MAKE IT RIGHT

ЧИМИН       Соллаль закончился, и в течение двадцати четырех часов они с Чонгуком отсиживались в его квартире и игнорировали внешний мир как можно дольше. Чимин почти забыл, что существует внешний мир, требующий времени его парня. Почти.       На следующий день у Чонгука была съемка. Даже несмотря на то, что половина страны отдыхала.       Но он не жаловался. Вместо этого Чимин поцеловал его на прощание, пожелал удачи и улыбнулся так широко, как только мог, пока за ним не закрылась дверь. А потом он поднялся вверх по лестнице и вернулся в постель (которая всё ещё пахла Чонгуком) и попытался убедить себя, что это не конец. На самом деле это ничего не значило. Это был просто новый набор ожиданий. Чимин приспособится.       Он должен.       Но приспособиться намного сложнее, чем ожидал Чимин. Даже в праздничные выходные Чонгук занят. Все собираются в квартире Хосока, чтобы поужинать и поиграть в настольные игры, а также провести время со своей найденной семьей, когда они не могли быть со своей кровной семьей. Джин и Юнги готовят таккальби, яйца на пару и так много закусок, что они заполняют весь стол. Намджун пытается помочь, но когда он принимает пищевую соду за соль и чуть не портит чапче, Джин выгоняет его из кухни, угрожая ему, что он ничего не получит на ужин.       Наконец, как только стол накрыт и все расселись, они открывают макколли, поднимая стаканы для тоста.       — Вообще-то, у меня, э-э, есть объявление, — произносит Тэ, и его рука дрожит. Хоби хватает другую и сжимает её, ободряюще кивая. Тэ сжимает в ответ. — Галерея Leeum хочет представить меня на своей следующей выставке.       Намджун ахает.       — Тэхен-а! Галерея Leeum (Leeum, Художественный музей Samsung — это музей в Ханнам-донге, Йонгсан-гу, Сеул, Южная Корея, которым управляет Фонд культуры Samsung)?       Хоби улыбается так широко, что его улыбка в форме сердечка занимает половину его лица. Чимин вскакивает, чуть не перевернув стол, чтобы обнять Тэхена. Хоби забирает из рук своего парня напиток, прежде чем он упадет.       Чимин кружит Тэхена, хихикая.       — Выставка? Настоящая выставка!       Все поздравляют его, смеются и аплодируют. Хоби издает несколько своих взволнованных звуков, и это только накаляет атмосферу. Чимин наконец опускает Тэхена, лицо его лучшего друга раскалывается от силы его квадратной ухмылки. Он принимает объятия от своих хёнов, Джин хлопает его по спине. У Чимина в глазах появились морщинки, а щеки болят, он так счастлив. Он так счастлив, что игнорирует боль в груди, от которой хочется, чтобы рядом был кто-то ещё, чтобы разделить эту радость.       — Ты так усердно работал ради этого Тэхен-а, — голос Юнги мягкий и теплый, соответствует его улыбке, когда он похлопывает Тэхена по плечу. — Хён гордится тобой.       — Мы все, — Хоби тянет своего парня вниз, чтобы он сел рядом с ним, и нежно целует его в уголок губ. Тэхен вздыхает ему в рот, наполовину тая. Хоби почесывает волосы и снова протягивает ему стакан. — Поздравляю, детка.       — Подожди, значит, галерея Leeum? — спрашивает Джин. Все устраиваются поудобнее на своих напольных подушках. — Это так важно?       — Это одна из самых популярных галерей современного искусства в Сеуле, — глаза Намджуна широко раскрыты, как будто он не может до конца в это поверить. — Я имею в виду, Пэк Намджун (американо-корейский художник, основатель видеоарта), Аниш Капур (современный британско-индийский художник, скульптор) — там представлены всемирно известные артисты.       — Так что наш Тэхен отлично вписывается, — Джин выпячивает грудь и поднимает свою стакан с макколли. — За всемирно известного художника Ким Тэхена!       — Ура! — кричат все, и лицо Тэхена краснеет.       Они проводят ночь, съедая слишком много еды, а потом ещё больше, потому что Джин кричит, что он готовил десерт не для того, чтобы он просто стоял на столе. Намджун загоняет Тэхена в угол на час, обсуждая тему предстоящей выставки и идеи Тэхена для картин, которые он хочет представить или создать. Хоби просто обнимает своего парня за талию и светится, на его лице читается гордость. Сердце Чимина сжимается по множеству причин, а не по одной большой, болезненной причине.       Они играют раунд ют, прежде чем комната заполняется криками и спорами о том, выкатилась ли палка за пределы ковра, и всё лицо Джина краснеет от силы его ругани. Именно тогда Юнги решает открыть соджу и переключить внимание. Уже за полночь, когда Тэхен находит Чимина на кухне, уставившегося на свой чат с Чонгуком. Чонгук-и [00:11] Хотел бы я быть там <3 Передай Тэхену поздравления от меня

