Грубиян

— Ну здравствуй, дорогая, — с ухмылкой произносит пока что ещё незнакомый Юнги парень, а рядом Аньхи бледнеет на глазах. Мин чисто рефлекторно заслоняет девушку собой, заводя руку за спину, но всё равно на фоне неожиданного гостя Юнги кажется лишь тощим подростком, совсем не способным дать отпор. Пока борьба происходит только моральная — думает Мин — плевать на габариты. В конце концов, на что людям полиция? Судя по свежему деловому костюму, этот неизвестный тоже из города, даже можно сказать с совещания какой-то фирмы, а они с Аньхи стоят в обычной одежде, в которой ходят каждый день, поэтому разделение сторон становится слишком очевидным. — Ты мне даже "привет" не скажешь? — интересуется парень, поправляя воротник футболки, и Юнги всем телом, кажется, чувствует, как сжимается позади него девушка, к которой обращён вопрос. Не так важно, что говорит этот хрен и кто он такой, но Мин уже знает что они не поладят. — Привет, — вместо Аньхи произносит он. — Извини, мы не ждали гостей так поздно, поэтому все посещения завтра, а может быть и вообще никогда, окей? Вот и пригодилось умение грубить всем подряд, однако незнакомец не бабушка из соседнего дома, он просто так сдаваться не собирался. Шатен довольно громко рассмеялся, даже не думая о том, что может кого-то разбудить, а затем вдруг его взгляд за секунду стал холодным и угрожающим. — Ты кто, блять, такой и что делаешь с моей женой в одной квартире? — ровно произнёс парень, и в этот момент Юнги услышал, как участилось дыхание Аньхи и раздался испуганный вздох. Мин вспомнил, как во время болезни, когда девушка ещё бредила, она звала кого-то, кого называла "дорогой", отчаянно сжимая пальцы парня, случайно попавшиеся под руку. Наверное, речь шла об этом шатене, только вряд ли дорогих сердцу людей встречают именно так. Было не ясно, то ли Аньхи боится последствий своей измены, что так трясётся, то ли сам по себе так называемый "муж" пиздецки пугающий. Юнги хотелось верить во второе, однако и первый вариант тоже не исключался. "Так, много думать вредно, когда надо просто спросить", — решил Мин, поворачиваясь к Аньхи и положив свои руки на её плечи. Юнги всегда понимал, что додумывать за других людей — совершенно тупое занятие, поэтому сейчас от фразы "Пошёл отсюда нахуй, упырь" парня мог остановить только положительный ответ на вопрос: — Ты хочешь видеть сейчас этого человека? — Нет, не хочу, — тихо ответила Аньхи, слегка испуганно переводя взгляд на стоящего позади Мина шатена. Девушка сжала кулаки, наблюдая, как нахальная улыбка сползает с его лица, а затем чуть громче произнесла: — Чонгук, уходи. Чонин уже спит, если хочешь поговорить со мной, то встретимся завтра. Чонгук нахмурился. Он явно был недоволен этим раскладом, но понял: шанса остаться без скандала у него нет. А там и соседи подтянутся, и полиция, стены тут тонкие, так что вопрос времени, когда Чона выпрут отсюда нахрен, и лучше он побережёт себе нервы и отступит. Пока что. — Ладно, я понял. Заеду завтра, и лучше чтобы этого тут не было, — напоследок шатен кивнул в сторону Юнги, а, как только дверь за ним закрылась, Аньхи обессиленно сползла на пол, так что Мину пришлось тоже опуститься на колени и обеспокоенно оглядеть девушку. — Что за Чонгук? — спросил он, потому что, во-первых, хотелось бы знать, от кого имеется перспектива получить по ебальнику, а, во-вторых, насколько вообще ситуация близка к тотальному пиздецу. — Отец Чон-и... — выдохнула девушка, цепляясь за руки Юнги и поднимая голову. Про себя парень быстро подметил, что определение хорошее. Ни парень, ни муж, ни хотя бы даже бывший. Просто отец ребёнка, будто к самой матери совсем отношения не имеет, — нам надо уехать отсюда, так, срочно... Аньхи почти подорвалась, но Мин резко рванул её на себя, заключая в крепкие объятья и успокаивающе поглаживая по спине, потому что картинка в голове начинала складываться. Так или иначе, пришло понимание, по какой причине Чон ранее не