мне точно повезло, - откликнулся гость приобнимая любимого за талию.      Хотя в последний раз такие объятья кончились коротким и обидным падением на пол, архитектор почувствовал, как напряжение покидает тело. В зале вдруг стало намного теплее. Постепенно желание сказать что-то начало казаться бессмысленным – дыхание рядом говорило больше, нежели слова. Чем ближе, тем красноречивее…      Поцелуй был не глубоким. Мор экономил силы в юноше – тренировка ещё впереди, да и Альбедо старался не слишком раззадоривать любовника. Одной искры порой хватало фантому, чтобы вспыхнуть страстью, так что белокурый оставался осторожен. Однако и остановиться едва мог…      Фантом чувствовал, как ему на грудь легла мягкая рука, создавая приятное тепло в теле. Понимал послание – не в планах сейчас было заниматься чем-то большим, но иного и не хотелось. Мрачный юноша медленно ласкал податливые губы парня, мягко притягивая к себе. Пускай всё было нежно, напора воина хватало, чтобы кончики языков соприкасались. Нравилось думать, что поцелуй - награда мальчику за труды.      Мор нехотя разорвал сцепку губ, чуть отодвигая светлого от себя. Горячее дыхание ещё ощущалось на коже. Словно бархатом провели...      — Продолжим? – с энтузиазмом спросил Альбедо, привставая с пола.      Достаточно уже отдохнули. Пора было продолжить спарринг, пока рвение сохранялось. Однако воин почему-то не спешил вставать. Прислушивался… …      Глядя на сосредоточенное лицо гостя, архитектор и сам насторожился. Лишь один раз видел фантома таким – в день, когда на улицы вышли толпы людей, гонящие инквизиторов из города. Памятуя о переменах, наступивших за этим, Альбедо начал вслушиваться в каждый шорох с не меньшей внимательностью. А ведь так хотелось прожить хоть день без сюрпризов!      Внезапно снаружи дома послышались разговоры и громкие претензии рыцарей Ордо. Затем короткая ругань одного знакомого возвышенного голоса, и грохот дверей парадного входа. Тут же поместье наполнилось пьяными песнями в дуэте с недовольным ворчанием. Вошли всего два человека, а шуму было, как от целой толпы! Прибавилась ещё и брань двух стражей из Фавониус, что наблюдали за вошедшими.      Альбедо первым вышел из зала и направился в коридор, дабы встретить гостей. По-быстрому надел обратно плащ, хотя, судя по пьяному говору, это точно не был кто-то с деловым поручением – можно и без официоза.      — Да стой же ты ровно! – только и слышалось из коридора. Голос Кайри был как никогда раздражённым.      Архитектор слышал, как прозвучал ответ из каких-то невнятных звуков. Кто бы не сопровождал аристократа, он сумел влить в себя очень много, раз дошёл до такого состояния. Когда же белокурый завернул за угол и было уже направился прямиком к парадной, как прямо ему под ноги с криком упал Некто, разодетый в помятый светло-зелёный плащ. Упал с визгом таким пронзительным, что Альбедо отступил на шаг, чувствуя, как сердце бешено заколотилось.      Уронивший пьяного юношу Кай даже не думал помогать тому подняться. Видел, что мальчишке и так хорошо: лежит, смеётся, пытается петь древнюю, как мир, песенку про одуванчики.      — О, Альбедо! – неестественно радостно воскликнул рыжий. – Как же радостно снова встретиться. Теперь я не один буду свидетелем чудесного события!      Жёсткая ирония пропитывала каждое слово. Будь парень сейчас в сатирическом спектакле, зал бы аплодировал стоя, но Альбедо было не до юмора.      — Кай, ты кого привёл? – спросил он, аккуратно обходя нежащегося на холодном полу мальчонку. – Что происходит?      