MAKE IT RIGHT

ЧОНГУК       Чонгук выключает свой телефон после третьего звонка Чимина. Ему нужно успокоиться, превратить боль во что-то меньшее и более управляемое. Если он заговорит с Чимином прямо сейчас, он знает, что скажет что-нибудь ужасное. Поэтому вместо этого он засовывает свой телефон в сумку с фотоаппаратом и придумывает различные концепции в соответствии с подсказкой, которую SYJ дали ему для фотосессии с Cypher. И если его глаза чешутся от соленой воды, он игнорирует это, пока это чувство не исчезнет.       Он поднимается по лестнице в квартиру Джина. Дверь захлопывается, и Чонгук морщится. Может быть, он не так уж и остыл, как ему казалось. Джин кричит из квартиры, спрашивая что-то о том, кто воспитал его таким паршивцем. Шея Чонгука горит, но он изображает на лице извинение и пытается запихнуть события последнего часа глубже в свою грудь, пока они не будут похоронены. Он не уверен, что это работает.       — Хён! — перебивает его Чонгук. Джин ворчит себе под нос и хмурится, выходя из комнаты Чонгука с кучей чистого белья в руках. Чонгук ставит сумку с фотоаппаратом на пол и широко улыбается. Чимин, возможно, и разочаровал его, но Джин не разочарует — он не сможет.       — У меня хорошие новости!       Джин хмыкает, исчезая в своей спальне, Чонгук следует за ним, пока старший бросает одежду на кровать и начинает перебирать ее.       — Я буду снимать концепт фото для альбома Cypher!       — Та новая рэп-группа? — Джин вешает пару свитеров в шкаф.       — Да, это очень важно. Они взяли награды на «MAMA» и «MMA», — Чонгук запрыгивает на кровать, прямо в кучу чистой одежды Джина, требуя его внимания. — И это только начало!       — Если это не подразумевает «обычное рабочее время», то даже слышать об этом не хочу.       — Хён, — скулит Чонгук.       Джин фыркает.       — Отлично. Что это?       — Компания сказала, что эта фотосессия будет своего рода прослушиванием. Они хотят подписать со мной контракт!       — Вау, Чонгук-и! Это потрясающе! — Джин ухмыляется и хватает Чонгука за щеки, сжимая их вместе. Чонгук хлопает его по запястьям до тех пор, пока Джин не начинает смеяться и не отпускает его в пользу складывания рубашек. — Что за компания?       — SYJ! Это огромное агентство, хён. У них есть связи везде. Я мог бы работать с именами, о которых только мечтал — Vogue, Supreme. Чёрт, даже фотографировать Cypher- это мечта.       — SYJ? — шепчет Джин. Его широкие плечи поднимаются до ушей. Он застыл перед своими ящиками, и роняет стопку особенно аккуратно сложенных рубашек.       Чонгук почти аплодирует, потому что это тот самый шок и трепет, который он ожидал. Признание того, что он наконец-то достиг больших высот, что его карьера взлетела всего за несколько коротких месяцев, что его тяжелая работа окупается. Чонгук отскакивает от кровати. Его щеки болели от ухмылки. — Да! Сегодня я встречался с одним из их менеджеров, и он кажется действительно классным. Он сказал, что ищет следующего прорывного артиста и думает, что я мог бы им стать.       Джин кашляет, поднимает рубашки, которые он уронил, и поправляет их.       — Что за менеджер?       — Чхве Хёнмин-ши. Раньше он руководил моделями, так что у него есть все нужные связи.       — Ты рассказал об этом Чимину?       Улыбка Чонгука исчезает. Он фыркает.       — Да, и он повел себя как придурок—       Джин захлопывает ящик, оборачиваясь с жестким взглядом, в котором нет ничего, кроме гордости или волнения.       Чонгук хмурится.       — Что—       — Конечно, он был придурком из-за этого, Чонгук!       Что, чёрт возьми, это значит?       — Почему «конечно»?       — Он тебе не сказал?       