упоминался в разговоре, как и причина переезда матери и сына в такую глушь. А теперь она и без слов стала очевидной: побег от сумасшедшего папашки, наверняка не дающего девушке и малышу проходу. — Так, ты сейчас лучше успокаиваешься и слушаешь меня, хорошо? — прошептал Юнги тихо, чтобы унять бурю, поднявшуюся внутри Аньхи. Парень отстранился, заглядывая в огромные глаза девушки, уже готовые вот-вот наполниться слезами от безысходности и бессилия, но то, как спокойно улыбался Мин, и правда помогало. Присутствие Юнги и тепло его тела, руки, держащие Аньхи крепко в нежных объятьях, напоминали девушке то, что она не совсем одна теперь. Сегодня одну битву они уже выиграли, только стоит ли вообще начинать воевать с Чоном? — Далеко собралась, Хи? — Я не знаю, — она наклонила голову, устало уткнувшись в плечо Мина и выдыхая, казалось, весь воздух из лёгких. — Просто не видела другого выхода, кроме как снова сбежать. Знаю, что Чонгук всё равно найдёт нас и заберёт обратно, но я же могу попытаться опять. Я понимаю, что тебе не нужно это, возиться с нами. Мы уже привыкли так жить... — Я не хочу, чтобы вы исчезли. Аньхи вздрогнула. По телу пробежала приятная волна мурашек, и пальцы, сжимавшие футболку Юнги, сами потянулись к щекам парня и притянули его ближе, позволяя губам робко коснуться друг друга, оставляя мимолётный поцелуй, перетекающий во взаимные улыбки. О Чонгуке не хотелось вспоминать, да и не в принципе лучше решать проблемы по мере их поступления. — Знаю, будет странно просить тебя остаться... — Нисколько, — перебил старшую Мин, помогая ей подняться с пола и тут же цепляя пальцами подбородок Аньхи и заглядывая ей в глаза. Ещё бы он так просто свалил, увидев эффект полнейшего ужаса, который Чон производит на девушку. Да щас. Юнги бы и сам напросился ночевать, если бы Аньхи сама не предложила, потому что иначе ночь пошла бы по пизде из-за этого неприятного чувства волнения и многочисленных догадок, что же там с матерью и сыном. Мин знает, что извёлся бы весь, а так он хотя бы будет знать, что с малышом и его мамой всё хорошо. Чонин спокойно спит у себя, а Аньхи смущённо протягивает огромную мужскую футболку и шорты парню, пробормотав про купленные для каких-нибудь походов в лес вещи и всего одну единственную кровать, на которой можно расположиться им двоим. — Я тогда в душ, но не обещаю, что не буду приставать, когда вернусь, — Юнги усмехнулся, явно же пошутил, да и ничего страшного во сне на одной кровати он не видел, двухспалка большая, при желании можно вообще не пересекаться, а они с Аньхи уже даже поцеловаться успели, что определённо откровеннее. И если Мин почти сразу же на свою шутку забил, забыл и спокойно потопал мыться, то девушка опустилась на краешек кровати и уставилась невидящим взглядом в пол. "Ч-что-о-о?" — шокировано пронеслось в её голове. К этому ещё можно было добавить смайлик "О.о", и точно получилось бы выражение лица Аньхи в этот момент. Она так загрузилась мысленно, что даже не заметила, как пролетело время до прихода Юнги. — Эй, Хи, ты мыться пойдёшь? — А, да, иду! — девушка подхватила полотенце, уже лежавшее наготове, и помчалась в ванную со скоростью света. Мин аж недоумевающе почесал мокрую макушку, наблюдая за этим эпичным побегом. Конечно, его самого немного смущала ситуация, но в целом... парень считал всё происходящее нормальным и не особо догонял, чего такое с Аньхи происходит. У неё же есть ребёнок, значит и девственности уже давно настал конец, так чего же?.. Все умозаключения так или иначе сводились к тому, что Аньхи просто такая. Кроткая, тихая, стеснительная, но всё равно готовая дать отпор, когда это необходимо. Она прекрасно управляется с сыном и, что самое главное, действительно смогла воспитать его умным и понимающим мальчиком. Мин думал, что если дети и должны когда-нибудь в перспективе появиться у него самого, то только такие, как Чон-и. — Фух, — распаренная и краснощёкая от горячей воды, девушка сразу же юркнула