Лицо аристократа стало столь наигранно-напыщенным, словно он весь день ждал этого вопроса; выпрямился и радостно сказал другу:      — Происходит чудо и прямо на твоих глазах. Поверь, Альбедо, этот день запомнится надолго… - Он пригладил волосы и, указав на валяющегося в пыли и слюне юнца, торжественно произнёс: - Узри Бога Мондштадта! Барбатоса! …      На этом месте аплодисменты посетителей театра переросли бы в чистый экстаз. На фоне смеющейся толпы архитектору, наверное, уготована судьба единственного зрителя, что не понимал бы этой странной, дикой и бессмысленной шутки. Юноша переводил взгляд с пытающегося встать юнца на рыжего друга, не находя, за что зацепиться.      — Что такое, Альбедо? – спросил Кай, отыгрывая роль возмущённого проповедника. – Ты не признаёшь его сияющего лика? Не чувствуешь божественного духа, коим преисполнено каждое его движение?!      На этих словах “Барбатос” издал неприятный тошнотный звук, намекающий, что, как минимум дух вина в нём так и просится наружу.      В полной растерянности светлый парень старался расспросить друга, кто это и что делает в поместье, однако винодел отделывался ничего не значащими фразами и театральщиной. Так продолжалось ровно до того момента, пока из-за угла не появились кроваво-красные глаза…      Пьяный юноша, наконец, сумел подняться и даже пару мгновений простоять на ногах, прежде чем колени подкосились, и он снова упал. На сей раз рухнул прямо на прочно стоявшего воина. Словно о статую ударился…      Два друга, стоявшие в коридоре, наблюдали, как мальчик обхватил талию Мора и, цепляясь пальцами за серую майку, поднялся. Когда посмотрел парню в горящие глаза, Кайри подумал: “Лишь бы не упал снова”.      — Это ты! – вдруг радостно воскликнул мальчик, чуть пошатнувшись. Оглянулся через плечо, увидев белокурого. – И алхимик тоже здесь, хе-хе! Я вас иск… - Снова чуть не рухнул, но в последний момент зацепился за фантома, как за фонарный столб.      Альбедо предчувствовал нехорошее. Уверен был, что Мор сейчас задаётся теми же вопросами, что и он, вот только в прошлый раз мрачный парень решил проблему с одним пьяницей просто – отправил на отдых в темницу. Стоявшие за дверьми рыцари Ордо были своеобразным искушением. Однако архитектор заметил, что Морскитар… даже не шевелится.      Нечто тяжёлое возникло в воцарившейся тишине. Нечто гнетущее. Фантом смотрел на нежданного гостя взглядом солдата, что внезапно для себя не понимал, друг перед ним или враг. Его глаза осматривали мальчонку внимательно, да так угрожающе, что сам выпивоха замер, будто ожидая удара. Лишь лёгкая ухмылка выдавала в нём странное удовлетворение от происходящего.      Альбедо наблюдал за затянувшейся сценкой. Понимал: Мор видел в юнце что-то, чего не видят прочие. Только так можно было объяснить этот цепляющийся за каждую пуговицу взгляд… Наконец, мрачный юноша обратил лицо к нему, указал пальцем на едва держащегося пьяницу, и изрёк самые холодные слова, что Альбедо от него когда-либо слышал:      — Что Это? …      Ни рыжий аристократ, ни белокурый юноша не могли произнести и звука. Удивительное это чувство – незнание. Непонимание, что сказать… Каким вообще может быть ответ на такое? Да и почему внезапно фантом обратиться к живому человеку столь бесчувственным словом – “что”?      Пьяный гость, впрочем, не показался оскорблённым, а даже напротив: сумел выпрямиться, уверенно посмотреть на мрачного парня и на удивление собранно сказать:      — Бог и покровитель песен. Тот, для кого мир всё время тесен. – Улыбнувшись получившейся рифме, гость добавил: - Но неверие погасит нашей беседы азарт. Так что зовите меня просто – безымянный бард.      Мальчик изобразил что-то вроде поклона. Тут же не удержался на ногах и начал падать назад. Мор схватил его за руку, сдавив так сильно, что парень аж застыл, мелко задрожав. Кай взглянул на стоявшую в нелепой позе парочку и чуть не засмеялся; двое словно замерли в танце.      — “Бард”, говоришь… - вырвалось у фантома полушёпотом. Тут же спросил: - Безымянный?      — Да, хе-хе… - Он подтянулся к воину, где-то, всё же, найдя силы стоять ровно. – Имя Барбатос, смотрю, вам пришлось не по нраву. Хотя, можете звать меня, скажем…, Венти.      