Спасай себя

В классе учителя ещё нет, поэтому подростки почти спокойно сидят на своих местах. Они особо не шумят, не привлекают внимание, и, кажись, никак не заинтересованы в друг друге, держась только своих давно сформировавшихся компаниях. И пусть в остальных школах после каждого учебного года, для развития коммуникации, классы смешивают, и ученики оказываются в новом окружении, заводят новые знакомства, общаются, и в дальнейшей жизни им будет намного легче приспособиться к коллективу, – здесь этого нет. Из года в год, те же лица, те же группы, изгои и любимчики. Феликс продолжает о чем-то болтать и расспрашивать друзей, не упоминая ранее произошедшего. Джисон же ощущает неловкость, не понимая, почему не смог себя контролировать и держаться. Что стало с ниточками, связанными с уголками губ – когда те натягивались, слезы отступали. А теперь, где поломка в механизме, детально собранном из мелких частиц и крошек, осыпавшихся с четырнадцатилетнего мальчика? Хан пропускает всё мимо ушей, пусто пялясь на свою подошву, пока её не накрывает чья-то тень. К ним подходят несколько одноклассников, чтобы познакомиться с Джисоном. Ведь после урока «он слишком быстро ушёл». Парни предлагают вместе погонять мяч на следующей перемене, девочки же не высказали совсем никакого интереса, но иногда поглядывали, о чем те беседуют. Хан отвёл отказом, потому что немного занят, но обещает точно сделать это когда-нибудь позже. И пусть ему не нравится футбол, да, в принципе, не любит спорт, он попробует влиться в атмосферу класса, чтобы иметь более позитивные с ними отношения, а не стать замкнутым и загнанным существом, обговариваемое всеми. Допустил эту ошибку в прошлой школе, желая отгородиться от множества лиц в своём дне, а получился неким отродьем, вызывающий лишь скептические взгляды и пассивную агрессию. А его хорошие оценки, сделали из него «нелюдимую выскочку» для остальных. Он по-прежнему не хочет большого скопления возле себя, но уж лучше, чем пристальное слежение за ним и его действиями, переходящее в высмеивание простого существования. Так что Джисон с приветливой улыбкой ответит каждому и согласиться на любое безопасное предложение. Вылезет ли это боком и станут ли ним вновь потакать, исход неизвестен, а в любом случае он везде не положительный. С Хана берут «честное слово» перед тем, как вернуться на свои места. Прилично задержавшись, зашёл учитель математики, его уже представил Сынмин, когда троица шла от стадиона. Объяснившись за опоздание тем, что был в медпункте, ведь один из его учеников уже успел разбить нос, мужчина проходит к столу, разложив необходимое, он начал урок с новой темы: «Тригонометрические функции». Слушать учителя и записывая конспект, оказалась новой сложностью – Джисон частенько выпадал и о чём-то задумывался, не замечая быстро плывущего времени и тараторщины математика. Из очередных мыслей его вытягивает звук звонка. Взяв с собой ребят, они направились к завучу. На второй этаже прошли к кабинету, расположившемуся через шесть дверей от лестницы. Оставив парней в коридоре и предварительно постучав, Хан проходит внутрь, уже по привычке осматриваясь. Разумеется, просторный кабинет в белых тонах, с широкими арочными окнами, через которые пробивается свет, делая его ещё светлее. Парочка стеллажей с книгами, деревянный стол по середине, с компьютером и заваленный документами, кресло, за которым сидит женщина с ровной осанкой. В общем-то, не густо, но помещение не выглядит пустым.  — Здравствуйте, — кланяясь, проговаривает подросток, незаметно трудно вздыхая. Знает. Сейчас начнется, бумажки, росписи, расспросы, убеждения. Как ладит с одногодками, есть ли какие-то проблемные предметы, то-то, сё-то? Рассказ правил, что можно, что нельзя. И школа у них хорошая и дети, и вольётся он быстро, и кружки на выбор. Выбор, конечно, в том, в какой записаться, а идти или не идти, тут, как бы, ваше мнение не интересует. — Здравствуй, Джисон. Спасибо, что зашёл. Садись, — завуч указывает рукой на стул перед ней. Хан проходит вглубь и присаживается. — Я ознакомлена с документацией из прошлой школы и парой писем от учителей – по личной просьбе, – они очень лестно о тебе отзывались. Так что никаких проблем возникнуть не должно. Поэтому мне всего-то нужно, чтобы ты подписал парочку документов, — естественно, началось. Она достаёт несколько листов А4 из папки возле компьютера и протягивает их. — Вот, медицинская страховка от школы, твои родители вчера расписались, но требуется ещё и твоя подпись. — Хорошо, — бегло просмотрев содержимое, парень ставит кривую каракулю и отдаёт назад женщине. Ожидая на ещё что-то. — Спасибо. Джисон, не буду тебя задерживать, можешь идти, — складывая листы обратно в папку, госпожа Кон больше не поднимает на Хана взгляд. Как так, а как же нравоучения, поставления, хотя бы поведовать, что ждёт там за нарушение чего-либо? — Если будут вопросы или проблемы, всегда можешь обращаться.  — Да, конечно, — парень встаёт и идёт к двери. Ну и ладно, так даже лучше, быстрее справился, и игнорировать всё, что лепетали бы не пришлось. — Хорошего Вам дня. — И тебе, — слышит юноша, перед тем как захлопнуть дверь. В коридоре Джисон не обнаруживает друзей среди толпы учеников. Но, в общем, это не большая проблема, и, возможно, они куда-то срочно ушли, не успев предупредить. Хан просто решает сам дойти до класса и дождаться их там. На походе к ступенькам внезапно вибрирует телефон, он на ходу достаёт его, чтобы проверить сообщение, однако с резким поворотом в кого-то врезается и почти падает, если бы вовремя не схватился за перила. — Эй, смотри куда прёшь! — с раздражением проговаривает грубый голос, а Джисон выбитый из колеи чуть не расквашенным носом, пытается понять, что произошло. — Оглох что ли? — Я вообще-то по своей стороне шёл, — растеряно, но довольно громко бурчит, поднимая глаза на парня перед собой, тут же их опуская. — Ты ничего не попутал? — хватает Хана за воротник, приподнимая того на носочки. — Или то, что ты младше, тебе сыграет какую-то лафу? Что, тебе до сих пор не давали совета держать язык за зубами? — всё так же держа младшего и немного его потряхивая, спрашивает, будто скоро начнёт брезжить слюной. Он точно не в лучшем расположении духа, по виду видно, что пару раз приложить кулак к чьему-то лицу ему на раз два, ещё и мало будет. Неконтролируемая ярость одолевает старшеклассника, готового Джисона вбить в ступеньки. А того как парализовало, не может ни прощения просить, ни просто попытаться вырваться и сбежать куда глаза глядят. Вряд ли ему кто-то поможет, ученики, вышедшие на перемену, лишь подглядывают и проходят мимо, а парень уж точно самостоятельно просить помощи не будет, принимая любой исход своей невнимательности. А руки, укладывающиеся на плечи разъярённого, вселяют больше страха вперемешку с облегчением – успокоят они его или же подольют масла в огонь, под и так бурлящим яростью котелок? — Эй, ты чего проходу мешаешь? — появляется из-за спины рыжеволосый парень и переводит взгляд на сжимающиеся побледневшие костяшки на чужой рубашке. — Что случилось, зачем ты мучаешь бедного ребёнка? — лёгкая доля волнения проскальзывает, а глаза устремлены только на забитого испугом Джисона. — У него язык слишком острый и никакого уважения, — не отпускает, держит, и продолжает давить своей громоздкой и тёмной аурой. — Посмотри на него, он дрожит как осиновый лист, и вообще скоро расплачется. Я бы за такой твой взгляд, на месте вскрылся, а он ещё держится. Оставь его и пошли на поле, — предлагает аккуратно, стараясь не задеть детонатор, который вот-вот взорвётся и кому-то несдобровать, также с еле уловимым натиском освобождает Джисона из хватки. — Нельзя срываться на ничем неповинных, — он утягивает за собой брюнета дальше вниз по лестнице. — Ну, мелкий, тебе просто повезло, — на последок произносит, шипя сквозь зубы. Хан ещё немного стоит на месте, едва отходя от шока и унимая дрожь в ногах. До ужаса смешно, а, наверное, до слёз. Именно это