Момент отражения

      Наконец, дышать стало легче.       Пульсирующий ком эмоций, которому они позволили распустить щупальца, подчинялся Сольфу намного охотнее, чем раньше: при большом желании он мог заставить его ненадолго смолкнуть.       — Ты ведь уже понял, да? — прошептал он.       Внешне Тейрин остался невозмутим. Он отступил на шаг и сложил руки на груди как ни в чем не бывало. Но каждый жест, сопровождаемый эмоциональным тоном, теперь содержал целое признание.       — Разве я чего-то требую? Как ты и сказал, это ничего не изменит.       Сольф задумался, подбирая слова.       — Ты дорог мне, — признался он. — Но это не любовь. Не та любовь, которую ты хотел бы почувствовать. Я больше не могу допустить такой ошибки.       — Я понимаю, — его голос прозвучал очень мягко. — Твой рассказ о прошлом заполнил все пробелы.       Сольф оттолкнулся от стены. Он чувствовал себя одновременно счастливым и загнанным в угол — свобода до сих пор пугала, как ничто другое.       — Ты хочешь переспать со мной?       Пауза была настолько долгой, что боль успела вернуться. Сольф раздражённо прижал руку к животу и добрался-таки до своей койки, хотя теперь ему хотелось вскочить на сатфика и помчаться в сторону Венца, лишь бы как можно быстрее покончить со всей этой дрянной историей.       Даже если он умрёт, пытаясь бесхитростно убить Киана, это будет легче, чем ждать, терпеть, учиться пониманию и… доверию.       — Ты вообще понял, что я сказал минуту назад? — возмутился Тейрин. — Я хочу, чтобы ты думал о себе, а не обо мне.       — Если ты в этом нуждаешься, почему нет? Секс — это ерунда. Не самое ужасное, что…       — Что?       — Что случается между мужчинами.       Сольф схватил флягу и сделал несколько глотков, стараясь игнорировать прожигающий кожу взгляд.       — О чём ты?       — Мне почти сорок, и полжизни я провёл, будучи рабом. Как ты думаешь?       Тейрин внезапно оказался рядом. Стоило только отобрать у него рану, началось — эти рывки, скачки и метания…       — Кто-то принуждал тебя.       — Ты едва ли сможешь меня чем-то удивить, — Сольф взглянул на него с вызовом. — Мы оба скорее всего погибнем… какая разница, что между нами произойдёт дальше? Я могу прямо сейчас встать перед тобой на колени. Или ты предпочитаешь обладать?       Тейрин зло усмехнулся, отошёл куда-то к сложенным небольшой кучкой сумкам и какое-то время копался в вещах. Сольф с недоумением наблюдал за его напряжённой спиной.       — Если тебе и впрямь всё равно, я собираюсь делать что хочу.       Когда Тейрин снова направился к нему, Сольф закрыл глаза. Он даже не знал, почему — просто не хотелось смотреть на него. Только вот от одного незримого присутствия его кожу покалывало от предвкушения — что случится, до чего они докопаются, если смогут?       А потом макушки коснулись тёплые пальцы. Само прикосновение совсем не подходило к эмоциям, которые эхом ложились на сознание. Оно получилось одновременно нежное, знакомое и при этом какое-то… другое.       — Ты…       — Ты сам разрешил, — оборвал его Тейрин и бережно взял в ладонь крупную прядь.       Сольф умолк и превратился в сгусток нервов, отгоняя безостановочно вспыхивающие воспоминания. Они и впрямь провели столько времени бок о бок? Просыпаясь и засыпая рядом, смеясь и дурачась, споря и обсуждая. Они могли бы считаться друзьями до событий в Шенсуле. Выбивались из этой безмятежной структуры только поцелуи и сумбурная близость.       Тейрин почти каждое утро приводил в порядок его волосы, но на этот раз всё было иначе. Сегодня он осознанно помогал человеку, которого долгие годы мечтал убить, каким-то чудом отбросив свою ненависть и боль. Он не мог делать вид, что между ними ничего не случилось.       Но в его руках всё ещё была лёгкость.       — Когда я перевязывал рану, которую нанесла Мабелла, ты смотрел на меня, как на безумца, — тихо заговорил он.       — Не помню, обращал ли кто-то внимание на мои раны. До тебя.       Расчёска в руках Тейрина дрогнула.       — Тебе нравятся мои волосы? — Сольф отвернулся. — Киану они нравились. Я отсёк их, как только узнал об этом. После этого его волосы стали волнистыми. Будто он пытался украсть часть меня…       Голос ему словно не принадлежал.       — Он способен менять внешность и хорошо копирует других людей. Даже их одежду. Ты должен помнить об этом и…       — Успокойся, — Тейрин наклонился. Тёплое дыхание обожгло лоб. Расчёска медленно вытягивала пряди, приятно проходясь по коже головы.       Сольф едва мог это выносить.       Не выдержав, он перехватил руку Тейрина и вскинул глаза.       — Куда подевалась… — воздух внезапно исчез. — Куда подевалась твоя ненависть?       — Я не знаю.       Тейрин покачал головой, видя на лице Сольфа только непонимание и недоверие.       — Ты оправдал меня уже тогда, да? На поле боя.       Дёрнув уголком губ, Тейрин прорычал сквозь зубы:       — Это тебя удивляет? Тогда как так вышло, что у тебя и Киана появилась настолько крепкая связь, что от неё остался шрам?       — Он был ублюдком не всегда, — Сольф через усилие разжал пальцы. — Когда я впервые поднял четыре солнца, я понял, что произошло, но было уже поздно. Жила была слишком крепкой.       — По логике вещей, он тоже должен был что-то…       — Он одержим мной. До сих пор, — Сольф выплюнул это, как ругательство. — Я спутал его безумие с привязанностью, и всё, что случилось после, лишь итог моих заблуждений. Итог того, что я поверил ему, позволил…       Он внезапно умолк, почувствовав, что вот-вот расклеится. Под этим сочувствующим, понимающим взглядом, под тёплой нежной ладонью, рядом с человеком, который простил или по крайней мере пытался его простить.       Тейрин воспользовался паузой, чтобы собрать его волосы и затянуть их лентой над плечом. Пальцы приятно огладили шею.       Сольф зачем-то представил, как они смыкаются на его горле. Стискивают всё сильнее, перекрывая дыхание — он словно ждал этого, но ничего подобного не происходило. Опять.       — Так намного лучше.       Тейрин был достаточно близко. Хватило бы маленького движения, чтобы их губы снова столкнулись, но он решил отодвинуться.       — Сказать по правде, мне тоже не помешало бы подстричься, — добавил он, рассеянно отбросив пряди со лба.       Сольф протянул к нему руки.       — Позволишь?       Интерес мелькнул где-то на грани чувствительности, когда Тейрин опять слегка наклонился вперед.       — Что? Расчесать?       — Не совсем.       Сольф накинул на свои колени простыню, затем выпрямился и поднял ладони чуть выше его головы.       — Не шевелись.       Под свистящим точным потоком волосы Тейрина приподнялись, будто от порыва ветра. Срезанные концы прядей посыпались вниз, и Сольф провёл ладонями до его затылка, наслаждаясь произведённым эффектом. В широко распахнутых глазах зажглись лёгкий ужас и жадное любопытство.       — Немного укоротил, — прошептал Сольф, медленно отстраняясь и стряхивая последние волосинки на простыню.       Он успел почувствовать дрожь, побежавшую по сильным мышцам шеи, прежде чем убрать руки.       — Ты… подстриг меня истелесией? — уточнил Тейрин. Он уставился на небольшую горку волос, послушно осевшую на коленях Сольфа.       — Вроде того.       Обессиленно присев на свою койку, Тейрин бросил рядом расчёску. Затем пропустил пряди сквозь пальцы. Сольф снял только лишнюю длину — не тронув небрежную форму. Она ему… нравилась.       — Не переживай, я делал это десятки раз. Правда тебе придётся наводить здесь порядок.       Он невозмутимо свернул простыню и столкнул её на пол.       — Ты можешь зарабатывать на этом, что ли? — почти истерически выдал Тейрин.       Сольф ожидал чего угодно, но не этого. Может быть, поэтому он сперва удивлённо вздрогнул, а потом не выдержал и рассмеялся.       Тейрин какое-то время наблюдал за ним, прежде чем признаться:       — Давно не слышал, как ты смеешься.       Ответить было нечего, а потому Сольф предпочёл промолчать.       К счастью, Тейрин не стал мучить его новыми сентиментальностями:       — Я… хочу поговорить с Инклемом и остальными. Ты голоден?       — Мне не нужно есть, чтобы жить. Разве я не говорил?       — Говорил. Но раньше как-то не отказывался. Даже оценил мою стряпню.       Сольф провалился в его глаза, словно в тёплую искрящуюся воду летнего озера.       — Тогда, в Юледене… я поел по своей воле впервые за десять лет.       Это показалось ему забавным. Но улыбка Тейрина тут же погасла.       — Это шутка такая?       — Не бери в голову, — отмахнулся Сольф. — Всего лишь еда.       — Всего лишь еда, всего лишь люди, всего лишь секс, — Тейрин словно искал бреши в его защите. — Всего лишь жизнь никчёмного раба.       Сольф хмыкнул.       — Именно.       — Ты обесценил всё, потому что план не удался? Ты хотел победить его и рискнул ради этого самым ценным. Проблема в том, что усилий оказалось недостаточно?       — У меня было два пути. С самого начала. Победить или умереть. Оба вели к моей цели. Первое оказалось несбыточной мечтой, а второе… теперь это твоя ошибка, а не моя.       — Не ошибка, — горячо возразил Тейрин. — То, что ты жив — не ошибка. Как и то, что ты существуешь. Ошибки совершали те, кто заставил тебя страдать и причинять боль другим.       Он снова вернулся к сумкам и какое-то время перебирал вещи. Когда он повернулся, в его руках мягко бликнул амулет.       На этот раз Сольф не стал отворачиваться или закрывать глаза. И потому заметил, как маленький камень в клети зажёгся тёплыми золотистыми искрами. Прохладный металл знакомо лёг на кожу, крепление тихо щёлкнуло под пальцами Тейрина.       — Правда в том, что ты всё ещё хочешь одержать победу, — сказал он.       Сольф опять рассмеялся.       «Одержать победу» звучало и впрямь как хорошая шутка.

* * *

      Майлис пришла, когда поиски людей закончились.       Заметив её в дверном проёме Сольф удивился. Она казалась совсем измученной и мрачной, даже хуже, чем тогда, когда он видел её на поле боя. Следом за ней зашёл и Лейн. В отличие от девушки, он выглядел как обычно, но Сольф привык не доверять первому впечатлению.       Похоже, они поджидали момент, чтобы явиться к нему без свидетелей.       — Сказать по правде, первые две ночи мне хотелось пробраться сюда и перерезать тебе горло, — первым делом сообщила Майлис. В чёрной форме при полном параде и вооружённая по правилам Кантиль она была весьма убедительна.       Подтащив стул к койке, она обрушилась на него без всякого изящества.       — А сейчас? — с ироничной надеждой спросил Сольф. — Я не буду сопротивляться.       Она сделала долгий глубокий вдох, прежде чем начать говорить.       — Я рада, что не наделала глупостей. Ведь теперь мы намного больше знаем про настоящего Шолота, ты смог оправдаться в какой-то мере, и Тейрин в порядке. Нам всем очень нужно, чтобы Тейрин был в порядке.       Сольф собирался ответить что-то язвительное, но дверь с грохотом распахнулась, и Сота буквально запрыгнул в помещение, будто за ним гналась стая голодных псов.       — Стойте!.. — оценив обстановку, он воинственно подбоченился. Только вот рваное дыхание как-то не очень вписывалось в желаемый угрожающий эффект. — Дорогие Кантиль, не могли бы вы не оставаться наедине с нашим единственным информатором?!       — Ты подумал, что я прибью его, несмотря на приказ Аселета? — проницательно предположила Майлис. — Я конечно зла, но не настолько.       — Ты сломал замок, придурок, — буркнул Лейн.       — Ничего, переедут в соседнюю комнату, их тут, знаешь ли, куча пустых…       Он оборвал себя и отвёл взгляд, заметив, что Майлис потемнела лицом.       — В чём дело? — спросил у нее Сольф.       — Мой близкий друг работал здесь несколько месяцев, — неохотно призналась она. — Он приехал со своим братом и женой. Жену мы нашли в подвале. С этой проклятой печатью.       Она сжала кулаки.       — Каким монстром нужно быть, чтобы за раз без всякого сожаления уничтожить столько невинных душ?       — Достаточно придумать причину и поверить в неё, — Сольф отвернулся. — Это у Киана получается лучше всего.       — Мне сказали, что ты просто выполнял его приказы.       — Да.       — Это и есть твоя причина? Почему ты не сопротивлялся?       Сота хмурился всё больше.       — Майлис, вести допрос есть право только у Инклема и Аселета, — с неожиданной злостью выдал он.       — Это не допрос, — её глаза увлажнились, но слёзы так и не пролились. Видно, ей было тяжело держать всё это в себе. — Объясни. Пожалуйста.       Окинув взглядом присутствующих, Сольф задумчиво погладил обод на шее.       — Видела ли ты когда-нибудь прирученных собак?       — Что?       — Собаки-спутники. С подавленной волей. Лошади… быки. Видела таких?       Майлис хмыкнула.       — Допустим, видела.       — Чем сильнее власть человека, тем бесполезнее усилия прирученного создания. Обычная лошадь будет до последнего рваться из пут. Но прирученная сдастся и навсегда запомнит, что сопротивляться бесполезно. Ты попадаешь в капкан чужой хитрости. Я оказался там, потому что Киан был хитрее. Но…       Он посмотрел ей в глаза.       — «Не сопротивлялся»? Ты ничего не знаешь о моей жизни, Майлис.       Воздух едва ощутимо потяжелел. Сольф пытался контролировать себя, но его эмоции теперь подпитывались чужими, и сглаживать вспышки стало намного сложнее.       Лейн положил руку на её понурое плечо.       — Эй, ну всё. Мы все на грани, давайте как-нибудь…       — Аселет не может прикоснуться к своему мечу, — неожиданно сказала Майлис. — Ты наверняка знаешь, как решить эту проблему?       Сольф позволил недовольству утихнуть. Не любил он подобные проверки, но люди порой в них буквально нуждались.       Он спустил ноги вниз и поднялся под недоумёнными взглядами.       — Сказать по правде, я устал лежать без дела.       Сольф ожидал, что Сота будет препятствовать, но он неожиданно переметнулся на сторону Кантиль. Может, ему просто нравилось помогать людям вести себя по-идиотски, а может, он тоже был вовлечён в проблему Аселета — Сольф мог лишь предполагать.       Ему просто хотелось использовать силу для чего-то… другого. Бытового и глупого. Вроде стрижки для Тейрина. Он и раньше совершал такие действия. Они всегда его успокаивали.       Кантиль заметили их группу издалека. На бледных лицах были слишком разные эмоции, чтобы Сольф мог до конца понять, изменилось ли их отношение к нему после допроса. Но судя по тому, что им никто не препятствовал, врагом номер один его больше не считали. Но и не доверяли, несмотря на сопровождение — настороженные и предупреждающие взгляды он чувствовал кожей.       Отряд Аселета занял одну из ночёвок для рабочих. Видимо, чтобы не нервировать Адинство своим присутствием. Несмотря на то, что сейчас они работали над общим делом, вели расследование преступления в Шенсуле и собирали данные для Рислоека, между ними витало напряжение, понятное только им самим.       Сольф знал о некоторых проблемах Кантиль не понаслышке. Прошлый состав успешно преследовал Киана, но так и не смог сократить расстояние, потому что тот легко обходил их ловушки.       Майлис постучала в дверь, и Аселет пригласил её войти. Он сидел за столом и, видимо, писал какой-то отчёт. Судя по тому, что он никак не отреагировал на появление Сольфа, его уже уведомили о визите через тенёту.       