Красный цвет обжигает шею Чонгука до ушей, и он стискивает челюсти. Он знает, что Чимин пытался ему что-то сказать, прежде чем Чонгук ушел, но он также знает, что это не имеет значения. Ничто не могло компенсировать боль от реакции Чимина — или её отсутствия. Он скрещивает руки на груди и пристально смотрит на хёна.       — Что может оправдать это?       — О боже, только не говори мне, что ты такой тупой? Пожалуйста, я воспитал тебя так, чтобы ты был умнее этого, — Джин перебивает протесты Чонгука. — Ты знаешь, что компания Чимина уволила его, внесла в черный список и вообще обращалась с ним как с дерьмом, верно?       — Я знаю это—       — Он сказал тебе, что это была за компания?       — Нет—       — Он сказал тебе имя своего бывшего менеджера?       — Нет! — вскидывает руки Чонгук. — Какое это имеет отношение ко мне?       Лицо Джина искажено недоверием и раздражением.       — Полное!       Чонгук хмуро смотрит на него, сбитый с толку.       — Хён, я не понимаю.       — Чонгук-а, — Джин проводит руками по лицу, выражение его лица смягчается, как будто он собирается сказать Чонгуку, что его домашний хомяк умер, пока его не было. Он выдерживает пристальный взгляд Чонгука, и по спине Чонгука пробегает дурное предчувствие. — SYJ — старая компания Чимина.       У него сводит спину. Он пристально смотрит на Джина, не желая понимать слова, слетающие с его губ. Тошнота, появившаяся на лице Чимина раньше, теперь крутится внутри Чонгука. Он разевает рот, открывая и закрывая его, как будто не может дышать. Старая компания Чимина, люди,  с которыми, как он сказал ему, он никогда не хотел бы работать, не говоря уже о том, чтобы строить с ними карьеру, предложили ему работу всей жизни. Быть представленным ими означало бы всё для его карьеры. Но это также значило бы ещё больше для его отношений.       Джин прочищает горло, но он по-прежнему шепчет.       — А Чхве Хёнмин? Он был менеджером Чимина.       Чонгук крепко зажмуривает глаза. Он спотыкается. Его колени ударяются о кровать, и он плюхается на нее, дрожащими руками ероша свои волосы. Этого не может быть. Предполагается, что это будет его прорыв, то, чего он так долго ждал, то, что сделает его более чем пятнадцатиминутной интернет-сенсацией. Это не…что бы это ни было. Он чувствует боль в груди, и прикрывает рот рукой, словно его вот-вот стошнит.       Рука Джина мягко опускается на плечо Чонгука.       — Тебе действительно нужно поговорить с Чимином. И под разговором я подразумеваю заткнись и слушай.       — Да, — выдыхает Чонгук. Блять.       Чонгук, спотыкаясь, входит в свою комнату и закрывает дверь. Его зрение затуманивается, и он не видит своей кровати, свой чемодан, который всё ещё используется в качестве импровизированного комода, свой ноутбук. Воздух застревает у него в горле, и он кашляет, пытаясь вытолкнуть его. В его голове крутится слишком много эмоций, чтобы разобраться в них и найти смысл: сочувствие и понимание сжимают его сердце. Злость на SYJ за то, что они сделали с Чимином. Чувство вины за то, что так обращался с Чимином, за то, что просто не послушал его, чёрт возьми, за то, что он не знал, что SYJ — его старая компания, а Чхве Хёнмин — был его менеджером, за то, что отшивал его последние недели.       Но это чувство вины запускает его защитные механизмы. Чимин мог бы рассказать ему подробности раньше. У него было так много шансов сделать это. И Чонгук отказывается позволять чувству вины за то, что он преследовал свои мечты, гноиться в его животе. Несколько недель ограниченного времени со своим парнем — это по большому счету ничто. Это пустяки.       Собственные слова Чонгука, обращенные к Чимину, эхом отзываются у него в голове       Если я потеряю из-за этого возможную работу, то к черту их. Я все равно не хочу работать с такими людьми.       — Чёрт! — Чонгук дергает себя за волосы и падает обратно на матрас. Он действительно это имел ввиду, когда говорил это. Он всё ещё того же мнения? У него внутри всё переворачивается, руки трясутся, и он жалеет, что нет чит-кода. Он хотел бы, чтобы кто-нибудь мог гарантировать, что всё будет хорошо, что он не потеряет свою многообещающую карьеру или своего парня. Он хотел бы, вернуться на пять часов назад, когда он был в блаженном неведении и так счастлив.             Потому что сейчас Чонгуку приходится выбирать между своим парнем, от которого у него болит грудь от чего-то, что может быть любовью, и его карьерой, к чему он стремился с тех пор, как получил свою первую камеру в возрасте семи лет.       Должен быть способ сохранить и то, и другое.       Но Чонгук просто не видит решения. Если он упустит эту возможность, получит ли он когда-нибудь такой шанс снова? Это уже случайность, идеальный шторм времени, удачи и непостоянной интернет-славы. Признание его имени продлится недолго, не даст ему больше шансов. А потом он вернется в безвестность. Но если он воспользуется этой возможностью, простит ли его когда-нибудь Чимин?       Карьера или всепоглощающее чувство, возможно, любовь?       Чонгук вытаскивает свой телефон из кармана джинс и снова включает его. Сообщения и уведомления о пропущенных звонках заполняют его экран, и каждое из которых пронзает его грудь. Чимин умолял его перезвонить, выслушать, понять. Не зная, что сказать, Чонгук звонит ему.       — Чонгук-и, слава богу, — Чимин берет трубку после первого гудка.       — Хён, мне жаль.       — Что? За что?       Чонгук морщится. Конечно, Чимин думает, что это он виноват.       — Я должен извиняться, а не ты, — продолжает он, но Чонгук перебивает его.       — Почему ты не сказал мне, что SYJ — твоя старая компания? — его голос тихий, почти умоляющий. Если бы Чонгук знал, он никогда бы не согласился на встречу, никогда бы не согласился на работу с Cypher. Или ему хотелось бы так думать.       — Я пытался, но ты вроде как сбежал.       — Я имею в виду раньше.       Чимин фыркает.       — Не то чтобы я это скрывал, Чонгук-и. Это всё есть в интернете.       Чонгук мысленно пинает себя, потому что, конечно, это так. Простой поиск в Naver выдал бы ему все подробности, но он не хотел читать статьи, клевещущие на его парня, потому что всё это было чушью. Но теперь…       — Я бы хотел, чтобы ты сказал мне.       — Я знаю.       Чонгук сжимает телефон в руке, подыскивая слова, которые не выставят его плохим парнем, и которые останутся верны его обещанию Чимину. Но кислота обжигает горло. Он сглатывает и шепчет:        — Я не знаю, что делать, Чимин хён.       Между ними повисла тишина, вырывающаяся наружу, пока не угрожает задушить их.       — Что собираешься делать? — голос Чимина напряжен.       — Я не знаю.       — А я думаю, что знаешь, — выдыхает Чимин.       Он знает. Он просто не может сказать этого, когда знает, что это значит.       — Ты собираешься принять предложение.       Чонгук тяжело сглатывает, его глаза щиплет.       — Значит, всё, что ты говорил, было чушью, — его голос срывается.       — Хён, я—       — Не принимай, — Чимин шмыгает носом, пытаясь скрыть комок в горле. — Пожалуйста. Пожалуйста, не соглашайся.       Слезы прилипают к ресницам Чонгука и капают на его щеки.       — Пожалуйста, пойми — я должен.       — Нет! Будет больше вакансий, больше заказов. Так бывает всегда. Не работай на них.       — Они могут вывести меня на следующий уровень…       — Ты поднял себя на следующий уровень. Ты стал вирусным. Ты сделал это! Они тебе не нужны. Есть и другие компании, — Чимин больше не может скрывать свои всхлипы и срывающийся голос. — Чонгук, пожалуйста.       — Нет никакой гарантии, что они наймут меня, хён.       — Чонгук, пожалуйста, не делай этого.       — Мне жаль, — шепчет он.       Дыхание Чимина прерывается.       — Пошел ты.       — Хён—       Звонок сбрасывается.

