И жить торопится, и чувствовать спешит

Онегин читал газету, сидя в гостиной на кресле. На столике перед ним стоял ароматный кофе. Солнечные лучи приятно переливались за окном. В тишине, казалось, можно было услышать, как пылинки оседают на пол. По лестнице спускался Ленский: его шаги вызвали у Онегина улыбку. «Сова», — подумал он, не отрывая глаз от новостей. Ленский вышел в гостиную и нежно зажмурился от яркого света. Онегин умилился от его вида: растрёпанные волосы, довольная улыбка, искорки в глазах, помятая ночная сорочка… Сексуально и уютно. — Доброе утро, — эти слова, произнесённые с небольшой хрипотой после сна, окончательно очаровали Евгения. Когда Ленский зевнул, потягиваясь, Онегин даже отложил газету. — Доброе. Ты плохо спал сегодня. Ленский закусил губу: — Откуда знаешь? — Проснулся среди ночи от твоих бесед. Ты во сне говорил. Мне пришлось прийти к тебе, успокоить, поправить одеяло… Ленский смутился. — Тебе что-то снилось, — продолжал, хитро улыбаясь, говорить Онегин. Ленский покраснел. — Тебе снился я. Ленский опустил взгляд в пол. — Что… Что именно я говорил во сне? — тихо поинтересовался юноша. Онегин загадочно ухмыльнулся. — Мы оба знаем. Не буду озвучивать. Спустя некоторое время Ленский, наконец, позавтракал. От скуки он присел на подлокотник кресла, в котором сидел Онегин, и наблюдал за ним. — Чего тебе? — нежно спросил Евгений. — Масленица, — кратко ответил Володя. — Языческий праздник. Мне не нравится. — Женя… Пожалуйста! Ну, хочешь, можно же замаскировать Масленицу под… день сладкого? День блинов?.. Я с рождения каждый год отмечаю этот праздник с семьёй. В этот раз… Видимо, моя семья — это ты. Я не потерплю отказа! — Зовешь меня по имени, чтобы я сдался. — Ага. — Хорошо. Я согласен. Что делать? Едем на бал? Ленский шутливо постучал по голове Онегина. — Отдай распоряжение принести муку, молоко, яйца… В общем, все ингредиенты и посуду. А, и конечно же шоколад! Без него никак нельзя! Онегин закатил глаза. Кулинария его никогда не привлекала. Однако через полчаса он вместе с Ленским уже стояли на кухне среди множества продуктов. Слуги покинули помещение по личной просьбе самого Онегина. Володя вчитывался в рецепты, написанные от руки, чтобы восстановить их в памяти, а Женя задумчиво вертел в руках плитку шоколада. — Так, бери яйца и разбивай. Вот так, — руководил Ленский, наблюдая за Онегиним. — Я не буду этого делать, это ниже моего достоинства! — возмутился Евгений. Ленский стрельнул глазками и, подойдя к Онегину со спины, взял его руки своими руками. Онегин волновался от такой близости, поэтому не мог сопротивляться. Ленский ловко манипулировал руками приятеля, и вскоре тесто уже было готово. — У тебя это… — заикаясь, произнёс Онегин. — Что? — Ленский было уже подумал, что испачкался где-то. — Хорошо получается… Володя нежно улыбнулся. Раскалив сковородку над углями, Ленский капнул туда масло и в этот момент совершенно нечаянно обжёгся. Уронил сковородку. Онегин, заметив это, тут же подбежал к нему. — Сильно больно? — спросил он, охлаждая своим дыханием ожёг на запястье. Ленский неоднозначно хныкнул. Евгений, как профессионал, достал из аптечки бинты и мазь. Народная медицина ему не нравилась, но выбора не было. Тем более эта смесь, лечащая ожоги, безумно вкусно пахла мёдом и мятой, а именно с такими запахами у Онегина ассоциировался Вова. Закончив операцию, он нежно поцеловал Ленскому тыльную сторону ладони. Ленский вяло улыбнулся. Оставшуюся часть приготовления пищи всё равно пришлось поручить кухаркам. Однако дегустировать получившееся блюдо парни решили прямо на кухне, как в том месте, где они впервые создали что-то вместе. — Я тоже, — тихо сказал Онегин, когда прислуга, накрыв на стол, удалилась. — Что? — произнёс Ленский, пережёвывая первый блинчик. — Я ответил на вопрос, который ты задал сегодня во сне. Ленский был смущён. — Я плохо помню, что говорил… — Это и не важно, — Онегин встал, подошёл к другу и протянул ему руку. Тот, недолго думая, взялся за нее. Евгений резким движением притянул к себе парня и, взяв на руки, усадил на кухонный стол. Ленский был в восторге. Но ему хотелось продолжения. «Сейчас меня поцелуют! Или даже трахнут!» — думал поэт, не догадываясь, что таится в голове Онегина. Онегин расстегнул ему рубашку, но когда Володя потянулся к ширинке парня, тот резко отстранил его руки. Ноги Ленского, свисающие со стола, были широко разведены, а Онегин стоял между ними. Оголив торс Ленского, Онегин на какое-то время замер, любуясь. — Придурок! Недавно же видел! — возмутился Володя. Евгению это не понравилось. — Буду смотреть столько, сколько захочу. Затем он взял вазочку, до краёв наполненную расплавленным шоколадом, и медленно перевернул над головой Ленского. Когда юноша почувствовал горячую субстанцию, медленно стекающую тонкой полоской по лицу, стекающую на плечи и струящуюся по груди, он перехватил руку Онегина, отбирая чашу. В ней осталась половина. Одним взглядом Ленский приказал Онегину раздеться, с чем тот незамедлительно справился. Шоколад обволок плечи и торс Евгения, чем приятно удивил Вову. «Я ещё и художник, оказывается», — подумал он. Затем Онегин, недолго думая, прильнул к шее парня, проводя горячим и мокрым языком по следу шоколада. Ленский невольно застонал и вцепился руками в плечи мужчины, размазывая шоколад и насыщая сладким ароматом его тело. Евгений, чтобы ему было удобнее, взял одной рукой волосы Вовы и наклонил его голову немножко назад, делая его позу более соблазнительной. — Ещё… — простонал Ленский. Онегин плавно перешёл поцелуями на грудь поэта. И, о чёрт, он не ошибался, когда думал, что это его эрогенная зона! Ленский как будто почувствовал заряд электрического тока, когда губы Онегина прильнули к ореолу одного из его сосков. Томное дыхание стало громче. Володя откинулся назад, еле держа своё тело, вдруг налившееся свинцом, на руках. Руки Онегина скользнули на бёдра парня. — Сладкий, — произнёс Онегин, прерываясь на секунду. Ленский промямлил что-то невнятное. Когда большая часть шоколада была облизана, а Володя мурлыкал от счастья, Онегин положил его лопатками на стол, нависая сверху. — Трахни меня, Женя, — взмолился поэт. Онегин лишь усмехнулся. Тогда Ленский притянул к себе Женю и попытался поцеловать в губы, но Онегин выкрутился из некрепкой хватки парня, прижав одной рукой его кисти над головой. — В чем дело? — спросил Ленский, — я тебе не нравлюсь? Почему ты не хочешь? Его жалостливый голос разбивал Онегину сердце. — Я тебя хочу, Володь, безумно. Я думаю об этом почти постоянно. Но пока что я не готов, понимаешь? Я осознаю, что ты не такой, как все. И поэтому я боюсь сделать тебе по-настоящему больно. После этого Онегин горячо и крепко поцеловал Ленского в щёку и ушёл.