Чимин [00:11]

Обязательно, но ты тоже должен хотя бы написать ему

Чимин [00:12]

Пей воду и не переутомляйся

Скучаю

      Чимин блокирует свой телефон и засовывает его в задний карман. Уже почти два часа ночи, Чонгук прочитал последнее сообщение, но не ответил. Вероятно, он отвлекся. Это ничего не значит. Чимин может представить его в темноте его комнаты, синий свет компьютера ярко освещает его лицо, когда он редактирует фотографии для Хёнсо. И, может быть, он действительно заснул.       Тэхен открывает холодильник и хватает две бутылки воды, протягивая одну Чимину.       — Ты в порядке?       Чимин усмехается.       — Ты же знаешь, что моя толерантность к алкоголю лучше, чем твоя и Хоби хёна.       — Подловил, — Тэ делает глоток. — Но я не это имел в виду.       Он теребит этикетку на бутылке, смотря на своих друзей. Все раскрасневшиеся и счастливые, разговаривают, смеются и наслаждаются своим временем. Так он проводил почти все каникулы с тех пор, как переехал в Сеул, чтобы поступить в университет, даже когда работал моделью. Если он был в городе, он был со своими друзьями-семьей, чтобы отпраздновать Соллаль, Чусок, День рождения Будды, что угодно. И даже несмотря на то, что они всегда были вшестером — Намджун и Джин прижались друг к другу, Тэхен занял место между ног Хоби, Юнги и Чимин тихо выпивают — всё равно кажется, что кого-то не хватает.       — Я просто хотел бы, чтобы он был здесь, — выдыхает Чимин.       — Ты с ним разговаривал? — спрашивает Тэ.       — Да, — он хочет фыркнуть, но сдерживается. — Сейчас ему нужно расставить приоритеты в своей карьере.       — Это то, что он сказал?       — Используя другие слова.       Тэхен обхватывает рукой шею Чимина сзади, большим пальцем касаясь точки пульса.       — Всё в порядке. Это временно.       — Чимин… — голос Тэ звучит неуверенно, как будто он хочет сказать что-то, что может причинить Чимину боль, и если боль в груди Чимина станет ещё сильнее, она настигнет его.       — В его возрасте я тоже ставил свою карьеру на первое место, — спешит сказать он. — Я понимаю. Всё в порядке.       — Ты его парень. Ты можешь просить о чем угодно, Чимин-и.       — Я просто хочу, чтобы он был счастлив, и успех делает его счастливым.       Тэхен ничего не говорит, просто массирует пальцами шею и кожу головы Чимина. Чимин не может смотреть на него, иначе он сможет увидеть свою собственную правду, смотрящую в ответ, и он не может смотреть ей в лицо. Это всего лишь временная фаза в их с Чонгуком отношениях. Временная. Вскоре Чонгук сможет выбирать, какую работу ему брать. Он найдет менеджера, чтобы не быть таким загруженным и перегруженным работой. Всё будет хорошо. С ними все будет в порядке.       — Знаешь, — Тэхен большим пальцем приподнимает подбородок Чимина, чтобы тот посмотрел на него. — Чонгук — причина, по которой Leeum связались со мной.       Чимин хмурится.       — Что? Каким образом?       — Фотографии со мной, которые он разместил в своем инстаграме — люди нашли их после того, как он стал вирусным. После того, как ты стал вирусным. А потом они нашли мой инстаграм, мой сайт, в том числе благодаря Бэмби, — Тэхен проводит пальцами по волосам Чимина. — Это дало мне невероятную возможность. Я многим ему обязан.       