#

ЧИМИН       Когда появилась первая статья о скандале, Чимин был на фотосессии для GQ Korea. Его менеджер, Чхве Хёнмин, отвернулся от монитора, где он наблюдал за каждым кадром по мере его появления и отмечал лучшие из них. Это был первый намек на то, что что-то было не так. Сердце Чимина сжалось, но он был в разгаре съемок. Он продолжал позировать, скрывая замешательство на лице, бросил несколько взглядов на Хёнмина, надеясь на второй намек.       Он понял это, когда Хёнмин полностью вышел из комнаты. Такого раньше никогда не случалось.       Чимин попросил перерыв, который фотограф любезно предоставил. Когда он, наконец, нашел менеджера, он пронзил его взглядом.       — Где ты был прошлой ночью?       — Я встречался с другом.       — Друг, — Хёнмин стиснул челюсть при этом слове, как будто оно было грязным. Чимин нахмурил брови, но он знал причину. Менеджер явно не знал, что Чимин гей, но у него были подозрения. Не то чтобы ориентация Чимина могла привести к его немедленному увольнению, но это привело бы к токсичной рабочей среде, особенно с его менеджером.       — Куда ты ходил?       — В клуб в Итэвоне.       Менеджер стиснул челюсть.       — Проклятье.       — Что?       А потом он сунул свой телефон в лицо Чимину.       Когда он прочитал статью, а затем комментарии, а затем вторую, третью и четвертую статьи, его сердце упало и сквозь пол провалился в недра земли, где магматическое ядро сожгло его до хрустящей корочки. Хуже всего были не сами статьи, а реакция Хёнмина. Очевидное недоверие к Чимину.       Этот момент стал началом конца его модельной карьеры.       И обреченность, страх, одиночество, которые он чувствовал тогда, — всего лишь тень по сравнению с тем, что он чувствует сейчас. Чонгук предпочел SYJ, Чхве Хёнмина, себя и свою процветающую карьеру, а не Чимина. После года пряток, страха, единственный человек, который убедил его попробовать ещё раз, ушел.       Может быть, Чимин оттолкнул его.       — Я слишком сильно давил на него. Мне не следовало просить его не соглашаться. Я не должен был заставлять его чувствовать себя плохо из-за работы. Я—       Тэхен со всей силы ударил его подушкой. Они лежат в своей общей постели, солнце садится на третий день с тех пор, как Чонгук бросил Чимина. Он должен был работать сегодня вечером, но он сказал, что заболел. Или Тэхен написал Джину, потому что Чимин отказался разговаривать с хёном, потому что он принадлежал Чонгуку, а не Чимину.       — Заткнись, — говорит Тэхен.       — Но—       Тэ угрожающе поднимает подушку.       — Ты был несчастен, ожидая его. Он знал, что означает принятие этого предложения. Он сделал свой выбор       И это делает всё только хуже. Чонгук знал, что он потеряет. Он знал, кому он причинит боль и насколько сильно. Чимин сворачивается в клубок ещё плотнее. Такое чувство, что его грудь проваливается, как будто ему приходится буквально держать себя в руках, чтобы по-настоящему не развалиться на части. Тэхен вздыхает и закидывает руку на его торс, прижимая спину к своей груди.       Они лежат в тихий, золотой час, купая свою квартиру в теплом свете. Холсты сейчас занимают большую часть площади, поскольку Тэхен готовится к своей выставке, просматривая новые и старые картины в поисках нужных пяти, чтобы представить тему и себя как художника. Это большое давление. Но, несмотря на это, он провел большую часть своего времени, утешая Чимина, обнимая Чимина, успокаивая Чимина. Что только заставляет чувство вины тяжелым камнем давить ему на грудь.       Тэхен облизывает губы.       — Он написал мне вчера.       Дыхание Чимина сбивается.       — Это была ссылка на все твои фотографии, которые у него есть.       Он снова чувствует боль в груди.       — Он сказал, что они могут тебе понадобиться.       Он ещё больше сварачивается в клубок.       — Они действительно прекрасны.       Чимин фыркает.       — Чимин…       Он шикнул на Тэхена.       — Ещё нет.       Тэхен прижимает его ближе, и они остаются в таком положении так до тех пор, пока Хоби хён не приходит с ужином, который Чимин почти не ест и которого Чимин избегает, извинясь и как можно быстрее покидая кухню. Вскоре после этого Тэхен выгоняет Хоби из квартиры, поднимаясь по лестнице, чтобы вернуться в их прежнее положение, пока они оба не заснут.       Проходит время, и Чимин подсчитывает количество дней с тех пор, как Чонгук оставил его. Наконец он возвращается к работе, маска и шляпа снова скрывают его лицо. Джин пытается заговорить с ним, но Чимин качает головой, прежде чем уйти, не сказав ни слова. Хваса предлагает выследить Бэмби, но Чимин просто пожимает плечами и отворачивается к стене с выпивкой. Юнги заходит и просит Чимина посетить его студию, чтобы послушать новую песню, над которой он работает. Чимин не дает никаких обещаний.       Он сосредотачивается на повторении, смешивании каждого напитка, стопке стаканов, постукивании бочонков, постоянном движении, которое истощает его тело. Это облегчает изодранные края его груди. На этот раз ему не нужно держать себя крепче, чтобы не развалится. Как будто отвлечение работы достаточно. Когда он наконец ложится в постель той ночью, он спит лучше, чем за последние недели. Больше не нужно беспокоиться о том, заботится ли Чонгук о себе. Больше не нужно ждать ответа, который не прийдет. Больше не нужно приспосабливаться. Больше нет.       Чимин гонится за этим чувством, за блаженным «ничто». Он работает барменом до тех пор, пока у него не начинают болеть ноги, а тело не утомляется настолько, что он сможет спать крепким сном. Он игнорирует Джина. Он посещает студию Юнги, лежит на диване и смотрит в потолок. Он помогает Тэхену готовиться к его выставке. Он дышит. Он ест. Он спит. Он отвлекает себя от разбитого сердца.       Еще одна ночь в «Микрокосмосе», и Чимин в одиночестве готовит бар к приближающейся ночной толпе. Пара столиков задерживается, поскольку официанты начинают менять планировку, чтобы было больше стоячих мест и меньше сидячих мест. Джин пришел раньше, обошел бар, не сказав ни слова, и заперся в своем кабинете, пока не появится кто-то, кроме Чимина, — по крайней мере, он так предполагает. Чувство вины вырисовывается у него на губах, как нечеткое утреннее дыхание. Он делает глоток содовой в надежде, что горький привкус смоет это чувство. Но этого не происходит. Чимин вздыхает и снова натягивает маску.       Он не хотел отгораживаться от Джина. Но Джин был другом Чонгука всю жизнь, почти семьей, и он не собирался заставлять своего хёна выбирать между ними. Так что Чимин делал выбор за него. У Чонгука больше никого не было в Сеуле. Ему нужен Джин. Наверное.       Стул скрипит по полу, когда его отодвигают. Чимин поворачивается, чтобы поприветствовать нового клиента, и застывает с широко раскрытыми глазами.       — Тэмин хён?       Тэмин сидит за барной стойкой, уперевшись в неё локтями, одетый в просторную синюю рубашку на пуговицах и джинсы. Он без макияжа, его полные губы растянуты в веселой ухмылке.       — Чимин-а! Почему ты прячешь свое лицо? Я хочу тебя увидеть.       — Айщ, хён, прекрати, — Чимин опускает маску, чтобы она легла под подбородком, хотя его шляпа всё ещё низко надвинута на голову. — Что ты здесь делаешь? Разве это не опасно?       — У меня есть своя маскировка, — Тэмин показывает на маску и шляпу в своей руке. Он оглядывает Чимина с ног до головы обеспокоенным взглядом, как будто знает. — Как дела?       — Занят, — Чимин пожимает плечами и берет стопку стаканов, чтобы загрузить их в посудомоечную машину.       — За барной стойкой?       Он приподнимает бровь, смотря на бар, бутылки с алкоголем и стаканы.       — Подожди, разве это не Макдональдс?       — Ха-ха, — Тэмин закатывает глаза. Наступает неловкая пауза, и она нависает в воздухе, как тяжелое дождевое облако. Тэмин теребит свою шляпу на стойке бара, не смотря на Чимина. Он втягивает воздух. — Я разговаривал с Тэхеном.       Чимин помнит, как Тэхен что-то говорил во время Чусока о том, как Тэмин ждал его возвращения. Мысль о той ночи, об этих словах вызывает острую боль в его груди. Чонгук заставил его поверить, что он тоже готов к этому. Готов к возвращению. Но потом он предпочел SYJ Чимину и всё…всё развалилось на части.       Чимин фыркает, хватая ещё одну стопку стаканов, чтобы наполнить их.       — Возможно, он что-то упоминал об этом.       Тэмин изучает его, поджав губы и пристально смотря тяжелым взглядом.       — Почему ты всё ещё прячешься, Чимин-а?       Чимин не отвечает. Сияние не принесло ему особого счастья после Скандала. Со времен Чонгука.       — SYJ — не единственная компания, — говорит Тэмин мягким голосом. — Есть новые, талантливые фотографы, которые не знают, что произошло в прошлом году, и которые хотели бы поработать с тобой.       Чимин фыркает. Чонгук тоже был новым фотографом. И посмотрите, чем это обернулось. Те другие фотографы не были и не будут его бойфрендами — не то чтобы это имело значение — не будет ничего, что заставит их почувствовать хоть малейшее чувство лояльности. Они все использовали бы его как ступеньку к работе, которую они действительно хотели, к стремительному росту своей карьеры, и Чимин снова и снова будет оставаться позади. Безлико тухнуть.       — Тэхен сказал, что ты обдумываешь это, — говорит Тэмин.       — Когда он это сказал? — спрашивает Чимин, нахмурившись.       — Несколько недель назад.       Чимин предполагает, что Тэхен был прав несколько недель назад. Он обдумывал это — обдумывал возможность возобновления своего инстаграма и попытки вернуться. Но с тех пор многое произошло. Слишком многое.       — Если ты серьезно, я хочу тебе помочь, — Тэмин достает что-то из внутреннего кармана куртки и кладет на стойку между ними. Чимин, наконец, перестает двигаться, перестает держать руки занятыми, он останавливается и смотрит на визитную карточку. Она белая с черным шрифтом: Big Hit Entertainment, Bang Sihyuk, а под именем номер телефона. — Бан PD-ним видел твои фотографии. Он хочет расширить агентство, ему нужны модели и фотографы. Это небольшая компания, но я могу с полной уверенностью сказать, что они хорошо относятся к своим артистам.       Чимин почти фыркает, но сдерживается. Ясное дело, что Тэмин находится под крылом Big Hit.       Рука Тэмина тянется, словно он хочет взять Чимина за руку, но Чимин держит руки по бокам. Тэмин вздыхает и отстраняется.       — Они не такие, как SYJ, Чимин-а. Я обещаю.       — Не давай обещаний, которые ты не можешь сдержать, Тэмин хён, — шепчет он.       — Я никогда так не делаю, — Тэмин пододвигает карточку ближе к Чимину, который всё ещё отказывается прикасаться к ней, как будто она может обжечь ему пальцы. Любая другая возможность имела неприятные последствия, сжигала его, почему на этот раз должно быть по-другому? Тэмин берет свою шляпу и маску. — Подумай об этом? Он будет ждать твоего звонка. И у него уже есть на примете несколько работ для тебя.       Тэмин выходит из Микрокосмоса, пряча лицо и оставляя за собой искру. Чимин смотрит на карточку, всё ещё лежащую на стойке бара, нетронутую, пока Тэхен не входит в дверь с криком «Привет!»       Чимин хватает карточку и засовывает её в задний карман джинсов.