No Paths Are Bound / Никакие запреты неведомы

Подняв голову, Хуа Чэн отворачивается от двери — он пока не собирается немедленно покинуть Печь.    Перед этим ему нужно убедиться, что он усвоил еще один урок, что бы это за собой ни повлекло.    Глубоко под пещерами горы, Князь Демонов нашел кое-что.   Нечто, давно утерянное и забытое.    Молот, покрытый копотью и кровью, истекающий гневом и источающий силы.    Хуа Чэн поднимает его двумя пальцами и смотрит на свой клинок, висящий на бедре.   И когда улыбается, то Эмин начинает взволнованно дрожать в ножнах.   Хуа Чэн возвращается в главный зал Печи с Эмином в одной руке и молотом Наставницы Тунлу в другой. Он приказывает Эмину парить перед ним и крепко сжимает молот обеими руками.   Когда он покинет это место, то забудет.   Он сохранит воспоминания о Худэ, но забудет о человеке, что проклял ее.   Он забудет о том, что человек, сочинивший эту больную, ужасную и чудовищную сказку и настоящее отражение Бай Усяня это…     Небесный Император Цзюнь У.   Хуа Чэн оглядывает стены Печи, барабаня пальцами по рукояти молота, глаз посверкивает алым — настоящим оттенком проклятия — и шепчет:   — Гори.   И по его приказу, словно присягая наследнику, огонь внутри горы Тунлу вспыхивает вновь.    ЛЯЗГ!   С каждым замахом молота, он вколачивает силы Печи в Эмина, делая клинок еще могущественнее.   ЛЯЗГ!   Окрепшие мускулы на руках перекатываются под кожей и натягивают ткань рубахи, а жар становится невыносимым.   ЛЯЗГ!   С каждым ударом Хуа Чэн вбивает в металл воспоминания, силы и гнев.    Один удар, второй, третий.    Дюжина.   Сотня.    ЛЯЗГ!   Когда он покинет это место, то забудет все. Но Эмин – нет.   И духовное оружие, как учила его Наставница Тунлу…   … Всегда становится таким, каким вы его хотите сделать.   К тому времени как он заканчивает, сабля, что теперь в его руках, едва ли похожа на свой первоначальный облик.   Теперь клинок стал длиннее и невероятно острее. Рукоять перекована. Теперь он источает необузданную угрозу и жажду крови. И на лезвии вырезаны…   Бабочки.   Спустя два года, гора открывается снова.   Небольшая кучка выживших сидит у подножия — они понимают свое положение, но не знают куда им идти.   Поэтому ждут.    Ждут два года.   Когда врата Печи со скрипом открываются, то дети подскакивают.   —… Бао? — бормочет Шу, покрепче обнимая малыша и тревожно глядя на врата. — Что это такое? Призрак постарше хмурится — он сам еще ребенок, но всегда старается храбриться.    — Я не знаю, но нам стоит быть осторожными…   Дзинь!   Дети замирают, с удивлением прислушиваясь к звуку, очень похожему на звон маленьких колокольчиков в ночи.   Янлинь обнимает своего тряпичного кролика и вертит в стороны головой, бормоча молитвы. Молитвы, обращенные к единственному богу, что когда-либо ей ответил, к…   Все озаряется светом.   Мягкий, неземной свет пляшет перед ее лицом, пока солнце, впервые за долгие годы взошедшее над этой землей, начинает садиться за горизонт.   Это бабочка. Свет от ее крылышек рассеивает первые сумерки.   Маленький призрак завороженно смотрит на нее, пытаясь поймать, но…   Она ускользает.    Все дети тут же поворачиваются к горе, ровно в то мгновение, когда из ворот выходит человек и начинает спускаться по склону.    Он облачен в алое, высокие черные сапоги из добротной кожи украшены серебряными цепями и колокольчиками, позванивающими при каждом шаге.    