Чимин морщит нос.       — Но это твое искусство, Тэ. Не его.       — И то, и другое, — Тэ пожимает плечами. — Мы использовали друг друга. Точно так же, как он использовал тебя.       — Он не использовал меня, — почти огрызается Чимин на Тэхена. Он прочищает горло и втягивает губы между зубами, пытаясь ослабить свою оборонительную позицию.       Тэхен полностью поворачивается к нему лицом, его темные глаза серьезны.       — Я знаю, что ты думал о том, чтобы снова активировать инстаграм.       Он напрягается.       — Что? Нет, это не так. Что ты—       — Юнги хён сказал мне. И я видел приложение на твоем телефоне.       Чимин опускает голову. Быть соседями и платоническими родственными душами означает никаких секретов. И это включает в себя обмен паролями для телефона. Тэхен берет телефон Чимина так же часто, как и свой собственный, используя его, чтобы сделать фото, что-то найти, проверить групповой чат, включить музыку, всё, что он хочет, когда его собственный телефон вне досягаемости. И наоборот. Чимин использует телефон Тэ, чтобы включить музыку, пока он принимает душ чаще. Так что то, что Тэхен это увидел, не является предательством доверия. Честно говоря, это заняло больше времени, чем ожидал Чимин.       Тэхен продолжает, его рука всё ещё массирует голову Чимина, а голос нежный.       — Чонгук и я, мы приносили пользу друг другу. Он фотографировал меня, чтобы набраться опыта, продемонстрировать свое мастерство, а я использовал эти фотографии, чтобы продать свое искусство. Но ты…ты принес ему пользу. Он стал вирусным из-за твоих фотографий. Он получает работу у некоторых перспективных дизайнеров и артистов в этой отрасли. Он мог бы предоставить тебе большие возможности, Чимин-и. Ты должен заявить на них права.       — Тогда я потяну его вниз, — шепчет Чимин в свою обычную защиту. Ту, которую он всегда говорит, о которой думает, но на этот раз ему не хватает убежденности. Он хочет вернуться. Его большой палец уже некоторое время парит над кнопкой подтверждения, но он так и не может набраться смелости, чтобы действительно сделать это. И ему нужно поговорить об этом с Чонгуком, но это не то, что можно обсудить в растянутой на часы или дни переписке. Поэтому он говорит то же, что и всегда. — Мою репутацию уже не спасти.       — А вот Тэмин хён так не считает.       Чимин резко поднимает голову.       — Когда ты говорил с ним?       — Той ночью в клубе, — Тэ морщится, как будто знает, что должен был сказать об этом раньше, и Чимин морщится при напоминании об их ночи в клубе, о его ссоре с Чонгуком на улице. — Он сказал, что ждал твоего возвращения, — продолжает Тэхен.       Чимин пытается уклониться.       — Он не знает, о чем говорит.       — А я думаю, он точно знает, о чем говорит, — Тэ сжимает плечо Чимина и выдерживает его взгляд. — Просто подумай об этом.       — Да, хорошо. Я подумаю.       Тэхен слегка улыбается ему, прежде чем снова присоединиться к остальным, шепча что-то на ухо Хоби, что заставляет его прочистить горло и объявить, что им всем лучше прибраться в квартире и отправиться спать или домой, потому что ему нужно уложить своего ребенка спать. Все кричат, когда Хоби перекидывает Тэхена через плечо, последний посылает им всем воздушный поцелуй, прежде чем они исчезают в спальне. Юнги ворчит, что отказывается оставаться и слушать это, и поэтому они убирают беспорядок, выносят бутылки на переработку и машут на прощание, когда расходятся.       