должно было случиться в первый день, от короткого ещё и половина не прошла? Нарваться на новые приключения по чистой случайности и принимать свою участь истуканом. Теперь что ли вовсе голову не опускать и смотреть по сторонам в оба, а лучше третий глаз открыть, в придачу четвёртый и пятый на всякий. Совсем из класса не выходить. Только сейчас его полной мерой окунуло с головой в леденящую воду осознания. Почему он? Почему судьба не может оставить его в спокойствии? Почему о нем не позабудут, а Джисон превратиться в амёбное существо. Разве так сложно прекратить все эти испытания, к чему они вообще? Или он чисто для забавы, так просто: «заставить пройти через все возможное, и сколько он продержится»? Всего-то столкновение, всего-то его уже разобрали по кусочкам мысленно и намотали на перила изящной лозой. Только для Джисона ничего больше просто не бывает, будь то чуть не врезавшийся голубь или оторванная лямка рюкзака. По мелочи, и каждый день превращается в надоедливое нанизывание мелких петель паранои, продолжая удушающий шарф, вязаный годами. Как вообще рот открылся, чтобы выдавить первое предложение? Зашить бы и не распахивать. Защитная реакция в приоритете – помалкивать и сторониться, а тут прорвалось. Что с джисоновой дамбой терпение, раз просачивается вовсе не желанные эмоции, в каком месте трещина, утечка? Или переполнение? За последние недели не было никаких факторов, выводящих из строя. Ссоры только между родителями – привычно, почти обыденно; крик или причитания в сторону Джисона ни разу не впитывался в стены квартиры – относительно спокойный и послушный ребенок, выполняющий всё безоговорочно; выбираться из своей комнаты практически не приходилось, последние дни каникул в своем замкнутом пространстве наедине с собой; тягостные мысли, давно давящие на виски тупой болью, игнорируются давно, на постоянной основе, и осознаются только концентрацией на них; кошмары следуют той же дорожкой, что и раздумья, – в далёкие ломанные ящики спама в голове. Так откуда внезапные всплески? Долго ли продержаться бетонные стены, перед потом, который сравняет всё в полнейшее вязкое болото? Выдержат ли они, чтобы не замкнулись провода, разрядом кроша все кости, оставляя существо обмякшим нечто? Джисон идёт по коридорам средних классов, не желая пока возвращается на верхние этажи. Стоило бы проверить телефон, но он окончательно про него забыл. В черепной коробке по-прежнему все те же многолетние вопросы, замусоленные до дыр, сквозь которые ответов так и не видно. Никакие подковыристые методы решения не работают, будто только один вариант «ловушка». Одно слово, без выхода, отступи и забудь, прекрати ковыряться и биться над нахождением ответа – его нет. Поставленная задача с самого начала вела в тупик. Словно в младших классах, ты как идиот, фиговы часы сидишь с бабушкой над этой ерундой, ведь если есть условия, нужно делать, и всё доводы о тупости заданного в учебнике, канут в выгребную яму, вместе со здоровым сном. — Хани, ты чего тут? — Ли подбегает к парню, хватая за плечо, а тот вздрагивает, поворачиваясь с испуганными глазами к другу. — Что-то случилось? — Нет, всё в порядке, просто неожиданно, — он пытается сдержать рваные вздохи. — Я написал тебе, что мы решили сходить в туалет, и ты можешь подождать нас возле кабинета. — Но мы пришли, а тебя нет, — дополняет Сынмин, рукой зачёсывая свои волосы назад – открывая лоб. — А, я не видел, — в голове проматывается момент с вибрацией в кармане до стычки. — И решил пройтись, поблуждать немного, позже встретиться в классе. — Ну тогда ладно, — блондин зачем-то перехватывает его руку, замечая на себе вопросительный взгляд добавляет: — У нас ещё осталось время, давайте всё же покажем тебе всё здесь? — Да, Ликс, прав, — соглашается Мин. — Мы скорее всего успеем, в принципе, и показывать нечего, ты уже самое главное видел. Так начнём с первого этажа. — Идём, — уже на автомате беря их под руки, Феликс тянет к лестнице. Парни спускаются в холл, не заостряя