На этом слове глаза воина странно блеснули. Альбедо не мог объяснить это ничем рациональным, но создавалась ощущение, словно эти двое говорили на понятном только им обоим языке. Жесты, движения взглядов, слова… Всё не с проста.      — Мы встретились с этим сумасшедшим на улице, - неожиданно сознался Кайри, складывая руки на груди. – Честно, я бы не привёл его сюда, не поделись он кое-какими новостями… Будете впечатлены. – Не надеясь уже привлечь внимание пьяницы, аристократ открыто попросил: - Барбатос. Или как ещё ты там себя называешь… Расскажи им то же, что и мне.      Венти оказался бардом до мозга костей – едва ему уделили внимание, как он тут же выпрямился и взял себя в руки, на жалкое мгновение перестав походить на малолетнего выпивоху. Наконец, смог отлепиться от Морскитара и встать посреди парней, словно меж благодарной публики.      — Мне известно, как вы ждёте гостей из Двора, - собранно сказал малец, шокируя одними этими словами. Никто, кроме узкого круга, не мог знать о визите послов… - Простите, но вашу радость мне придётся разрушить. Делегацию возглавляет лорд Камисато Аято.      Бард направил взор к рыжему виноделу, будто прося всех присутствующих послушать теперь его. Кай же не преминул дополнить:      — Если вкратце, послов сопровождает демон в человеческом обличии. – Тактично кашлянул и закончил: - Демон с самым добреньким личиком, что возможно представить.      На короткую, но захватывающую речь, Венти ответил мягким кивком. Снова взял слово:      — Мало того, никто не собирается договариваться с вами, каких бы сладких слов они не написали вам в своих письмах. – Мальчик посмотрел на мрачнеющего Альбедо со взглядом извиняющегося ребёнка. – Простите, господин алхимик. Не хотелось бы разбивать ваших надежд… - Он вытащил откуда-то изнутри корсета бумажный конверт, скреплённый столь знакомой печатью Двора Феникса. Видно, что письмо уже вскрывали. – Вот это послание я… позаимствовал из горного монастыря к югу отсюда. Десятки таких разошлись к тем актёрам, что будут играть послов перед вами.      Белокурый принял конверт, быстро развернул и достал письмо. До последнего не хотел верить в слова гостя – всё ведь было так хорошо! Однако стоило глазам пройтись лишь по началу текста, как искра надежды начала затухать. Написанное в Этом письме было куда свойственнее агентам, чем та учтивая чепуха, что они прислали недавно.      — … “Убедить сдаться”, “не делать уступок”, “угрожать изоляцией”, - процитировал Альбедо самые приметные фразы. – Они отрежут Мондштадт от внешнего мира, если мы не подчинимся. Заморят голодом.      Степень идиотизма этого плана едва получалось представить. На что надеются эти болваны? На то, что Иеротитан не выйдет за пределы города? Что не прорвёт блокаду? Однако у светлого юноши сохранялось стойкое ощущение – это лишь подготовка к чему-то более значимому. Скрытному. Агентам вдруг понадобилось придержать их в городе…      — Ничего не бойтесь! – воскликнул Венти, опять по-пьяному закачавшись. – Больше я не оставлю этот город! Мой народ снова питает меня молитвами. Я бодр и свеж…!      На словах “бодр и свеж” бард в который раз потерял равновесие. Уже на пути к полу его подхватил Мор. Фантом позволил теряющему чувства юношу лечь себе на спину – юнец тут же задремал на удобной “лежанке”.      Это был один из тех немногих случаев, когда Альбедо не понимал, что предпринять дальше. Бард ввалился ему домой и за считанные секунды разрушил все планы на будущее. Пускай это и не личная заслуга Венти – архитектор всё равно будет вспоминать его, как вестника рока.      