Чимин возвращается домой в холодную и пустую квартиру. Он забирается в постель один.       Он просыпается поздно утром и проверяет свой телефон — Чонгук всё ещё не ответил ему.       Проходят дни, и Чимин не давит, когда Соллаль заканчивается, и город снова заполняется. Он не давит, потому что каждый раз, когда они пытаются назначить свидание, что-то происходит, и Чонгук отменяет его. Он не давит, потому что видит Чонгука только тогда, когда они проскальзывают в постель друг друга или вылезают из нее, их расписание совершенно не совпадают. Он не давит, поскольку Чонгук останавливает любой серьезный разговор, который у них может быть, обжигающим поцелуем, его пальцы скользят по коже Чимина и зажигают его огнем, прежде чем он открывает его и проскальзывает внутрь. Чимин позволяет огню успокоить рваные края дыры в его груди и позволяет Чонгуку найти облегчение в его теле и приспособиться.       Чимин начинает танцевать более серьезно, находя в себе смелость посещать групповые занятия по современному танцу в новой для него студии в Хондэ. Это недалеко от Микрокосмоса, так что после он может отправиться на работу, теперь он часто так делает, поскольку берет всё больше и больше смен, чтобы заполнить своё время. Чонгук пытается звонить раз в день, и они разговаривают около десяти минут, прежде чем он поспешно кладет трубку. Чимин заполняет промежутки между сообщениями, не ожидая ответа, и он почти в эйфории, когда их получает. Это не идеально, но он приспосабливается.       Когда он не работает и не танцует, он навещает Юнги в его студии. Иногда Тэ приходит с ним, чтобы побеспокоить Хоби в его студии. Иногда они ужинают все вчетвером. Иногда Чимин вытаскивает Юнги из его пещеры и тащит в магазин на углу за пивом и соджу. В такие вечера Чимин наливает рюмку за рюмкой соджу для него и Юнги, и его хён приподнимает бровь, но ничего не говорит, берет стакан и чокается с Чимином, прежде чем выпить.       Алкоголь обжигает, но это нормально. Это очищающий ожог. Это смывает, притупляет и забывает. Чимин всегда сразу же наливает ещё.       — Ты уверен? — голос Юнги низкий, предназначенный только для Чимина.       — Ага, — Юнги наблюдает, как Чимин пьет, предлагая ему бутылку с водой и позволяя Чимину опереться на него всем весом, когда его мышцы расслабляются, а щеки краснеют. Он больше не проверяет свой телефон. Он приспосабливается.              Сейчас март, прошло три недели с Соллаля, и занятия снова начались. Намджун занят, студенты вернулись, а это значит, что в Микрокосмосе стало ещё оживленнее. Погода всё ещё холодная, но тепло начинает просачиваться во второй половине дня, как солнечный свет на заре нового дня. Чимин начинает ходить к автобусным остановкам все дальше и дальше, пытаясь впитать солнечный свет, втянуть его в себя и потратить ещё немного времени. Сейчас середина недели, и он уже на пути в студию, хотя его занятия начнутся только через несколько часов.       Его телефон вибрирует в кармане, и он вытаскивает его. Чонгук-и [14:23] Что делаешь сегодня вечером?