на нём внимание, а Ли направляется в гардеробную с красной табличкой сбоку: «Верхняя одежда всегда должна оставаться здесь, в дождливые и слякотные дни обувь только сменная». За стойкой сидит гардеробщица, очень даже приятная женщина, без озлобленности на мир, наоборот, с тёплой улыбкой и мягкой приветливостью в глазах. Она также отвечает за связки от кабинетов, и, если что, всегда готова помочь. На первом этаже так же находится приёмная директора, которого Джисон ни разу не видела, а Сынмин лишь говорит, что он практически здесь не появляется; спортзал с раздевалкой, медпункт и расположение туалетов, завершают список по прохождению. Дальше парни вновь возвращается на второй этаж, бегло рассказывая про средние классы, актовый зал в конце коридора, правого крыла, и класс информатики. Те же уборные, коридоры, окна и лавочки для отдыха под ними. Как попасть к завучу Джисон знает, а кабинет школьного совета, потерянный где-то между классами. Остаётся на очереди третий заключающий этаж. Их разговоры ни о чем продолжаются, сопровождаясь громким хохотанием, дополняя такую же какофонию звуков вокруг. Слух разрезает крик, кажись, обращённый к ним: — Хей, Сынмин, Феликс, подождите! — запыхавшись, перед ними останавливается, рослый мальчик, улыбаясь во весь рот с невероятно глубокими и чёткими ямочками на щеках, которые вызывают странное желание в них ткнуть. — Господи, Нини, ты чего так бежишь? — недоуменно спрашивает Ким, и выполняет мысль Джисона, надавливая указательным пальцем на углубление на коже. — Когда ты прекратишь так делать? — мальчик по-детски насупливается, а грудь его часто вздымается из-за бега. — Никогда, — Сынмин легко пожимает плечами. — Так чё ты носишь по коридорам? — Я только сегодня утром приехал, и сразу на занятия отправился, не успев даже с вами увидеться, — уже отдышавшись, сообщает парень. — Вот, хотел поздороваться, а вы слишком быстро ходите. — А понятно, — говорит Мин и указывает рукой на Хана. — Кстати, это Хан Джисон, наш новый друг, и по совместительству ученик победивший на олимпиаде. — Я Ян Чонин, младшенький этих двоих, учусь в третьем классе средней школы. Приятно познакомиться, — кланяясь, произносит на одном дыхании. — И мне приятно познакомиться, можно и просто – Джисон. — Хорошо, — кивает Ян, улыбаясь, из-за чего его лисьи глаза превращаются в щелочки. — Что вы вообще здесь делаете, если даже ко мне не зашли? — уже обращается он ко всем. — Мы показывали Джисону всё да вся, — отвечает Феликс. — Тогда я пройдусь с вами? — с надеждой в блестящих глазках. — Конечно, Нини, почему же нельзя? — задаёт риторический вопрос блондин, и они вместе продвигаются выше. Акцентируя внимание на лаборатории, кабинете физики и психолога, который расположен рядом с учительской, парни заканчивают мини обход, вчетвером возвращаясь к классу старших. Ещё немного поговорив – «как прошли каникулы?», «как родители?», «почему самый младший выглядит как зомби, совсем не отдохнувшим, а синяки стали больше, чем были?» и т.п., договариваются собраться за обедом, Чонин уходит на свой этаж. *** Закончив с биологией, не запомнив ничего про биосистемы и их связь, потому что Джисон снова был погружен в свои раздумья. А сейчас мысли, конкретно, всё больше занимала стычка на лестнице, и вселяла уверенность, что это был только разогрев, и его всё ждёт впереди. Он понимал, что легко бы избили прямо на лестнице, он почему-то был в этом уверен. Конечно, как тут не быть уверенным, когда из тебя на ступеньках высасывают душу? Даже не то, что её вытряхивали физических, а этими глазами темными и неприглядными, которые забираются внутрь и наводят страх, парализует. Это лишь появление другого парня спасло его.  «Что же, наверное, и вправду лучше с ним не связываться, обходя седьмой дорогой.» — Джисон думает, как обойти все грядущие неприятности, не услышав звонок и слов учительницы про домашнее задание. — Эй, Хани, идёшь на обед? — щёлкая пальцами перед лицом замершего, спрашивает Сынмин. Парень не ожидавший этого, аж подпрыгнул и перевёл свой удивлённый взгляд на Кима. — Ты чего? Ты слишком много пугаешься. — Да, иду, — быстро протараторил Джисон. — Я просто задумался. — О чём, если не секрет? — вставая рядом с партой Хана и поправляя форму.  — А, да так, о впечатлениях сегодняшнего дня, — умалчивая подробности яркого эффекта произошедшего. — Кстати, а где Феликс? — не заметив того на месте. — Он сломя голову по звонку рванул в коридор. — Может, ему плохо? — Та не, он бы ещё на уроке вышел, даже если бы его не отпустили, тут что-то другое, — Сынмин осматривает на парту Ли. — Да ладно, он сам подойдёт. Так что идём? Нас Чонин возле класса ждёт, — с этими словами Ким направляется на выход. В столовой парни идут к привычному столику. Хан шагает, не отрывая глаз от пола, параллельно слушая разговор, но он точно чувствует, что кто-то на него смотрит, провожает до самого места. Сев, Джисон всё же поднимает голову и оглядывает помещение, однако не замечает ничьего внимание в свою сторону. *** — Аааа, Господи, я стал в тебя верить. И вы тоже сейчас поверите, а ваши челюсти разобьют этот пол, и вы до последних дней не соберёте свои зубы, а глаза лопнут и вытекут из глазниц от этой нереально-реальной новости, — Феликс забегает в столовую, несясь к друзьям, и почти что врезается в стол ладонями. — Мне с каждым днём всё страшнее и страшнее с тобой общаться, — Сынмин спокойно закидывает виноградинку в рот, будто не его сейчас чуть не сдуло от принесённого Феликсом ветра. — А можно все наши органы останутся целыми?  — Ща, подожди, подожди, от моего невинного сердечка сейчас поотрываются все артерии от счастья, — он держит руку на груди, а щёки пылают красным от бега. Или радости? — Блин, Феликс, ну серьёзно, я ем как бы, — Ким морщится, отталкивая от себя поднос, хотя аппетит присутствует, но уж лучше переждать все метафоры друга, и позже нормально поесть. — Выкладывай, что случилось? — Вы офигеете. Да у вас голова взорвётся от переизбытка эмоций, — он начинает активно махать руками, глубже вдыхая, и тут точно он скорее откинется от переизбытка кислорода. — Ликс, мы уже смирились, что ты монстр, и что от твоей новости вы останемся без конечностей, органов и всего остального. — Та не перебивай, — Ли делает жест ладонью, будто отмахиваясь от надоедливого насекомого. — Короочеее, — Феликс вновь повторяет вдох-выдох по несколько подходов, пока все остальные ждут «грандиозной» новости. — у меня есть номер Чанбина. — Ага, класс, — попивая холодный чай и не отрывая взгляда от телефона, Сынмин оттопыривает большой палец. — И это всё? — Ли недоуменно поднимает брови. — Хён, мы очень рады, — без энтузиазма Чонин повторяет за Кимом, показывая «класс». — Да вы серьёзно? И вы не хотите поинтересоваться как? — зрачки расширенные до предела, бегают по каждому по очереди, желая пробить интерес от друзей, но чем больше он смотрит, тем больше хочется обиженно отвернуться и сесть за другой стол. — Даже не знаю, пробрался в кабинет директора и украл его личное дело? Знаешь, там не только телефон есть, ещё адрес. Можешь потом как-то втихую пробраться, связать и скинуть в подвал. А потом облюбовывать его всю оставшуюся жизнь. С твоим милым личиком никто даже не догадается про маниакальные замашки. — Сынмин, ты это полегче, мы так-то свидетели. Мало ли нас тоже того, — внедряется Хан, не особо налегая на обед, ведь взял суп, яблоко и воду. — Джисон, и ты туда же?! А я хотел сделать тебя своим напарником, эти то тушки не такие уж лёгкие, — он надувает нижнюю губу, по-щенячи смотря на потенциальных жертв. — Я-то «маленький и слабенький» их бы не дотянул. — Я тебе точно уж ничем бы не помог. Но чтобы не претендовать на место будущего трупа, я внимательно слушаю про героические подвиги в добыче номерка Чанбина, — Хан тянет искреннюю улыбку, отодвигая подальше не начатый суп. — Я недавно смотрел наш сайт, и в новостях было написано, что в нашей библиотеке пополнение, и в списке я нашел очень интересную книжечку, так