Сота и Лейн тоже зашли в комнату.       Какое-то время они все молчали, пытаясь справиться с разливающимся давлением магии, которую источал Аселет, когда его эмоции обострялись. Это чувство напомнило Сольфу детский страх перед тёмными дверными проёмами. Он всегда боялся оставлять двери открытыми из-за похожего ощущения... Неудобства. Дискомфорта.       Забавно, ведь его совсем не пугала обычная темнота. Он мог часами сидеть посреди леса безлунной ночью.       — Я внимательно тебя слушаю, — наконец, сказал Аселет. Его голос был почти спокойным.       Да и вид тоже стал похож на прежний: вернулись аккуратность, убранные волосы, строгий вид. Даже в нижней рубашке он снова мог сойти за жителя богатейшего района Юледена.       — На самом деле болтовня вряд ли поможет, — Сольф осмотрелся. — Где твой меч?       Поднявшись, Аселет резко выдвинул верхнее отделение комода.       — Здесь, под плащом. Пришлось замотать его в ткань.       — Когда именно он перестал даваться тебе в руки?       — После боя, — Аселет слегка поморщился. — Тебе повезло. Если бы он не обжёг меня, скорее всего, я бы напал на тебя более подготовленным.       — Просто начал обжигать, как в случае с любыми именными вещами?       — Да.       — Ясно.       — Что ясно?       — Он просто не чувствует в тебе того человека, для которого был создан, — Сольф задумался, вспоминая строки из одной книги по артефактной метекторике. — Так бывает из-за Киана.       — То есть?       — Именные вещи выходят из строя, потому что он использует искажение. Он умеет искажать даже потоки истелесии, поэтому против него магические удары бесполезны. Вы могли видеть это тогда… просто не поняли.       Сота охнул.       — Так вот почему ты перешёл в ближний бой?       — Именные мечи есть у всех Кантиль, но проблема появилась только у меня, — сказал Аселет.       — Вполне возможно, он сделал это намеренно. Именно с тобой.       Беспокойство вспыхнуло где-то на грани сознания. Сольф тряхнул головой, сгоняя наваждение.       — Отойди.       Аселет присоединился к зрителям, ждущим в другом конце спальни.       Сольф провёл ладонью над свертком с мечом. От ткани шёл почти такой же жар, который источают пробуждённые килладжеи. Впрочем, Киан вполне мог сделать с оружием Аселета нечто похожее, изменить структуру металла.       Убедившись, что его присутствие не влияет на отдачу, он стянул ткань. В самом деле, эта вещь была невероятно впечатляющей на вид — филигранно выточенные узоры на ножнах и в основании эфеса завораживали драгоценной гармонией. Обычно такие формы плохо смотрелись на оружии, делая его похожим на какое-нибудь украшение, безделушку. Но не в этом случае.       Сольф выдохнул, старательно скрывая свой почти детский восторг.       — Ничего, если полетят щепки?       — А это точно безопасно для тебя? — заволновался Сота.       — Что ты задумал? — спросил Аселет.       Объяснять было слишком долго, поэтому Сольф просто опустил руку. Одновременно вокруг него поднялась грань — небольшая, но достаточно надёжная, чтобы никого не задело, если что-то пойдёт не так. Жар моментально стал нестерпимым.       Как только его пальцы сомкнулись на рукояти, неконтролируемый выплеск магии заполнил всё, подобно маленькому взрыву. Верхнее отделение комода разнесло на куски ударной волной. Но основная сила погасла в его ладони, подавленная более сильным, разрушительным потоком.       — Вот так. Теперь ты будешь послушным, — прошипел Сольф.       Металл быстро охладевал. Смахнув с гладкого чехла щепки, Сольф извлек меч из ножен и сразу же вернул обратно. После чего небрежно бросил оружие Аселету, будто бы потеряв к нему интерес.       