Чимин [14:23]

А что. Что случилось?

Чонгук-и [14:23] Я закончу через пару часов. Давай сделаем барбекю

Чимин [14:23]

Серьезно?

Чонгук-и [14:24] Да! Встретимся в у станции hyehwa в шесть       Чимин прикусывает губу. Его танцевальный класс начинается в шесть. Ему придется пропустить его, чтобы пойти на ужин. Но это Чонгук, у которого почти никогда не остается времени ни на что, кроме работы, работы и ещё раз работы. Самое большое время, которое они провели вместе с Лунного Нового года, было пару часов утром на днях, и он не собирается упускать шанс на драгоценную ночь свидания. Он печатает свой ответ и отправляет его, заметно прибавляя бодрости в походке.

Чимин [14:25]

Тогда увидимся <3

#

ЧОНГУК       Адаптация к его новому графику и всем его требованиям занимает гораздо больше времени, чем он ожидал. Чонгук обещал Чимину свидания каждую неделю, но ему ещё предстояло выполнить это обещание. Он чувствовал себя плохо, пытаясь компенсировать это, проводя как можно больше ночей рядом со своим парнем, прикасаясь к нему с почтением, насколько это было возможно, чтобы попытаться заполнить пустоту, которую, как он знал, он оставлял. Этого было недостаточно, но это было уже что-то.       И, возможно, после завершения этой работы, всё действительно скоро замедлится. Компания намекнула, что это был пробный запуск. Один из их менеджеров пригласил его пообедать в модном ресторане, всё время расхваливал его работу и сетуя на отсутствие у Чонгука руководства. Парень был почти жесток с намеками на то, что, если эта работа пройдет хорошо, он станет постоянным фотографом компании, а менеджер предоставит ему работу с другими брендами, «достойными его статуса».       Чонгук был ошеломлен.       Он взбежал по ступенькам метро, перепрыгивая через две за раз. Впервые после Соллаля он мог придерживаться планов, которые строил с Чимином. Ему предстояла отличная работа. Он был доволен работой, которую делал сейчас. Всё постепенно приходило в норму.       Солнце почти село, свет больше не золотистый, он становится холодным и голубым, когда оно исчезает за горизонтом. Воздух начинает колебаться на грани тепла в течение дня, ночи становятся короче, но теперь снова холодно, поскольку сумерки подходят к концу. Однако Чонгук вспотел, когда мчался по лестнице и выбегал из станции, замечая светлые волосы Чимина и широкую улыбку, неприкрытую маской. Чонгук почти спотыкается, когда бросается вперед, чтобы подхватить Чимина на руки и закружить его.       — Чонгук! — Чимин громко смеётся, шлепая Чонгука по плечу, когда он снова крутит его. — Хей, отпусти меня!       — Привет, хён. Я скучал по тебе.       Он позволяет Чимину скользить вниз по его телу, пока его ноги не касаются земли, и крепко целует его в губы. Он пытается отстраниться, но Чимин притягивает его лицо ближе, не заботясь о людях, расступающихся вокруг них, и углубляет поцелуй движением языка. Чонгук стонет, сжимая руками куртку Чимина в попытке не схватить его за задницу и не напугать женщин, продающих продукты на улице.       Чимин отстраняется, чмокая и ухмыляясь.       — Я тоже по тебе скучал.       Чонгук просовывает свою руку в руку Чимина, переплетая их пальцы.       — Без маски?       — Кажется, в этом больше нет необходимости, — Чимин пожимает плечами, не смотря на него.       — Ты уверен?       — Уверен.       Чонгук ведет Чимина по улицам к небольшому месту для барбекю из свинины, которое они посещали раньше — тётушка всегда дает им дополнительный кусочек самгёпсала. Чонгук пробыл в Сеуле всего пару месяцев и уже изменился, но ему кажется, что он вписался в лоскутную головоломку, которой является город. Он знает, что делать, и у него есть тётушка и хёны, которые заботятся о нем. Он скучает по своей семье, но он не чувствует, что потерял что-то, переехав сюда. Во всяком случае, он добился того, чего хотел.       