под одеяло, притянув его по самую шею, и пролежала так несколько секунд, в лёгком недоумении переводя взгляд на спокойно лежавшего у стены Юнги. Тот просто подпирал голову ладонью, смотрел и улыбался едва заметно каким-то своим мыслям, пока Аньхи тихо не пробубнила: — Е-если хочешь приставать, т-то лучше сейчас, потому что я чувствую, что меня в сон клонит. Мин недоумённо промычал в ответ и почти рассмеялся, но вдруг подумал, почему вообще девушка позволяет к себе приставать, если вот-вот вырубится. Так, кажется, им надо пару раз серьёзно поговорить. А потом Юнги не сдержится и начистит кому-то рожу, если вдруг этот "кто-то" занимался подобием насилия, и теперь у Аньхи в голове нет нормального понимания о том, как вообще надо с парнями взаимодействовать. Мем смешной, как говорится, а ситуация страшная. — Только не говори мне, что серьёзно восприняла ту фразу. — Ну, есть такое. Юнги закатил глаза. Нет, вот как можно быть такой?! Ещё с самой первой встречи Мину хотелось бросить в сторону девушки что-то вроде: "А ты какого хрена такая милашка?", только духу не хватило, и мозгов было достаточно, чтобы промолчать. А теперь вот так и просится. Юнги знает, что вообще-то такие хорошие девочки не созданы для плохих парней вроде самого Мина, таких, которые на окружающих огрызаются, держатся подальше от социума, да и вообще думают в целом только о себе. Но наравне с этим нехитрым знанием Юнги так-то в рот ебал эту систему, и раз уж он такой эгоист, то может позволить себе прикоснуться к этому невинному цветочку. — Иди-ка сюда, буду приставать, — парень с этими словами вытянул руки по направлению к Аньхи, и та придвинулась, но вместо ожидаемых прикосновений только попала в крепкие объятья и получила короткий поцелуй в макушку, совсем мимолётный и тёплый от дыхания Мина. — Хорошо, что это совсем не помешает нам двоим выспаться сегодня. А завтра мы разберёмся с вашим Чингачгуком и отправим его обратно в ту пизду, из которой он вылез. — Боюсь, он туда вряд ли поместится. Вырасти успел, — хихикнула девушка, и Юнги понимающе кивнул: — Отожрался, ага. Ну мы найдём другое место для ссылки тогда. Спи уже, мне ещё помимо опиздюливания непонятных городских придурков... на работу завтра надо. — Юнги, — позвала Аньхи тихо, водя пальцем по ткани футболки на его груди. — Ммм? — Ничего, спокойной ночи, — девушка прижалась ближе, зарываясь носом в ткань приятно пахнущей одежды Мина, а он сам кивнул и решил подождать до завтра, чтобы разобраться во всём. Если Аньхи и правда не хочет исчезать из его жизни, то она расскажет, что у неё случилось с Чонгуком.

***

Утречко выдалось солнечным. Настолько, что даже на теневой стороне дома было светло с самого ранья, и Чонин разлепил глаза, поднимаясь с постели. Он привык уже просыпаться с первыми лучами, как какой-нибудь зверёк, и перебираться в постель к матери, чтобы немного полежать с ней. С самого рождения мальчик чувствовал эмоциональную связь с мамой, и почему-то рядом с ней становилось легче, чего не скажешь об отце. Чонгук для Чонина оказался слишком тяжёлым. Несгибаемым, грубым даже, потому что на фоне мягкого характера Аньхи это было особо заметно, и сын на подсознательном уровне не тянулся к Чону-старшему. Сначала мальчик думал, что дело всё в том, что Чонгук — большой и сильный, заставляющий Чонина чувствовать себя как никогда мелким, уязвимым даже, однако потом в жизни младшего появился Юнги-хён. В отличие от остальных взрослых, он относился к Чонину, как и мать, почти на равных. Да, приходилось кое-что объяснять иногда, но Мин не сюсюкался, не пытался воспитывать, а просто общался. С ним ребёнок чувствовал себя комфортно, так же, как и с Аньхи, хотя Юнги тоже, подобно отцу мальчика, был немаленьких размеров. Чонину слишком нравилось проводить время со старшим, поэтому он активно способствовал их встречам. Временами даже специально тащил мать в магазин за совсем смешной мелочью, чтобы лишний раз поглазеть на приветливо улыбающегося