вот на перемене я решил сходить за ней... *** Для Феликса биология всегда была интересной. Изучение флоры и фауны, их развитие, строение, каждая частичка и молекула привлекала своей неизвестностью. Особенно парню нравились темы, связанные с человеческим организмом. На уроке учительница всегда включала документальные видео, доставала схемы и плакаты, где расписана каждая венка. А самым захватывающим это были анатомические модели, которых было просто уйма: голова, торс, конечности, отдельно органы в разрезе – всё, что вообще должно быть в организме до мельчайших подробностей; и которые учительница позволяла разбирать самому, давая углубиться в изучение. Однако сегодняшний урок не захватывал дух – все мысли были заняты новым издание любимого автора, которым пополнилась школьная библиотека, и про которое он совсем забыл, а теперь беспокойство не покидает, вдруг его кто-то уже забрал. Вот, кто знал, что, однажды наткнувшись на светло голубой корешок, между остальной тёмной массой, Феликс влюбиться в невероятно ужасающий стиль мангаки, в не менее невероятное умение расписать человеческое состояние, и преподнести это в лёгкой читабельности и ясности, но оставить на максимуме закрученность сюжета, приправляя все приятной рисовкой. Теперь блондин скоро протрет школьные штаны от ерзанья на стуле. Мало того, что он долго ждал перевод – это были самые мучительные 5 месяцев, – так ещё и не успел сделать предзаказ, манга разлетелась в несколько минут, а следующий тираж только через полгода. Электронную версию Феликс не приветствует, хотя ради такого можно было и потерпеть, но и терпеть особенно не пришлось. Самый прекраснейший человек в этой школе, как считает Ли, смог получить замечательную книжечку. Зная, как любит этого автора паренёк, который засиживался до глубокой ночи в библиотеке, не желая идти к себе в комнату – «Там атмосфера не такая»; и который иногда приходил просто поговорить со стариком. И Феликс просто не может передать словами насколько благодарен библиотекарю, за его отменный выбор в современной художественной литературе, и администрации, которая одобряет расход средств на закупку комиксов. Уже по звонку, не дождавшись пока учительница договорит, Феликс срывается с места несясь к библиотеке. Ну, вот честно. Неужели так нужно переживать, что кто-то так же фанатеет по детективным триллерам, ещё и этого автора, и так же само, как и Ли спустил свой шанс купить мангу в унитаз, потому что был занят подготовкой к годовым контрольным? Но он уже влетает в двери библиотеки, на которых, если бы не было пружины, точно влетели бы в стенку, оставляя знатную память о любви Феликса к этому месту. — Господин Ким, — не смотря вперёд, белокурый нарушает вроде как царящую тишину, ведь в помещении в такое время почти всегда никто не водится, а значит и своими криками мешать некому. В припрыжку подбегает к стойке, и лишь после натыкается там же на в форменных туфлях ноги. — Зачем ты волаешь, разве не учили, что в библиотеке стоит соблюдать покой? — умеренный голос разносится где-то на уровне лица Ли. — Так и сердечный приступ можно заработать. «Было бы очень неплохо, если бы ты его и вправду схлопотал. Боже, с какого этот карлик будет еще нравоучениями раскидываться?» — съязвил бы Феликс, был бы кто-то другой, старше, младше – не важно, но точно не вставший перед взором с широко расправленными плечами Чанбин. — Извините, думал, никого нет, — чистосердечном поклоне, Ли хотел бы уже упустить эту ситуацию. — «Стыдно немного, надо же было так в грязь лицом окунутся, ну поорал немного. Чё сразу-то из милого Бини, поучителем дисциплины становиться?» — Тебе, кажется, лучше не думать. А вот тут старший очень даже погорячился, Феликс вообще-то извинился, хотя и малость не чувствовал и не чувствует прилива вины, в вежливом тоне разговаривал, формальностей придерживался, а это хамло ещё и козни строит. И Ликс боковым зрение не удосужится зыркнуть на то, что Со ему нравится. Разве это подобающе себя так вести? Со