Возмездие

Январь, две тысячи двадцатого года. Берген, Норвегия.

Дышать труднее, когда ледяной морской ветер пробирает до ниточки, дует прямо в лицо, разлохмачивая длинные платиновые пряди волос. Пальто и мягкий вязаный шарф не спасают от бойких порывов и, после очередного встречного выброса, Хаджиме останавливается, опираясь руками на колени. Опускает голову, чтобы укрыться и восстановить дыхание. Рассматривает под ногами позёмки, тянущиеся по заледенелому песку. Нет. В Италии было лучше. Да даже в Эстонии или в Чехии было лучше, чем здесь. — Руку давай, — прямо перед его лицом возникает открытая бледная ладонь. — Боюсь, тебя ветром унесёт. Набрав побольше воздуха, Хаджиме принимает предложенную помощь, крепко сжимает чужую руку, выпрямляясь. За последние три года, из-за постоянных переездов из страны в страну, Коко очень похудел, а длинные волосы, опустившиеся уже ниже лопаток, сильнее дополняли его тонкий, хрупкий силуэт. Коконой еле переставляет ноги, не успевая шагать за своим спутником, который тянет его за руку, буквально таща за собой. — Ты слишком быстро ходишь, — жалуется Хаджиме, щурясь от пронизывающего ветра. — Подумай о том, чтобы бросить курить. Ладонь, держащая его руку, сжимается сильнее и, опираясь на эту немую поддержку, Коко шагает увереннее и быстрее. Они добираются до тёплого гостевого дома, который снимают в Бергене уже около недели. Внутри пахнет горьковатым дымом и жжёным деревом, из-за сильного ветра на улице камин выбрасывает дым в трубу не полностью, оставляя горючий запах в помещении. Коко позволяет мужчине стянуть с себя шарф, покорно опуская голову. Затем, помогает ему снять тяжелое пальто, аккуратно поправляет мягкие пряди золотистых волос и улыбается. Кожа постепенно согревается после морозного ветра и Коко замечает легкий румянец на чужих щеках. — Уютно, — говорит он, глядя в чистые бирюзовые глаза. — Хочу, чтобы так было всегда. Он касается подушечками пальцев холодных пунцовых щёк, скользит выше, немного задевая шрам, и приближается лицом, прижимаясь губами к чужому лбу. — Мечты ведь должны сбываться, правда?

***

Семнадцатое октября две тысячи шестнадцатого года.