Мина и помахать ему на прощанье. — Эх, было бы здорово, если бы хён тоже жил с на... — шептал себе под нос Чонин, топая до комнаты матери босыми ногами по полу, пока его речь не прервал ступор от взгляда в сторону постели Аньхи, на которой, обнимая маму, и правда лежал уже проснувшийся от солнца старший, — ми... хён?! — Тш-ш-ш, — жестом Юнги показал малышу молчать, и тот кивнул, но на кровать всё же забрался. Так как девушка прижималась к Мину, почти половина кровати была свободна, и ребёнок отлично поместился рядом, обхватив талию матери своей небольшой ручкой. Через окно в комнату задувал прохладный ветерок, тепло яркого солнца проникало сквозь стекло и грело пространство вокруг, а атмосфера была такая тёплая и уютная, что Юнги в коем-то веке железно хотелось забить болт на работу. Но нельзя. Так-то, он работает в единственном магазинчике на всю округу. Эх, был бы здесь сейчас Чимин, чтобы подменить старшего... Мечтать не вредно. — Ммм, котёнок, это ты? — Аньхи, кажется, тоже проснулась, не сразу осознавая, в каком положении она находится. В голове буквально за секунду щёлкнуло, и мозг любезно напомнил вчерашний вечер со всеми вытекающими подробностями. — Ой... Юнги. Не хватало добавить: "Ты тоже тут?", словно встреча случайная совсем, где-нибудь в супермаркете соседнего города, где, по идее, никого из них и в помине быть не должно. Но нет, вроде бы место ночёвки себе все выбрали осознанно и совершенно с конкретными целями. — Доброе утро, — улыбнулся Мин. — А ты чего приполз, котёнок? — А я всегда так делаю, — отозвался в ответ Чонин, привставая, чтобы перебраться через маму и под два удивлённых взгляда опуститься на постель между взрослыми. Мальчик выглядел таким довольным, устроившись там, что ему никто и не подумал что-то сказать против. Аньхи с Юнги переглянулись озорными взглядами и одновременно, не сговариваясь, накинулись на малыша с обнимашками и щекоткой, так что комната сразу нополнилась весёлым смехом, и всё её обитатели быстро отошли ото сна. — Мама, ты соврала мне, — немного с осуждением выдал Чонин, когда они все успокоились и переместились на кухню, чтобы позавтракать. Девушка недоумённо посмотрела на сына в ответ. — Ну ты сказала, что мы не можем оставить Юнги-хёна, а потом сделала наоборот. — Хён сам остался, потому что он человек и может делать, что хочет, — спокойно объяснила Аньхи, хотя немного она всё же погорячилась, потому что "что хочет" — это понятие растяжимое. А ещё девушка сама попросила Мина остаться, так что отчасти она недоговаривала. — Хён, а захоти остаться с нами насовсем, — просто попросил Чонин, вызвав у парня довольную усмешку и хитрый взгляд, скошенный на маму мальчика, которая чуть своей кашей не подавилась. Вот так вот всё у детей просто, да. Возьми и захоти. На самом деле, Юнги бы с удовольствием остался, потому что после такого тёплого места, как это, свой дом уже казался унылой, одинокой и ужасно тоскливой халупой. Парень представил, как он возвращается в место, где его никто не ждёт, никто не улыбнётся и не полезет обниматься, и стало как-то совсем грустно. К хорошему быстро привыкаешь. — Мои документы всё ещё у твоей мамы, Чон-и, так что я почти в рабстве, — пошутил Мин, совсем ни на что не намекая, но Аньхи всё равно спохватилась и уже собиралась броситься за ID парня, как он остановил её, усадив обратно за стол. — Оставь. Будет лишним поводом вернуться. — Ты можешь и без повода приходить, — улыбнулась девушка, а сын поддержал её согласным кивком, предложив сходить на выходном Юнги на речку. — Купаться? — Там есть брод, насколько я знаю. Местные плавают около него, так что можно, — пару раз парень слышал об этом месте от Чимина и даже однажды был там. Обычно у брода проводились не только купания, но и местные вечеринки с пьянкой. Взрослое веселье начиналось обычно после заката, поэтому пару часов на спокойный заплыв у них вполне оставалось в любой рабочий день. — Мы даже сегодня успеем, если вы