Человек невероятно высок ростом и широк в плечах, на руках блестят серебряные наручи, на шее – роскошное серебряное ожерелье — и на всех украшениях такие же бабочки, что увидела девочка.   Черная повязка скрывает правый глаз, сабля на бедре изогнута и невероятно остра.    Это зрелище поселит ужас в сердцах людей на предстоящие столетия. Но сейчас, оно вызывает у маленькой призрачной девочки лишь улыбку, и она радостно вскидывает руки.   — ХУА ЧЭНДЖУ! — подпрыгивая, кричит Яньлин. — Это Хуа Чэнджу!   — Гэгэ! — восклицает Шу, подскакивая на ноги.   Дети подбегают к новому Князю Призраков, когда он достигает подножия горы и радостно толкутся вокруг, засыпая тысячью вопросов.   —  Где ты был так долго?!   — Что ты собираешься дальше делать?   — Мы хотели уйти, но не знали дороги!   Шу застывает, когда на его макушку ласково опускается ладонь, ероша волосы — и слышит голос, такой знакомый, но…   Теперь он глубже и ниже. В нем слышатся небывалые уверенность и сила.    — Не бойся.   Хуа Чэн оглядывает толпу детей вокруг с мягкой улыбкой, испытывая незнакомое раньше теплое чувство от того, какими очаровательными могут быть эти маленькие создания.    — Я знаю дорогу.   Яньлин с любопытством смотрит на него, наклонив голову, когда Князь Призраков, потянувшись в сторону, откуда-то достает и протягивает ей…   Фонарь. Маленький красный фонарик, мягко рассеивающий ночной мрак.   Она берет его, глядя на Хуа Чэна глазами полными небывалого любопытства.   — Хорошо… — шепчет девочка, отходя в сторону.   Они все получают фонарики и теперь за Хуа Чэном тянется алая светящаяся вереница.   СТУК!   —… Ой, во имя всех богов, я больше не дам тебе бросать кости.    Тут же следует недовольное ворчание и вереница просьб.   — Да ладно тебе! У меня сегодня просто плохой день, дай бросить еще разочек, ничего страшного не случится!   — Сколько уже было этих «разочков», а?!   Фэй хмурится, обиженно поджимая губы.    — Был бы я на твоем месте, то не стал бы так упрямиться, Сянь! Ну сжалься!    Его друг возмущенно вскидывает руки, едва не падая со скамьи.   — Чего?! ДА ТЫ ПОСМОТРИ ВОКРУГ! — Сянь окидывает широким жестом комнату. — Я тебе позволил столько «лишних разочков» что призрачных огоньков стало уже ГОРАЗДО меньше! А знаешь, что будет, когда они закончатся?   Они оба сглатывают.   —… Мы всегда можем попробовать повторить то, что сделал тот парень, — бормочет Фэй, почесывая подбородок. — Поставить на кон душу целиком? ХА!   Сянь качает головой, скрипя расшатанными позвонками.   — Ты первый!   —… — Фэй смотрит на кости и делает глубокий вдох. — Что ж…!   Но не успевает договорить, внезапно оказавшись на земле, а кости успевает выхватить столкнувший его Сянь.    — О чем ты ДУМАЕШЬ, ТУПИЦА? — воет его, чуть ли не душа Фэя. — У ТЕБЯ ВЕДЬ НЕТ НИКАКОЙ УДАЧИ!   Фэй удрученно кивает несмотря на то, что Сянь крепко держит за его шею.    — ТЫ ЧТО, ВОТ ТАК ВОТ И БРОСИЛ БЫ МЕНЯ ЗДЕСЬ В ОДИНОЧЕСТВЕ? ТЫ ВЕДЬ ЗНАЕШЬ, ЧТО Я НЕ СМОГУ ОСТАТЬСЯ НАЕДИНЕ СО СВОИМИ МЫСЛЯМИ! — продолжает верещать Сянь.   — Ты всегда был очень чувствительным, я знаю…   — Я не ЧУВСТВИТЕЛЬНЫЙ! — всхлипывает Сянь, одной рукой утирая нос, вместо слез по щекам сыплется пыль. — Я просто общительный и… не привык быть один, вот и все!   — Я знаю, Сянь!   — Разговорчивый! Душа любой пирушки!   — Я знаю...!   СКРЕЖЕТ!   Они оба замирают — Фэй, извинительно похлопывающий друга по плечу, и Сянь, душащий его, когда слышат звук открывающейся двери.    Такой же звук, который они слышали немногим больше десяти лет назад.   —… А что, драки под запретом? — встревоженно спрашивает Фэй   — Ни о чем таком я не слышал. Может мы во что-то влипли?!   Непохоже на то, что для чистилища между мирами есть свод правил. Это было бы несправедливо!   После недолгого молчания, Сянь отпускает друга и отскакивает назад, поднимая руки.   — ЭТО ОН ВО ВСЕМ ВИНОВАТ!   — СЯНЬ?!   — ПРОСТИ, НО ЭТО ПРАВДА!   Они оба падают на колени и отползают, отбивая земные поклоны, готовясь извиняться перед высшими силами, молиться за благо своих бессмертных душ и все такое — но внезапно через открытую дверь в зал проходит…   Маленькая девочка, с волосами собранными в две смешные гульки, с красным фонариком в одной руке и тряпичным кроликом в другой.   Янлинь щурится, медленно разглядывая двух мужчин.   —… А я-то думала, что тупицам заказан путь на Небеса, — бормочет она, презрительно морща нос.   Сянь удивленно распахивает рот и вскакивает на ноги.    — ТЫ КОГО НАЗВАЛА…?!   И застывает посредине гневной тирады, ошеломленно вытаращив глаза на вереницу детей с красными фонариками, что проходят через распахнувшуюся дверь.     Их около семнадцати — у каждого в руках своя частичка света. А последним заходит очень знакомый…   —… Хуа Чэн?!   Сянь застывает и челюсть его отвисает окончательно.   — Ты что тут снова делаешь?!   — Что случилось с твоим глазом? — спрашивает Фэй, так же удивленно вытаращившись. — Ты…? — затем обрывает себя на полуслове, заметив, что на руках у Хуа Чэна сидит маленький мальчик. — успел обзавестись...?   Шу непонимающе моргает.   — … Хуа Чэнджу, о чем это он?    Алый призрак, устало вздыхая, трет переносицу.   — Не спрашивай, — бормочет Хуа Чэн, проходя мимо двух незадачливых игроков, прямо к красной двери.    — Ну правда, почему ты вернулся? — напирает Сянь, следуя за ним. — Ты что, еще раз умер?!   — Он не умер, — яростно вступается Янлинь. — Он теперь Князь Призраков!   Сянь сердито смотрит на девочку. Эта мелочь ему совершенно не нравится и…   Внезапно, он переглядывается с Фэем, неверяще тараща глаза.   —… КНЯЗЬ ПРИЗРАКОВ?! — одновременно взвизгивают оба.    — В таком случае, за каким демоном ты идешь к этой двери? — бормочет Сянь. — Зачем тебе сейчас снова перерождаться?!   — Я не собираюсь через нее проходить, — холодно отвечает Хуа Чэн. — А теперь смолкни, иначе я вырву тебе язык.   Сянь тут же затыкается.   Остановившись перед дверью к перерождению, Хуа Чэн опускается на колени, осторожно помогая малышу, которого нес на руках, встать на ножки. Ребенок смотрит на призрака большими глазами, полными безмолвного доверия. Ему больше не больно — бесконечным мучениям подошел конец.    —… Прости меня, — шепчет Хуа Чэн. — Прости за то, что не смог спасти твою маму.    Мальчик, кажется, не собирается его ни в чем винить, а лишь благодарно улыбается, ласково гладя Хуа Чэна по щеке маленькой ладошкой.   —… — призрак мимолетно льнет к прикосновению, прежде чем берет мальчика за руку и тянет ее к двери, чтобы постучать.   Алая дверь, ведущая в новую жизнь, медленно распахивается и за ней нет ничего, кроме океана золотого света.   Сын Лан Ина медлит мгновение, неуверенно агукая и топчась на месте, но Хуа Чэн ласково подталкивает его вперед.   — Не бойся.   Наконец мальчик шагает вперед и исчезает в потоке света. Несколько других детей взволнованно шушукаются за спиной Хуа Чэна, так же неуверенно поглядывая на дверь.   — А это… не страшно?   — Ни капельки, — мягко заверяет их Хуа Чэн.    — И все начнется сначала?   — Да.    Большая часть из детей решает идти, правда многим требуется еще немного увещеваний или чтобы Хуа Чэн подержал их за руку, перед тем как они шагнут за дверь.    Но в конце концов почти все уходят, пропадая в потоке золотых искр, чтобы переродиться заново.  Хуа Чэн наблюдает за этим и отблески золотого света играют на его лице, теплые блики придают коже живой оттенок и…   Не может не улыбаться.    Потому что даже если не знает, где сейчас его возлюбленный, даже если Се Лянь не знает, что Хун-эр — теперь уже Хуа Чэн — все еще существует на этом свете — то если бы…   Его бог узнал, что он сделал сегодня, то наверняка гордился бы им.    И этой мысли достаточно, чтобы стать опорой для Хуа Чэна на все то время, что потребуется для того, чтобы найти принца.   Наконец призрак оглядывается и замечает, что осталось еще трое детей.   Два брата и девочка с тряпичным кроликом.    —… А вы чего стоите? — спрашивает он, удивленно поднимая бровь.   —… Спасибо за все, что ты сделал, — бормочет Бао, наклоняя голову. — Но я… если мы пойдем… — делая глубокий вдох, он продолжает. — То я больше не буду старшим братом Шу. — и сжав руку младшего, добавляет. — А я так не хочу.   Шу улыбается Хуа Чэну широкой щербатой улыбкой.    — Ты помог мне найти старшего брата! Я не хочу его снова терять.   Затем Хуа Чэн смотрит на Янлинь, а девочка лишь пожимает плечами, обнимая кролика.   — Я не готова пока туда идти. Да и незачем, — бормочет девочка, утыкаясь подбородком в игрушку. — Но… если вдруг когда-нибудь захочу… — осторожно продолжает она. — Ты сможешь меня сюда привести еще раз?   Князь Призраков улыбается.   — Смогу.    Она берет его за руку, и они возвращаются к двери, из которой вышли.  — … Хуа Чэнджу?   Он смотрит на нее.   — Мм?   — А почему ты сам туда не пошел?   Взгляд призрака смягчается.   Кажется, от него ничего не может укрыться, и в то же время его взгляд всегда блуждает где-то далеко, словно выглядывая того, кого невозможно увидеть.   — Потому что в этом мире есть дорогой мне человек, — тихо отвечает Хуа Чэн.   Янлинь улыбается, и сжимая его ладонь покрепче, подпрыгивает.   — Это веская причина!   Дверь открывается снова и прежде чем пройти в нее, Хуа Чэн бросает через плечо взгляд — немного раздраженный, но полный терпения, чего раньше не бывало.   — Эй вы, идете или нет?   Двое игроков замирают и переглядываются еще раз, совершенно не в силах поверить в невероятное везение.   —… Да! – Сянь хватает Фэя за руку и стуча костями, друзья бегут к двери. — Как это ты можешь открывать эту дверь, когда тебе захочется?  — недоумевают они, следуя за призраком через нее. — Ты, наверное, невероятно везучий …   Хуа Чэн улыбается.   —… Иногда везение – это выбор.    Может быть не для всех — но для него это так.   Призраки следуют за ним вверх по лестнице из мира мертвых, путь им освещает мягкий красный свет от фонарей, а тишину нарушает перезвон серебряных колокольчиков.   Новый Князь Призраков приходит к власти — и мир ждет его, распахивая двери еще раз.   Хуа Чэн смотрит на чистое голубое небо, впервые видя его за долгие десять лет и тянется к красной бусине, вплетенной в тонкую косу, перекатывая ее между пальцами и вспоминая обещание.   Не сказанное вслух, но живущее в каждой его мысли, слове и действии.   Жди меня   Я приду — только ты дождись меня.    Так начинается новая эпоха.   Эпоха Собирателя Цветов Под Кровавым Дождем.