Не обращая внимание на ноющие запястья в наручниках, Сейшу выслушивает приговор. Его отправляют сначала в Киото, на передержку, затем – куда-то севернее, в колонию, Сейшу прослушал. Ему в принципе не особо интересно где провести следующие одиннадцать лет. Коко на суд не пришёл, как и говорил несколько недель назад. Сейшу больше не видел детектива после того разговора, он сидел в одиночной камере, содрогаясь от каждого скрипа замков в железной двери, надеясь снова увидеть высокую фигуру в чёрном, со строгим взглядом, кобурой и пистолетом. Да пусть даже с наручниками. Но Хаджиме не приходил, и со временем, Сейшу с этим смирился. По залу разносится громкий стук от столкновения деревянного молотка с подставкой. Заседание окончено. Сейшу лениво поднимается со скамьи, оглядывая умиротворенным взглядом присяжных, работников прокуратуры и всех, кто ещё пришёл послушать решение суда. Так и заканчивается история: Сейшу ведут двое конвойных до громадного фургона с одним маленьким решетчатым окном. Инуи и не сопротивляется, за две недели в изоляторе он уже освоил верную модель поведения, чтобы не нарваться и не схлопотать. Внутри фургона он один. Блондин удобно размещается, радуясь, что руки наконец освобождены от наручников, ведь «куда он отсюда денется», да и Сейшу никуда деваться-то не собирался. Двери захлопываются, и в замке неоднократно проворачивается ключ. Сейчас Сейшу уедет из Токио, как Коко когда-то мечтал. Оставит все плохие и хорошие воспоминания, оставит всё позади, за пределами громадной машины. Сейшу слегка удивляется, что к нему в салон не посадили никого из сопровождающих. Он аккуратно перебирается к окошку, ведущему в кабину водителя, и замечает, что там, в салоне, всего один мужчина, за рулём. Машину он ведёт крайне неаккуратно, круто поворачивает на несложных поворотах, резко тормозит на светофорах, и судя по всему, слишком превышает скорость. Сейшу мотает внутри фургона с невероятной силой, он на себе все прелести гравитации чувствует точно, потому что в руках силы не находится, чтобы удерживаться. После тюремной еды она вряд ли у кого-нибудь бы нашлась. Инуи прижимается спиной к стенке, разделяющей камеру и кабину водителя. – Аккуратнее там можно? – со всей возможной вежливостью просит он. Задвижка на окошечке приоткрывается: – Ох, ну да, я же золото везу, – хрипло смеётся конвойный за рулём и снова давит на газ. Сейшу бурчит что-то невнятное в ответ, поправляя пуговицы на тюремном сером комбинезоне, и едва не припечатывается лицом в пол — машина останавливается слишком резко. Благо, что Инуи не растерял реакцию, успел выставить вперёд руки и уберечь себя от падения. Только мятную конфетку из нагрудного кармана выронил. Блондин слышит, как со скрипом отворяются замки на двери фургона, и щурится, когда внутрь пробирается яркий солнечный свет. Мгновенно подбирает упавшую карамель, чтобы конвойный не успел её заметить. – Давай, выметайся, Инуи. Мужчина улыбается клыкастым ртом и отходит в сторону, освобождая Сейшу проход. В руках у него небольшая канистра, а из нагрудного кармана торчит небольшая часть белого конверта. Сейшу ничего не понимает. – Быстрее, – стягивая с себя защитные очки, требует полицейский. – Или мне тачку вместе с тобой поджечь? Этого вопроса было достаточно для того, чтобы Инуи мигом спохватился и вылетел из фургона с немыслимой скоростью. Он отходит подальше, наблюдая, как полицейский сначала снимает с себя головной убор спецотряда, помогая длинным чёрным волосам рассыпаться по плечам; оборачивается к доктору через плечо, улыбаясь и блестя карими глазами, а затем, абсолютно невозмутимо, поливает служебный фургон бензином. – Ты ведь Баджи? – узнает его Сейшу, покопавшись в памяти и вспомнив, что уже видел этого человека и не единожды. – Кейске Баджи, верно, – улыбается мужчина, бросая канистру у машины и отходя в сторону. – Теперь подальше отойди и глаза закрой. Сейшу слушается без лишних вопросов, и… Что там сделал комиссар полиции он не знает, напрягается, стараясь удержать равновесие, потому что земля содрогается от громкого и жаркого взрыва. Инуи не торопится показывать лицо из сгиба локтя, чувствуя в воздухе горючий чёрный дым. – Да ладно, – снова слышит хриплый голос. – Уже можно смотреть. – Ты чего сделал-то? – тревожится Сейшу, оглядываясь на горящий автомобиль. И только сейчас замечает, что вокруг ни души, ни машин, ни других дорог. Они уже где-то за пределами города и цивилизации. – Перенёс тебя в другую жизнь. – Чего? Блондин боится, очень боится, но дрожи в голосе не выдаёт. – Сейшу Инуи погиб в той машине, – спокойно говорит Кейске. – Вместе с конвойным. Не бойся, сейчас должна приехать Сенджу, она отвезёт нас обратно в город. – Это… – Это придумал Коко, да, так что скажешь спасибо ему, – кивает Баджи, доставая из кармана конверт и протягивая его доктору. – Кстати, это от него. Сейшу недоверчиво поглядывает на брюнета, забирая из его рук письмо. Неслушающимися пальцами отклеивает краешек конверта, достаёт изнутри два билета и свернутый потертый листочек. Глубоко вдыхает пропитанный дымом воздух, осторожно разворачивает письмо и сразу же вчитывается в аккуратный ровный почерк детектива.       «Я читал твои записи и понял, что так, наверное, проще выражать свои настоящие чувства. Я никогда не находил смелости говорить о том, что испытываю и к тебе, и в целом. Для меня это всегда было непостижимо сложно, но сейчас я попробую.       Во время нашего последнего разговора, ты сказал, что больше ничего не хочешь, что шанс на счастливую жизнь у тебя был один, и ты им не воспользовался грамотно и верно. Так вот, Сейшу, сейчас я дарю тебе третий шанс. Пусть это будет подарком на все прошедшие дни рождения, про которые я иногда забывал раньше, или на прошлое или предстоящее Рождество. Не принимай это как жалость с моей стороны, я принял это решение с чистым сердцем, потому что я действительно люблю тебя, Инупи.       Раньше я редко давал тебе выбор, но позволь сейчас исправиться и сделать это. В конверте новые документы и два билета: один ко мне, я его пометил звёздочкой; второй – совершенно в противоположную сторону. Я буду ждать тебя с рейса завтра, не важно какой из билетов ты выберешь, я приму любое твоё решение.       У тебя ещё многое впереди, хочу, чтобы ты был счастлив. И у тебя наверняка были хоть какие-нибудь мечты и планы.       Знаешь, у меня тоже появилась мечта. Слишком поздно конечно, но я никогда ничего настолько серьезно не хотел.       Моя мечта — просто быть с тобой. Чтобы мы прошли это, чтобы справились. И это, в целом-то, всё, чего я желаю.       Какими бы глобальными не были твои мечты, я обещаю превратить их в свои цели, которых обязательно добьюсь.       Я готов всегда быть рядом, плевать на то, что с тобой бывает невероятно сложно. Может быть, это слишком отчаянно в нашей ситуации, но я готов бороться.       Я не буду лезть в твоё прошлое и добиваться от тебя объяснений, я понимаю, что отчасти виноват во всем сам. К тебе у меня только одна просьба, Сейшу: исполнишь ли ты мою мечту?»