зайдёте за мной после смены. Как вам идея? Купальник у мамы есть? — Да вроде должен быть, — растерянно ответила Аньхи. Как-то быстро мальчишки сговорились, хотя оно и не удивительно. Парни, чтоб их. — Интересно, а когда явится Чон?.. Девушка перевела взгляд на часы и поняла, что в ближайшие пару часов шатена ждать в принципе не стоит, ему же не надо на работу, и сообтветственно смысла подрываться рано тоже нет. — Папа приехал? — вдруг дошло до Чонина. По виду мальчика было не особо понятно, боится ли он отца так же, как и Аньхи, но по крайней мере радости в нём было ноль. — Вы можете пойти со мной, если хотите, — предложил Юнги, и в ответ ему донеслось одновременное "да" и "нет". — Мам, почему "нет"? Чонин недовольно надул губы, ожидая услышать хоть какие-то аргументы, но девушка лишь вздохнула. Она не могла объяснить ребёнку, что так они в очередной раз убегут от разговора с Чонгуком, а объясниться надо. Иначе им придётся вновь уехать и расстаться с Мином, чего совсем не хотелось ни матери, ни сыну. Ни самому Юнги. Аньхи твёрдо решила дать отпор в этот раз. Раньше ей было не за что держаться и бороться, только Чонин, легко перебирающийся с места на место. Девушка догадывалась, что младший тоже немного устал постоянно менять место проживания, особо не успевая ни с кем подружится, поэтому на сей раз Аньхи постарается остаться. — Ты можешь пойти с Юнги, а я поговорю с твои отцом, хорошо? — мальчик глянул на натянутую улыбку матери и сразу же понял, что тут что-то не так. Поэтому он отрицательно помотал головой и сказал, что останется, а в голову Мина стали лезть не очень хорошие мысли. — Я очень хочу остаться, но не могу, — уже перед уходом тихо произнёс Юнги, прислоняясь лбом к Аньхи и прикрывая глаза на несколько мгновений. — Если он что-то сделает, сразу же звони. Или отправляй ко мне Чон-и, поняла? — Всё будет хорошо, иди. Мы подойдём в четыре. Всю дорогу до работы Мин пытался вспомнить, как выглядел Чонгук, и думал, способен ли он на рукоприкладство. Судя по спокойному уходу, Чон не особо конфликтный. Но какого хрена тогда девушка его так боится, а ребёнок не хочет оставлять мать, зная, что отец явится на разговор? Чонин явно чувствовал себя единственным мужчиной, который может защитить мать, если что, вот он и остался. А это могло значить только то, что Чонгук всё же представляет для Аньхи опасность. Собственно, поэтому Юнги и не мог спокойно сидеть на месте, вышагивая по залу магазина почти всё свободное время и кусая ногти от нервов. — Хён! — раздалось вдруг от входной двери, и Мин увидел радостного Пак Чимина собственной персоной, широко распахивающего руки для приветственных объятий. И эта задница ещё не хотела приезжать, находя три сотни отмазок на квадратный сантиметр сообщений. — Ого, кто явился, — со смешком старший принял обнимашки и похлопал Чимина по спине, сразу же заценив, как в своей танцевальной стезе парень подкачался. И этот теперь был более качок, чем Юнги. — Вот вам и местное солнышко. Ты что, прессуху себе ебанул? О Боже... Может мне тоже начать тренироваться. — Ага, удачи, здесь ты можешь только подтягиваться на креплениях для бельевых верёвок, — посмеялся Пак. На всю округу ни одного спортзала или хоть сколько-нибудь приличного спортивного уголка. Да уж, в такой дыре есть только один вид спорта, и это литрбол, а он если чему и способствует, то развитию пивного пуза, но никак не шикарных кубиков, похожих на плитку шоколада. — Ну тогда ждите меня, крепления бельевых верёвок. А то скоро каждая псина сутулая будет выглядеть лучше меня. Сначала Чимин посмотрел на старшего а-ля: "Что-что, простите? Это ты меня псиной щас назвал или как?", а затем хитренько прищурился и заговорщически толкнул Мина в бок локтём: — Хён, ты что, девушку нашёл? С каких пор тебя волнует твой внешний вид, м? — Типа того, нашёл. У Пака чуть челюсть не отвалилась от степени ахуя. Он так-то пошутил, совсем не ожидая, что у старшего и правда кто-то появился. Мин