всеми любезничает, а тут тебе вот, на покоцанном блюдечке, ещё и без каёмочки, открытая насмешка и грубость без основательных причин. — Знаешь, что? Твой возраст и положение в этой школе, не даёт такого права, как оскорблять людей и называть их глупыми, лишь из-за моего громкого появления здесь, ведь то, что ты оказался в это время в этом мести, раз за пять лет, не делает тебя умнее. И мне совсем не жаль то, что из твоих ушей чуть не полилась кровь, и то как я сейчас все это говорю. А если прям уж так хочется, и моя пламенная речь кажется несуразной, тогда можешь прям сейчас вдарить мне, только учитывая, что я просто так стоять не буду, даже если уступаю в силе и массе, — словесный поток заканчивается, и вроде как в подростковом фильме после таких высказываний дают заднюю, пытаясь проглотить все назад вместе со страхом, но Феликс готов к любым последствиям, даже если из библиотеки не выйдет с новенькой мангой, а его будут вывозить на каталке, и позже ещё статью припишут. Чанбин с невозмутимым видом отталкивается от стойки, приближаясь к веснушчатому, пока тот наблюдает не моргая, тонкая струна их зрительного контакта разрывается, когда брюнет резко замахивается, а Ли зажмуривает веки, но так и не шелохнулся, стойко ожидая удара. Когда звонкий, будто натяжной смех, заставляет их вновь раскрыть. — Что смешного? — подросток снова осмеливается говорить. — Не знаю, просто очень странно, что кто-то так бесстрашно обращается ко мне в грубой форме, кидает вызов, и сразу же не сбежал, сверкая пятками, — а Феликс глупо моргает. — Не закрыл бы глаза, стал бы новым героем. В основном все кипятком писают, от страха или обожания, при виде «Белых принцев». И мы-то своих не трогаем, однако ты молодец, солнечный мальчик, язык на правильном месте прикреплён. Так по-особенному звучит «Солнечный мальчик», что хочется на повторе слушать это словосочетание. Этим голосом, тембром, и неизвестной гордостью к неизвестному парню. Со треплет светлую макушку парня, из-за чего Феликс немного приседает, а в животе непонятный, но приятный ураган развивается, от лёгкого и без особого смысла прикосновения. — Вот, Чанбин, то что ты просил, ещё даже в защитной плёнке, — вышедший из подсобки господин Ким, протягивает чернявому ту самую мангу, за которой пришёл Ли. — Феликс, ты тоже тут, — только заметив второго ученика. — И я даже знаю по какому поводу, — озаряется улыбкой библиотекарь, также быстро растворяя, будто и не было. — Но, извини, Чанбин раньше пришёл, поэтому я не могу отдать тебе её. — Да ладно, ничего страшного, я позже зайду за чем-то другим, вроде бы каталог в этом году значительно расширился, — Ли расстроен, но не настолько сильно, чтобы вешать нос, утопая ним в луже горести. Ладно, настолько, но только не здесь, погрустит он за дверьми огромного сборища литературы. Феликса не покидает фантомное чувство чужой руки на своих волосах, и это немного скрашивает подпорченный вечер, в планы которого входит теперь бичевание, или, если удастся отыскать что-то годное, чтение совсем не того долгожданного произведения. На плечо ложится тёплая ладонь, растормаживая застывшего в проёме блондина, парень не естественно дёргается, рефлекторно скидывая руку уже пытаясь её вывернуть, снова замирает, с тихим шипением у себя возле уха: — Тише, солнечный мальчик, ты чего так реагируешь. — Прости, прости~и, —тянет младший, выпуская запястье из цепкого захвата своих пальцев. — Сильно больно? — Все нормально, просто не ожидал, — Со потирает передавленное место. — Сильная хватка для солнечного мальчика.  