Чонгук и Чимин сидят за круглым столом, который в основном состоит из гриля с небольшим участком искусственного дерева по окружности. Как только тётушка убеждается, что у них всё хорошо без нее, она ущипнула их за щеки до такой степени, что они порозовели от напряжения и смущения, а после им приносят мясо, банчон и пиво. Чимин кладет самгёпсаль на гриль.       — У тебя были танцы сегодня? — Чонгук наливает пиво в их стаканы, подавая Чимину его стакан двумя руками.       — Нет, а что?       — Ты в форме, — он смотрит на леггинсы и огромную рубашку — ту самую, которую он носил в ту ночь в «Микрокосмосе», которую Чонгук вспоминал бы с разочарованием, если бы это не привело к отличному сексу на кухонном столе. Он прочищает горло и делает глоток, стараясь не покраснеть.       — Оделся в удобную одежду и был не дома, когда ты написал мне.       — Я не жалуюсь, — Чонгук откидывается назад, преувеличенно приподняв бровь, и проверяет задницу Чимина.       Чимин, покраснев, щелкает щипцами в его сторону.       — Айщ, ты невыносим.       Чонгук ухмыляется, прикрывая её глотком пива. Мясо на гриле подрумянивается, и Чимин переворачивает его, рассказывая о своем визите в студию Юнги и песне, над которой он работает. Чонгук мычит, но не особо слушая. Его колено подпрыгивает от волнения, и он просто хочет прокричать хорошие новости прямо сейчас. Но он ждет, потому что Чимин неделями ждал свидания, ни разу не пожаловавшись, и Чонгук знает, что его парень этого не заслужил. Чувство вины закисает на языке Чонгука, прежде чем он прогоняет вкус и ощущение прочь, запихивая их в дальний отсек своего мозга, как делал это раньше. Он хочет уделять Чимину больше своего внимания, но он не знает, как это сделать и при этом управлять своей многообещающей карьерой.       Чимин прочищает горло, разрезая мясо на маленькие кусочки, чтобы запихнуть их в листья периллы, а затем в рот.       — Итак, я разговаривал с Тэ и Юнги хёном кое о чем…       — Ага? — подсказывает Чонгук.       Чимин выкладывает на гриль ломтики кимчи и горсть ростков фасоли.       — Я тут подумал, эм… Я снова скачал инстаграм.       — У тебя не было его раньше? — спрашивает Чонгук, когда запах свинины ударяет в нос. Мясо почти готово, и он готов объесться.       — Нет, я удалил его после…всего.       — В этом есть смысл.       Чимин выключает гриль, чтобы мясо не подгорело, и кладет пару кусочков поверх миски Чонгука с рисом.       — Я думал о том, чтобы, может быть, эм, повторно активировать его.       — Это так важно? — Чонгук хмурится, собирая свой первый лист — самгёпсаль, рис, ростки фасоли, соевую пасту и кимчи в довершение всего, — не совсем понимая, почему Чимин так волнуется. Он запихивает еду в рот и стонет. Очень вкусно.       — Ну, да, у меня были миллионы подписчиков.       — О, ты имеешь в виду свой официальный аккаунт? — спрашивает он с набитым ртом, делая ещё один кусочек.       Чимин останавливается с наполовину заполненным листом в ладони.       — Да? Что ещё я мог бы иметь в виду?       Он пожимает плечами.       — Личный аккаунт.       Чимин набивает рот своим первым кусочком, медленно пережевывая по сравнению с Чонгуком.       — Почему ты хочешь активировать его?       — Я подумал, — Чимин вертит в руках палочки для еды, не ест и не смотрит на Чонгука. — Я мог бы перестать быть безликой моделью.       Он замолкает с надкушенным листом у рта, наконец-то понимая беспокойство Чимина. Он отодвигает еду и немного поворачивается, чтобы посмотреть на старшего.       — Ты хочешь, чтобы я показал твое лицо.       — Это нормально? — Чимин смотрит на него с такой неуверенностью, как будто он просит о чем-то неразумном или возмутительном.       Чонгук ненавидит этот взгляд. Он протягивает свободную руку и хватает Чимина за бедро, успокаивающе сжимая и одаривая его широкой, сияющей улыбкой. Это именно то, чего он хотел. Единственная причина, по которой он не предлагал этого или не настаивал, заключалась в нерешительности Чимина и страхе перед тем, что может произойти.       — Конечно, всё в порядке. Но мы должны скоординироваться — я планировал опубликовать больше твоих фотографий, но все вроде как…       — Завертелось? — Чимин приподнимает бровь.       — Да, — вздыхает Чонгук. — Так что я могу опубликовать больше фото той съемки, а затем показать твое лицо, и это будет похоже на запуск твоего инстаграма.       Чимин хватает руку Чонгука на своем бедре и переплетает их пальцы.       — Ты сделаешь это для меня?       — Конечно, хён, — Чонгук целует Чимина в висок, его губы немного жирные от их еды. — Я имел в виду то, что сказал. Я хочу показать им всем, что они никогда не должны были отпускать тебя.       Чимин краснеет.       — Спасибо, Куки.       — Мы сделаем это через пару недель, хорошо? У меня запланирован проект в инстаграме. И тебе понадобится несколько снимков для твоего возвращения, — он засовывает лист, который держал в руке, в рот, рассматривая все фотографии, которые он планирует выложить — многие из них являются тизерами для выполненных им работ, а также продвижением брендов. После того, как его популярность взлетела, у него появилось «влияние», и бренды, с которыми он работает, хотят извлечь выгоду из этого. Чонгук не возражает — черт возьми, он тоже хочет извлечь из этого выгоду, — но это означает, что его аккаунт больше не только его.       Чимин наклоняется вперед с дразнящей ухмылкой.       — Сможешь записать меня?       — Я даже ручкой запишу (Чимин сказал «запишешь», используя слово «карандаш», а Чонгук ответил ему «ручкой»), — Чонгук подмигивает ему. Чимин посмеивается над его дурацкой шуткой, прежде чем загрузить ещё один лист. Колено Чонгука снова начинает подпрыгивать. — После следующей работы, думаю, у меня будет гораздо больше времени.       — Что за работа? — спрашивает Чимин с набитым ртом. Чонгук хлопает в ладоши.       — Я сбуду снимать концепт фото для альбома ‘Cypher’!       Челюсти Чимина сжимаются вокруг его набитого рта, и он проглатывает еду.       — ‘Cypher’? Разве они не в—       — SYJ, да, — Чонгук не может перестать улыбаться. SYJ — одна из крупнейших развлекательных компаний в Корее, в которой работают айдолы, модели и множество артистов. У них есть контакты по всему миру. Контакты, о которых Чонгук может только мечтать. — Сегодня я встретился с одним из менеджеров компании за обедом, и он предложил мне эту работу, а может быть, и больше?       — Больше? — Чимин осторожно кладет свои палочки для еды на стол, не смотря на Чонгука.       — Он сказал, что если всё пройдет хорошо и им понравится работать со мной, компания может нанять меня, — он  отводит взгляд, представляя себе все работы, которые он мог бы получить со связями SYJ. — Я бы нанял менеджера, работал с айдолами в компании, и они также нашли бы для меня работу с известными людьми, с которыми я бы не смог встретится самостоятельно. Парень, имя которого упомянули в Vogue. Vogue!       Чимин долго смотрит на гриль, масло застывает на металлической поверхности. Его лицо выглядит так, словно его мутит, а пальцы вцепились в рукава куртки. Чонгук хмурит брови. Что не так? Почему Чимин не рад за него?       — Хён? Это важно.       — Верно, — Чимин встряхивается и натянуто улыбается, не смотря на младшего. Его голос бесстрастен. — Да, это так. Поздравляю, Куки.       Чонгук чувствует, как его лицо опускается вместе с руками. Он ощущает мертвый груз на коленях, когда его внутренности сжимает неприятная тяга. Он ожидал, что Чимин будет так же взволнован, если не больше. Он ожидал улыбок, аплодисментов и похвал. Не…этого. Чимин застыл, его плечи опустились, а руки сжимают палочки для еды и ложку.       — Не похоже, что ты счастлив.       Он закусывает губу, пытаясь ощутить вкус чего-то другого, кроме кислоты на языке. Чимин должен быть взволнован. Это многое значит для Чонгука, и всё, чего он хотел сегодня вечером, — это поделиться этим со своим парнем, отпраздновать его растущий успех и возможность того, что всё, наконец, успокоится. Но вместо этого он получил вынужденные поздравления вкупе с чем-то похожим на тошноту. Чонгук изучает свои ладони, не желая смотреть на лицо Чимина и абсолютное отсутствие счастья на нем.       — Ты много дней восторгался выставкой Тэхена.       — Мне жаль, просто—       — Я знаю, это были долгие три недели, — он не дает Чимину закончить. — И мы провели вместе не так много времени, как тебе хотелось бы, но я думал, ты, по крайней мере, будешь рад за меня? Эта работа очень важна для моей карьеры.       — Ты говорил это о каждой работе, Чонгук, — Чимин вздрагивает, как будто знает, что сказал что-то не то.       И это действительно так. Челюсть Чонгука сжимается, а руки сжимаются в кулаки.       — Потому что это правда. Все они — ступеньки друг к другу. Как ты этого не понимаешь?       — Я понимаю, — Чимин наклоняется вперед, его глаза большие и умоляющие. — Позволь мне объяснить—       — Что тут объяснять? — огрызается Чонгук. Чувство вины за последние несколько недель, их ссора из-за Соллаля, тусклая реакция Чимина на его важные новости — всё это накапливается в его груди. Он знает, что был дерьмовым парнем, но это временно. Чимину не нужно постоянно заставлять его чувствовать себя таким виноватым. Ему не нужно так себя вести. Обида и гнев смешиваются в его животе и вырываются изо рта. — Ты не можешь порадоваться за меня, потому что ты всё ещё зациклен на том факте, что я не доступен для тебя 24/7, как раньше.       — Дело не в этом—       — Давай, Чимин, — усмехается он. Он просто хотел поделиться своими хорошими новостями, увидеть волнение Чимина по поводу того, что скоро график Чонгука может стать более управляемым. Предполагалось, что Чимин — единственный человек на его стороне, тот, кто понимает его и поддерживает. Вместо этого Чимин ведет себя как…что бы это ни было. Отвержение горит в его глазах и на языке. — Мне жаль, что у меня сейчас не так много времени для тебя. Хотя эта работа может иметь значение, а ты сидишь там с выражением на лице, в котором больше разочарования, чем воодушевления, и это… это чертовски больно, — он смотрит на гриль, пятна масла сливаются у него перед глазами, и он не уверен, то ли это из-за жара металла, то ли из-за слёз, обжигающих его глаза.       — Чонгук-и, пожалуйста…       — Думаю, я пойду, — Чонгук собирает свои вещи, бросая пару сотен, чтобы заплатить за ужин. Чимин смотрит на него с открытым ртом, словно не может поверить в то, что это происходит прямо сейчас, и Чонгуку хочется рассмеяться, потому что это он так должен выглядеть. Но вместо этого его челюсть плотно сжата, зрение затуманено, и здесь чертовски жарко.       Чимин тянется к его запястью и промахивается.       — Чонгук, останься и послушай меня, пожалуйста. SYJ это—              Но Чонгук не остается, и дверь с грохотом захлопывается за ним.