вообще-то асоциальный и грубый тип, разве нет? Откуда у него вообще девушка? — Она что, глухая? — А ты глухой, дурень? — недовольно буркнул Юнги, еле сдерживаясь от того, чтобы отвесить младшему подзатыльник. — Ты же со мной тоже общаешься. — Ну, я не собираюсь за тебя замуж, так что мне не принципиально, — хихикнул Чимин. — Кстати, сегодня на речке тусовка в честь моего приезда. Все ребята собираются, и я пришёл тебя тоже позвать. Можешь сразу же после смены притащиться. — Блин, хочешь сказать, что на броду будет шабаш ещё при солнечном свете? Мы хотели там в тишине посидеть, а не слушать пьяные вопли твоих придурковатых кентов. — Оу, романтическое свидание, — игриво подёргав бровями, Чимин ухмыльнулся. — Да ладно тебе, мои ребята твою прелесть не тронут, у них другие ценности. И они измеряются в литрах с промилями. Давай, хён, не душни, музычку врубим, пивка принесём, обещаю не смотреть, как вы сосётесь, а вот в реке трахаться не советую, там одним летом кишечную палочку нашли, а потом труп какого-то бомжа по осени достали. — Фу, блять, не очень-то и хотелось, но, Чимин, спасибо, что предупредил о местной экологии. — Пожалуйста, — улыбнулся Пак, прощаясь и выходя из магазина. Проводив младшего взглядом, Юнги уже начал сомневаться, что стоит идти на речку сегодня, но и вливаться в общество тоже было не самой плохой идеей. Может быть, там и девушки местные будут, Аньхи подружится с какой-нибудь. Захолустные алкаши, правда, для ребёнка и скромной матери не особо хорошая компания, однако Мин мысленно пообещал себе, что будет следить за развитием событий и держаться в отдалении, если надо. Главное, чтобы Чонин с Аньхи всё же появились после рабочей смены парня, а не попали под горячую руку Чона-старшего. Юнги постарался о плохом не думать, вспомнив о том, что иногда мысли материальны. Хоть Пак и являлся раздражающим фактором, всё равно после ненапряжного диалога с ним стало как-то легче. По крайней мере Мин заставил свою задницу приземлиться на стул и уже не так нервно дёргал ногой под прилавком. К обеду в магазинчик заявился Чонин с небольшим свёртком в руках. Как оказалось, Чонгук ещё не появлялся, а Аньхи приготовила обед для Юнги, попросив сына доставить еду до работника. Почему сама девушка не явилась, было непонятно. То ли она так отослала младшего, то ли просто утомилась после готовки, Мин не знал. Весёлое настроение мальчика немного сбавляло тревогу за его мать, пока Чонин не сказал вдруг посреди разговора: — Хён, а ты ведь... маму защитишь? Юнги перестал есть, побоявшись подавиться, и аккуратно спросил: — От твоего папы? — вариантов так-то было не очень много. Мальчик согласно кивнул. — Слушай, Чон-и, а папа бил маму? — Угу. Несколько раз, — Чонин встал со стула, на котором сидел, и вдруг приподнял свою футболку, показав на боку небольшой шрам, будто оставленный плетью и тонким ремнём. Он почти затянулся, но всё равно был довольно отчётливо виден на бледной детской коже. Рот Мина непроизвольно открылся в шоке. — Это осталось, когда я пытался защищать маму от него и сам случайно получил. — Так, мы сейчас же идём к ней, — Юнги встал с места, потому что не мог просто сидеть на жопе ровно и представлять, что сейчас может твориться с Аньхи, однако Чонин усадил старшего на место и отрицательно помотал головой. — Он только если пьёт, то начинает драться. Сейчас папа вряд ли будет пьян, так что... всё в порядке. Я просто не хочу возвращаться к нему домой, а мама может испугаться и поехать. Я люблю маму, но она не очень сильная, а я вообще маленький, поэтому мы не можем справиться с этим сами, так что... я хотел попросить тебя о помощи, хён. — Конечно, я вас никому не отдам, — кивнул Мин, и Чонин резко набросился на старшего с крепкими объятьями, а затем отстранился и побежал домой, пообещав обязательно вернуться в четыре и вместе сходить на речку. Юнги улыбнулся вслед счастливому до слёз мальчишке, даже не подозревая, что их походу не суждено состояться.