Кайри без удовольствия наблюдал за развернувшейся картиной. Белокурый друг стоит весь опечаленный; только-только вошедший во власть, он уже понял смысл выражения “шатающийся трон”. Инквизиция не успокоится, пока не изведёт весь город и его лично, а средства… Средства для них всегда оправданы целями. Мрачный фантом же выглядел куда увереннее, пускай и настороженней обычного. Должно быть, в его представлении нет разницы, сколько армий обращать в бегство. За ними сила, да, но вот приток случайных жертв… Он так не исчерпается никогда.      — … Пойду, отнесу этого Пернатого наверх, - разорвал тишину воин, а после поволок обмякшего “Архонта” к лестнице.      — Пернатого? – спросил Альбедо, сжимая проклятое письмо в кулаке. – Почему пернатого?      Уже поднимаясь вверх, фантом ответил ему:      — “Вен’нти” с р’льехского означает “несущий перья”. …      В поместье было много маленьких гостевых комнат, пустующих и заброшенных. После появления Рэйндоттир самый последний угол в доме заблестел, однако крохотные гостевые всё так же выглядели покинутыми. Идеально, чтобы спрятать нежданного гостя.      Мор выбрал самую далёкую из комнат, где даже уборщицы вытирали пыль в последнюю очередь. Туда он занёс Архонта, постепенно забрасывающего свою театральщину. Больше нет фальшивого сопения, хотя материальная оболочка Повелителя ветра всё так же безвольно болталась у воина за спиной, не в силах совладать с опьянением. Это же надо так напиться… Рано было судить о силе мальчонки, но ветер его точно сопровождает. Он в самой его голове…      Фантом аккуратно положил парня на ухоженную кровать, придвинутую к стенке, накрыв белой простынёй. Пытался проявить что-то вроде почтения, хотя сам никогда не испытывал трепета перед Земными божествами. Особенно теми, что не из его родного мира…      На этом можно было и закончить – гость в постели, друзья ждут внизу, но Мор не ушёл, нет. Он остался: пододвинул к кровати одинокий стул, стоявший в углу, и принялся разглядывать нового знакомого. Дух того выглядел… любопытно. Необычно слабо для божества, пускай и сотканного из одних только молитв.      — … Они хорошие, - наконец, изрёк Венти, открывая глаза. – Алхимик и винодел. Жаль, что не поверили мне. Могли бы все вместе сесть за столом и поговорить без… знаешь…      Он обвёл глазами комнату с долей грусти, словно она была его тюрьмой.      Напиться, а потом пытаться поговорить… Либо Барбатос покровительствует и юмору тоже, либо песни – единственное поместившееся в маленькую голову.      Собеседники обменивались взглядами, способными сказать больше слов. Фантом не испытывал и капли того трепетного восхищения, что излучали верующие у статуи, а во взгляде Архонта появилась тень вины. Венти уже знал, что скажет юноша. Какое обвинение выдвинет…      — Пришёл спасать Мондштадт? – сухо спросил Мор. – Немного припозднился.      — Угу. На лет пять-шесть, - с поразительной самоиронией согласился юнец. В нём чувствовалась усталость. – И сейчас ты спросишь: “Где ты был, когда храмы рушили? Когда людей лишали веры…” (Рекомендуемый трек - https://www.youtube.com/watch?v=KqIads_qkpQ&list=PLgIMa-pW67mHjp4ACirkcA9rPj8J5Hd5A&index=2 )      Лучи палящего солнца врывались сквозь окно, прожаривая комнату изнутри. На улице сегодня не было такого зноя, но в сухой комнате, скрытой от малейшего дуновения ветра, оказалось душно и тяжко.      Пьяный юноша повернулся к стенке, заворачиваясь в простыню. Капли пота уже виднелись на его лбу.      — Слишком поздно я понял, что связать себя узами с чем-то или кем-то бывает важнее слепой свободы, - скорбно произнёс он. – Когда… Когда я спохватился, было уже поздно. Статуи сняты, верующие разогнаны или мертвы. Это был кошмар… Свобода – моя стезя. Открывать важность привязанности было… непросто. Из-за этой медлительности люди пострадали… Хм. – Его голос стал мёртвым и безжизненным. Что-то в нём даже намекало на зарождающиеся слёзы. – Если так подумать, я заслужил всё, что со мной происходило дальше. Угасание, падение, блуждание в пустоте… Достаточная ли это плата за всеобщее горе? Я должен был сразить обидчиков моих людей штормами и смерчами… Но меня рядом не было.      