Ли силится найти причину внезапного прикосновения, вызвавшее такой неоднозначный рефлекс, – ссылая всё своей заминкой на пороге. — Извините, я проход загородил, — парень ошпаренным цыплёнком отскакивает. — Можете проходить. — Нет, мне именно ты нужен, — брюнет неловко чешет затылок, а казалось, что «Белые принцы» всегда прямо говорят. — И что ты на такую уже не уместную речь перешёл, можно просто – Чанбин-хён. Так вот, на счёт манги, хотел предложить тебе её первым прочитать. А то ты так раскис, что боюсь на меня солнце обидится, и вернутся к нам февральские морозы. — Не нужно, я и позже могу, — Ликс в отказе машет перед собой ладошками. Честно, он готов её вырвать и пуститься в пляс, но стоит же немного поломаться. — Кстати, про морозы, которые закончились. У нас игра через три недели, тренер так добротно гонять начнёт, некогда мне ней заниматься. Поэтому возьми, а как закончишь, можешь написать. Дашь свой телефон? — рука протягивается к Ли, глупо пялящего на кожу. Кажется такой гладкой, хочется прикоснуться. Феликс онемевшими пальцами достаёт мобильный, снимая блокировку, передает парню напротив. Чанбин быстро что-то набирает, вроде бы делает вызов и да, в его руке беззвучной вибрацией отдаётся и светится с надписью «неизвестный» другой дисплей. — Вот, не забудь добавить в контакты, — Со возвращает телефон владельцу, вместе с комиксом, незаметно испаряясь в глубинах коридора, заполненного учениками. А Ли ещё долго пялится в экран, будто впервые в жизни видит цифры. *** — Ну и что теперь, смысл-то какой? Есть и есть, по какому поводу ты собираешься звонить или писать? — Ким откладывает палочки, скрещивая пальцы в замок над столом. — Может, он тоже испытывает симпатию, давно заметил, к примеру, на стадионе, Ликс там часто бывает. Преданный фанат, скажем, — то ли младший насмехается, то ли говорит то, что думаете, по его равномерному тону и умиротворённому лицу точно не выяснишь, однако склонность больше к первому. — Вот перед ним и сложно устоять, что его даже «солнечным мальчиком» назвал. Что это, если не знак к действиям? — Нини, если бы всё было так просто. Подумаешь, позабавлялся над младшим, они же ко всем так относятся. Мило беседуют со всеми, а Феликс оказался исключением? Не очень убедительно. — Ага, спасибо, конечно, ты в это не веришь, и я недостаточно хорош, чтобы его заинтересовать? — Ликс, а зачем кормится пустыми надеждами? — разводя ладони в стороны и пожимая плечами, невинно смотрит на друга. — Прекрасно, замечательно, заебумба! — кричит чуть ли не на всё помещение. Не то чтобы Феликс и вправду поглощает шары, наполненные воздухом и подписанные «надежда», только если самую малость. Но кто запрещал мечтать? У всех же есть мизерный шанс парой своего воздыхателя, а дальше как карта ляжет, ну или ты распластаешься у его ног. Это уже выполнено, и, может, не только рассыпались книги по полу коридора, но и чьи-то мысли вскружились. Всё же возможно? — Ты снова хочешь ссориться из-за какой-то глупости? Подожди не начинай, — Сынмин опережает и прикладывает ладонь ко рту друга. — Вспомни, я уже говорил, что не считаю твою влюблённость пустяком, просто вся ситуация сейчас нелепая, Фу, блин, Феликс, — вопит, резко отдёрнув руку, труся нею в воздухе, когда Ли коротко мазнул языком по ней. — Ты же руки мыл? — Не-а, мы ещё в туалет заходили, но я забыл, это ничего страшного, правда же? — Что из этого ещё «фу», у меня по крайней мере чистоплотный рот, — Феликс морщит нос. — Джисон? — А? — Скажи мне, он серьёзно? — с верой в отрицательный ответ, ведь знает, каков его друг на самом деле и может пренебречь таким. — Сказать правду или соврать, расстроить или обрадовать? — Хан задумчиво смотрит вверх, постукивая указательным пальцем по подбородку, словно не замечает того, как Ли полоскает рот соком Чонина. — Ладно, так уж и быть, — он всхлопывает, и говорит так, будто такое снисхождение предоставляет. — Все мыли руки, Сынмин ещё и антисептик использовал. — Точно враньё, — безнадёжно хнычет, высёрбывая последние капли из пачки. — Это был мой сок! — Я не настолько свинья! Выкрикивают вместе Ким и Ян с возмущением. — Тебе, — тычет в Чонина, — я схожу возьму ещё один. — А ты, — пришла очередь Сынмина. — настолько вот свин, ну свинюшка. — Мультифрукт был последним, — самый младший бьётся головой об стол. — Ничего страшного попьешь другой, — Феликс щёлкает по кончику носа Яна, поднявшего голову. — Да в смысле?