Аконитовая кулига

             Тэ встрепенулся от тревожного сна, разбуженный собственным всхлипом. Голова кружилась. Он лежал, спиной привалившись к груди Чонгука, который держал его в объятиях так, что Тэ обхватил его руку руками и ногами как сахарный поссум, а ладонь Чонгука была между Тэхёновых бёдер.              — Ты чувствуешь руку? — тихо произнёс Тэ, переживая, что пролежал так неизвестно сколько, и за одно, проверяя, насколько крепко спит Чонгук.              Чонгук судорожно, во сне, пошевелил кистью, задевая мошонку омеги. Тэхёна тряхнуло от возбуждения. Но Чонгук, похоже, крепко спал.              «- Зачем тебе он? Он ведь неполноценный!» — Тэхёну вспоминается сон, где Чонгука ласкает несколько пышущих здоровьем и сексом омег. Они облизывают его, целуют, ласкают без всякого стеснения и страха, не под стать Тэхёну.              «Я плохой. Неправильный. Ему не надо быть со мной. Зачем я?.. Я такой дурак», — думает Тэ, и из его глаз сочатся слёзы.              Он выбирается из объятий, накидывает на себя лишь длинную майку и, игнорируя леденящий холод, берётся что-то искать, отирая туманящие обзор слёзы.              Между ягодиц снова липко и мокро, а внутри всё туго, набухло, при каждом движении чувствуется это нездоровое возбуждение.              — Где же? — Тэхён шарит везде, но нигде не находит. — Может, в ванной осталась одна? — и он тихо прошагал туда.              — Ничего нет… — разочарованно заключает он.              Неожиданно сзади к нему прижимается незаметно подкравшееся горячее тело, а поперёк живота нежно, но крепко обхватывает сильная рука.              — Что-то ищешь, крошка? — интересуется хриплый, улыбающийся голос.              — Где таблетки, Чонгук?              — Таблетки? Зачем они тебе? — он целует Тэхёна в затылок, заставляя того дрожать.              — Не прижимайся. Там мокро, — неубедительно просит Тэ, срывающимся от попытки стать громче голосом.              Но Чонгук нарочно жмётся плотнее.              — И мне это нравится…              Вставший член ощутимо ложится в ложбинку между ягодиц, и Тэ невольно шумно выдыхает, вытягивается, словно струна, и гнётся в позвоночнике, выгибаясь на груди Чонгука, откидывая голову ему на плечо. Чонгук вдыхает его. Мокрый, болезненный поцелуй в шею быстро приводит Тэхёна в чувства, он собирается с силами и снова пытается вырваться.              — Куда ты? Тебе нельзя уйти сейчас. Да и зачем. Всё равно вернёшься.              — Нет. Я выпью таблетки. Где они?              — Зачем?              — Это неправильно! Я неправильный! У тебя есть тот, кто тебе нужен! Я не должен был… Я больше не хочу, — и снова слёзы подступают жжением в переносице, как после удара.              — Не скажи, — разоблачительно шипит Чонгук, запуская одну руку за поясницу Тэ и проникая в его мокрую дырочку сразу двумя пальцами.              — Ах! Остановись! — стонет и одновременно злится Тэ. — Хватит! Я не хочу!              — Передумал?              — Да! Отпусти! — очень, очень неубедительно звучит Тэхён, выдыхая эти слова чуть ли не стонами, при этом снова откидывая свою голову на плечо Чонгука.              И Чонгук продолжает проникать в него пальцами.              — Почему? Ты же хотел жить! Хотел чувствовать себя живым!              — Я всё не так понял! Я просто запутался! Вытащи! Перестань! А-ах!              — Тэша, расслабься и не сопротивляйся. Я тебе помогу…              Чонгук ловит губы, беспорядочно качающейся на его плече головы. Мокро целует. Медленно. Погружая свой язык в этот потрясающий горячий ротик. И продолжает изводить дырочку между ягодиц омеги настойчивыми проникновениями.              — Чонгук, — сквозь поцелуй молит он, — где таблетки?              — Я не отдам их тебе… ты мой… я хочу тебя… пойдём в кровать, или я возьму тебя прямо здесь…              — Не надо так. Зачем ты?.. Чонгук!.. Ах!..              — Обещаю, буду нежным, Тэша.              — Нет. Я больше не хочу…              — Чего ты не хочешь? Меня?              — Не знаю… Жить… — тихо выдыхает Тэ.              Чонгук злобно усмехается:              — Я вытрахаю из тебя эту дурь, — решительно, но нежно предупреждает альфа. — Ты будешь жить!              С громким хлюпом он вынимает пальцы, Тэхён вскрикивает, Чонгук хватает его за руку и тащит за собой.              — Пожалуйста, Чонгук, остановись! Не надо! Я больше не хочу!              Но тот валит разнеженное тело омеги на кровать и нависает сверху.              — Силой возьмёшь, да? — плачет Тэ.              — Да, если придётся, — покрывая поцелуями ключицы и грудь Тэхёна, рычит Чонгук. — Но всё же верю, что твои прекрасные ножки прямо сейчас добровольно разъедутся в стороны, Тэша.              Тэхён нерешительно разводит ноги.              — Бери, — обречённо произносит он, всхлипывая. — Не хочу силой. Рано или поздно это закончится. Я сам виноват.              Чонгук довольно ухмыляется.              — Я не сжалюсь, — пристраиваясь, горячо в кожу шепчет он. — Можешь не пытаться. А когда это кончится, ты снова станешь мягкой, покорной зефиркой, которая плавится под одним лишь моим взглядом.              Тэхён почувствовал давление набухшей головки, и в следующее мгновение Чонгук проник в него нежно, как и обещал, одновременно погружая свой горячий язык глубоко в рот Тэ. Волшебной пыльцой заискрилась темнота под опущенными веками Тэхёна. Прямо блядское волшебство. И дрожащие руки омеги тут же обняли крепкую спину альфы, нерешительно прижимая ближе. Тэхён не позволял прервать поцелуя, пока Чонгук медленно, ритмично продолжал входить в него, словно в танце, грязном танце. Тэхён скрестил ноги на пояснице парня и начал двигать бёдрами в такт проникающим движениям. Глубокое дыхание не позволило им дольше сливаться в плотном поцелуе, и, воспользовавшись свободой, Чонгук заговорил:              — Тэша, ты такой горячий там, такой мягкий. Тебе хорошо?              По Тэхёну, по его румянцу, испарине, выражению лица было видно, что ему хорошо, но Чонгук хотел услышать это. Однако Тэхён закусывал губы, чтобы не проронить даже стона, не то что слов. Он словно желал утаить своё удовольствие.              — Ответь мне, детка, — настаивал Чонгук, лаская дыханием его лицо.              — Ммм… — только и решался проскулить Тэ.              — Посмотри на меня.              Но Тэ продолжал жмурить глаза и приглушённо мычать.              — Тэша, не будь жестоким. Будь со мной.              Ресницы Тэ задрожали, и веки лениво поднялись. А Чонгук в то же мгновение утонул в огромных чёрных зеркалах его глаз. В них клубился непроглядный туман блаженства, а может и чего-то большего. В них Чонгук видел свой Рай, потерянный, давно забытый Рай. Он видел себя внутри Тэхёна, в его глубине. Чонгук был пойман этой бездной и хотел там оставаться. Там был идеальный мир и только для них двоих. Шелестом цветочных лепестков послышалось бархатное:              — Чонгук-и… мне… мне так хорошо….              Возвращаясь из глубины Тэхёновых глаз, в которой утонул, Чонгук проморгался и сладко простонал, входя в тело Тэ как можно глубже, на что тот также издал громкий, мелодичный стон.              — Тэша… мой Тэша… как же так совпало?.. Никуда не надо. Ты. Ты мой край света…              Горячие губы опустились на шею Тэхёна, большие руки жадно скользили по хрупкому телу, запоминая рельеф, мягкость, тепло. Не отпустит. Не отдаст. Заберёт.              — Мой… — твердил Чонгук снова и снова.              — Твой… — наконец, согласился Тэхён.              — Я скоро, Тэша… — предупреждает Чонгук.              — М, я тоже. Нет!.. — запротестовал омега и крепче обхватил поясницу парня ногами, чувствуя, что Чонгук хочет покинуть его тело. — Ещё чуть-чуть.              — Тэша, я же внутрь кончу, если не отпустишь, — возбуждённо предупреждает альфа.              — Ммм… ещё… ещё… Ах!.. — кончает Тэ, чувствуя, что внутри так знакомо разливается тепло.              Чонгук тяжело дышит у него на груди.              — Но узла ты наверняка не желаешь.              Тэхён неохотно расцепляет ноги. Чонгук выходит, но остаётся почти лежать на Тэхёне.              — Тепло… с тобой везде тепло… — неосознанно шепчет омега. — Хочу тебя себе…              — Мягкая покорная зефирка… — подшучивает Чонгук.              Тэхён закрыл лицо ладонями и засмеялся.              — Я такой глупый, — проговорил он.              — Ты очень милый. Не тяжело, что я разлёгся на тебе?              — Нет. Мне так хорошо. Но…              — Что? — встревожился Чонгук.              — Что мы творим? — сетует Тэ на их легкомысленность.              — Справляемся с твоей течкой.              — Да, но что будет дальше?              — Будет так, как ты захочешь.              — А если я не знаю, чего хочу?              — Значит, всё будет так, как хочу я…              Они ещё долго нежились в кровати. Так что наступил вечер. Тэ отзвонился матери, предупредил, что не придёт ночевать домой, на что женщина тревожилась, как бы парни не спились.              Но парням было не до алкоголя. Чонгук брал Тэ снова и снова, нежно и заботливо. В перерывах они по-ребячески хихикали над всякими глупостями. И только к трём часам утра уснули.