Барбатос плотнее укутался и умолк. Лишь тяжёлое дыхание и редкая дрожь говорили, что парень ещё не провалился в сон.      — … Поможешь нам? – уже чуть смягчившись спросил Морскитар.      Возможно, Венти снова начал притворяться вдрызг пьяным или просто не хотел говорить на эту тему вовсе, но его ответ оказался абсолютно отвлечённым и легкомысленным.      — Хах… Вы милая пара. Ты и алхимик. Я видел, как вы гуляли у моей статуи… Ах, так вдохновляюще. Любовь прекрасна.      Внезапно для самого себя Архонт погрузился в тяжёлую ностальгию. Должно быть, собственное прошлое - это единственная тема, на которую он не захотел бы сочинять песен.      — У меня тоже был очень близкий друг… Когда-то очень-очень давно. Столетия назад. Он был совсем юн, но более всего я желал, чтобы мы стали не просто друзьями и напарниками. Так хотелось наполнить его сердце теплом… - Венти с хрипом приподнялся на локтях, всё ещё скрывая глаза от собеседника. Сквозь хрипы прорвался сдавленный болезненный смех. – Правда, я оказался бы на редкость ужасным парнем, это точно. Мой возлюбленный… умер. Погиб в бою, приняв две стрелы в сердце. А я даже не знал его имени…! …      Морскитар смотрел на гостя и видел убитое горем существо, топящее тоску на дне бокала. Боялся представить, сколько столетий Архонт провёл в пьянстве и разгуле, стараясь погасить боль. Теперь понятнее, как Повелитель ветров мог упустить момент падения Мондштадта: нелегко замечать что-то, пока внутри вина больше, чем крови.      — Безымянный бард? – вспомнил Мор слова божества.      — Угу. Вот это… - Барбатос посмотрел на фантома, пригладив ладонью щеку и растрепавшиеся волосы. – Это его лицо. Его тело и глаза. Знаю, я отвратительный воздыхатель и ещё худший Архонт… А потому за мной право хотя бы побыть ему вечным памятником. В этом-то я не провалюсь….?      Воин не стал ничего говорить в ответ. Сейчас лучше было не трогать паренька – любые утешения лишь сильнее надавят на загноившуюся рану. Стоило оставить Венти одного, пока тот не протрезвеет или, хотя бы, не выйдет из печали.      Фантом встал со стула, направился к выходу и тут же почувствовал на своей руке слабую хватку.      — Никогда не оставляй его, - превозмогая усталость попросил Венти. – Алхимика… Что бы ни случилось… Даже если придётся изувечить себя, вступить в сговор с заклятым врагом…! Не важно. Поверь… Только потеряв понимаешь, насколько же сильно любил.      Архонт заметно качнулся. Вино тянуло обратно в постель, но желание увидеть реакцию фантома на просьбу ещё держало парня от падения.      Мор молчал, ожидая, когда Барбатос, наконец, отпустит его руку. Всё затянулось… Аккуратно, дабы не показаться грубым, воин снял с себя чужую кисть и с преисполненным ужасающей тоской лицом сказал лишь два слова:      — Я знаю. (конец трека) …      Тихий хлопок закрывшейся двери разнёсся по коридором гулким стуком. Морскитар оставил юношу в комнате; когда уходил, тот уже заворачивался обратно в одеяло с головой.      Фантом чувствовал себя подавленно. В попытке расслабится, он опёрся спиной о дверь и с громким выдохом прикрыл глаза. Никогда Мор не был человеком, что ворошил бы собственное прошлое, по сто раз вспоминая события минувших лет, однако такие вот разговоры заставляли вновь переживать прожитое. Снова чувствовать давно задавленную горечь лишений. …      Сомнительное благо, но настоящее было не менее тяжёлым, чем прошлое, а потому сосредоточиться на нём было легко. Предстояло очень быстро думать… Хотя подсказка, невольно данная Барбатосом, навела на интересную идею. Интересную и противную. Очень противную… Да, Венти прав – иногда стоит объединиться и с самым злейшим врагом. Тем более если на кону судьба целого региона. Города, в котором живёт столь дорогой сердцу человек!      Придётся первым задушить в себе гордость…