Аконитовая кулига

             Ещё совсем юный и оттого взбалмошный Чимин был зол. Да что там, Чимин был в ярости! Чимин плакал. Чимин устроил истерику на весь засыпающий посёлок, отогнал проводившего его Юнги от себя и ушёл домой, где рыдал чуть ли не всю ночь.              И на следующий день Чимин не подпускал к себе Юнги, хоть тот обивал пороги спозаранку. Нет, и всё тут! Чимин — один сплошной скандал.              В посёлке стало весело. Давно повисший вопрос неразделённой любви засидевшегося в холостяках «разбойника» Юнги, наконец, получил ход в своём развитии. Всем было интересно: правда ли у Чимина теперь метка? Юнги прямых ответов не давал. Он не сожалел, не злился и не стеснялся своего поступка, однако считал своего рода хвастовством, отвечать на подобные вопросы. Всё станет ясно, когда Чимин выйдет из дома.              К родителям омеги в этот день как никогда наведывались гости, разумеется, под разными «достойными» предлогами, но цели их визитов были более чем очевидны: всем хотелось получить подтверждение слухам из первых уст.              Хоть Чимин и был разбит, однако его родители расстроенными не казались. Они с удовольствием вели беседы с гостями и пусть лишь многозначительными взглядами и кивками, но подтверждали произошедшее.              Кто-то завидовал, кто-то искренне радовался, были такие, которые злорадствовали, однако всех в посёлке объединяла одна мысль: что же будет дальше?              Почему же родители Чимина не чувствовали обиды за сына? Да потому, что Юнги в последнее время словно подменили. Он нашёл себе занятие по душе в форте и теперь чувствовал себя реализованным. А приняв его с утра в своём доме, они обнаружили, что осознание того, что Чимин теперь принадлежит ему, совсем окрыляло Юнги и делало его необычайно приятным в общении. Он был готов терпеливо ждать. Он был счастлив.              Юнги сдержанно и убедительно заверил родителей Чимина в своём искреннем и нерушимом намерении заботиться об их сыне и решительно заявил, что принимает его таким, какой он есть. Поэтому чета Пак сразу же почувствовала расположение к зятю. Сильный, взрослый альфа, который сумел совладать со своей разрушительной энергией, — лучшая партия для омеги в их суровом обществе.              Родители альфы также наведались. Начали с извинений, но скоро переключились на планирование торжества.              Когда визитёры, наконец, закончились, последним из которых был лекарь, осмотревший рану Чимина и надовавший «глупых» советов, о которых омега ничего не хотел слышать; а Юнги не было видно близ дома — Чимин покинул свою комнату.              Омеги, которых он повстречал на коротком пути к своему любимому уединённому месту у реки, пусть и беззлобно, но всё же насмехались над недотрогой Чимином, потому он находил утешение лишь в одиноких страданиях.              Повстречал его и Тэхён. Но Тэхёну, в отличие от прочих омег, показались страдания Чимина совершенно понятными и нетерпящими насмешки. Хоть и боязно, но Тэ подошёл к страдающему новобрачному.              — Привет, — заочно они были знакомы, так что устраивать светские приветствия по всем канонам первой встречи в данной прискорбной ситуации Тэхён не видел смысла.              Чимин повернул голову, но сразу же прошипел от боли в шее от метки.              — Это, конечно, не моё дело, — продолжил Тэ, — и, если ты прогонишь меня, я пойму. Но тебе действительно так сильно он не нравится?              — Он грубиян и мужлан.              Чимин резко встал и начал осматривать шею гостя.              — Вот и где? Тебя пожалел твой альфа. Один только засос. А у меня вон что, — и Чимин снова заревел.              Тэхён ошарашенно разглядывал рану на шее парня.              — Знаешь как это больно? Не знаешь. Так что тебе меня не понять, — фыркнул Чимин.              У Тэхёна задрожало сердце, и навернулись слёзы на глазах. Он крепко обнял рыдающего омегу, и тот неожиданно тоже обнял его в ответ.              — Чонгук знает, что я его. Я не сопротивляюсь. Я люблю его. Ни к чему нам метки. А Юнги…              — А Юнги всё берёт силой. И меняяяяяя… — снова ревёт на плече у Тэхёна Чимин.              — Он тебя… силой?..              — Нет, он не тронул. Пока что. Но метка… Это конец… Я больше никому кроме него не буду нужен.              — Любишь, значит? — выходит к ним подслушивавший Чонгук.              Тэхён краснеет. Он ещё никогда не признавался Чонгуку в любви.              — Что ты здесь делаешь? — всё ещё обнимаясь с Тэ и лёжа у него на плече, лениво упрекает Чимин.              — Подслушиваю, что же ещё?! Чимин, ты сам виноват, я предупреждал не идти в лес.              — Я думал, ты пойдёшь за мной.              Тэхён неловко прокашлялся, недовольный таким поворотом. Но Чимин крепче обнял его, побоявшись, что обида и ревность заставит омегу отойти.              — Не ревнуй, Тэша. И позволь заметить, что это ты прямо сейчас обнимаешься с другим. Мне в пору ревновать.              — А вот и ревнуй, — капризничает Чимин. — Почему ты его не пометил. Его кто угодно может отобрать.              Тэхён дёрнулся:              — В смысле?              — В прямом, — продолжал расстроенный омега. — Странно, что Юнги, встретив тебя, этого не сделал.              — Что это значит, Чонгук?              — А ты думаешь, почему я на него рычал? Он вполне мог просто, чтобы мне отомстить за то, что Чимин обратил на меня внимание, поставить метку тебе.              И тут Тэхёну приходит в голову мысль.              — Видишь, Чимин, — радостно замечает Тэ. — Юнги не тронул меня, а знаешь почему?              Тэхён оторвал его от своего плеча, чтобы посмотреть в глаза.              Чимин помотал головой: «нет».              — А ты подумай.              Чимин пожал плечами.              — Ему нужен только ты. И даже месть для него не сладка. Ему нужен ты. Такая преданность дорогого стоит и многое говорит о человеке.              Чимин смущённо улыбнулся и тут же постарался стереть эту тупую улыбочку со своего лица.              А затем он резко схватился за живот, отстранился от Тэ и взял свой термос, отпивая.              — Что это?              — Отвар, облегчающий течку.              — Есть отвар? Чонгук!              Чимин непонимающе посмотрел на них.              — Я умолял тебя, придумать что-нибудь, потому что больше не мог. А ты! — Тэ смутился от своих же слов.              Чимин весело засмеялся.              — Метка, говоришь, больно?! — возмущался Тэхён. — А вот меня драли как суку всю ночь. У меня всё болит! Дай сюда! — Тэхён выхватил термос, заливая в себя спасительное зелье.              Чонгук на пару с Чимином смеялись над ним.              — Чонгук, ты животное! — весело заключил Чимин              — Я бы избавился от всех этих отваров, будь моя воля, — послышался голос явившегося сюда Юнги. — Наконец-то, ты улыбаешься.              Юнги медленно подошёл к Чимину, который поначалу сделал от него шаг назад, но потом заставил себя остановиться, потому что позади была река.              Юнги взял его за подбородок, поднимая голову парня, чтобы взглянуть на метку.              — Если бы позволил мне её зализывать, и боли не было бы, и зажила быстро. Тебе разве лекарь не говорил?              Чимин аккуратно убрал чужую ладонь от своего лица. Аккуратно, потому что боялся получить от альфы. Чимин при общении с Юнги всегда только и умел закатывать истерики и сбегать. Но тогда между ними не было никаких меток. А сейчас альфа наверняка считает, что может позволять себе всё, что пожелает, по отношению к омеге. Чимин всегда его боялся, а сейчас тем более. Хотя Юнги никогда даже в шутку не показывал, что способен причинить ему вред.              — Чимин, не мучайся и позволь Юнги помочь, — говорил Чонгук, уводя за собой Тэхёна с термосом. — У тебя здесь и плед как раз.              Тэхён хотел было вернуть термос, но Чонгук незаметно для Чимина показал Тэхёну, что не надо.