Аселет безбоязненно поймал меч в полёте и повторил движение, проверяя, всё ли в порядке. Оружие сотрудничало с ним, как прежде. Будто ничего не случилось.       — Что ты сделал?       — У всех именных мечей одинаковая форма искажения, — пожал плечами Сольф. — Я вернул ему настоящую.       Неожиданно Сота подскочил к нему и перевернул руку ладонью вверх. Судя по испугу на лице, он ожидал увидеть что-то страшное, но кожа была всего лишь слегка красной и быстро светлела.       — Оно… уже заживает?       — Да, это… — растерялся Сольф. — Через десять минут полностью затянется.       Тут удивление Соты сменилось шоком. Сольф попытался мягко высвободить руку, но ничего не вышло.       — Твой истеритм…       Острые светло-карие глаза горели тревогой и нескрываемым восхищением.       Всё это время Сота вёл себя сдержанно — видимо, хотел окончательно убедиться, что Сольф полностью контролирует свои способности. Магическая чуткость давала ему намного больше информации, чем кому-либо ещё. Он один понимал, насколько опасный баланс позволял использовать так много умений одновременно. Сольф будто вёл за собой толпу диких зверей и держал их под контролем, не позволяя ни наброситься друг на друга, ни сорваться с поводка.       Аселет мог лишь предполагать, но Сота считывал это по одной только пульсации зеркала.       — Что не так с его истеритмом? — голос Аселета неожиданно выхолодил пространство.       — Он громче и чётче, чем раньше, — словно очнувшись, ответил Сота. Он с явным нежеланием отпустил руку Сольфа — будто у ребёнка отобрали интересную книгу перед сном.       Аселет смотрел на них так, будто был готов прямо сейчас применить своё вновь приобретенное оружие по назначению.       — Значит, ты уже слушал его?       — Эм… — Сота нахмурился. — Да, когда они пришли ко мне впервые.       Сольф с интересом вникал в разговор. Сота врал? Интересно почему? Аселет до сих пор не знал про истеритм творца?       — И?       — Не знаю, как объяснить, — он нервно дёрнул уголком губ. — Энергии стало меньше, но она более… насыщенная?       Что-то в том, как они вели себя, было не так, и эта маленькая шероховатость полностью захватила внимание Сольфа. Он не видел, чтобы Сота проявлял такую осторожность с кем-то ещё, хотя на первый взгляд в этом не было особой необходимости.       — Кстати, — Сольф изо всех сил пытался задушить непрошенное желание прямо сейчас спровоцировать кого-нибудь из них. — Раз уж мы собрались здесь без Тейрина… Я предлагаю любому, кто пожелает, сразиться со мной.       Сота нахмурился.       — Это ещё зачем?       — Всё, что я умею и знаю, умеет и знает Киан. Биться со мной — это практически то же самое, что биться с ним. Магический поединок в этом случае невозможен. Это редкая возможность испытать себя, и я бы не стал её упускать.       — Ты ранен, — пропустив в голос каплю волнения, запротестовал Сота.       — Это слегка уравняет шансы, — самодовольно заявил Сольф. — Как долго Адинство и Кантиль собираются оставаться в Шенсуле?       — Не дольше пары дней, — сказал Аселет. — Мы и так... задержались.       Похоже, он обращался к одному единственному человеку, имея в виду «мы слишком долго находимся рядом».       — Тейрину эта идея не понравится, — застонал Сота.       — Он сам предложил мне делать то, что я считаю нужным, — Сольф усмехнулся. — Мне бы не хотелось, чтобы для любого из вас столкновение с Кианом стало сюрпризом.       — Твои слова звучат разумно, но Сота прав. Тейрину это не понравится, и он будет против, — присоединилась до этого момента сумрачно молчавшая Майлис.       — Думаю, я смогу его убедить.       Когда он направился в коридор, она нашла в себе силы отблагодарить его коротким кивком.       Сольф вышел из убежища Кантиль в приподнятом настроении. Пусть каждый здесь имел с ним личные счёты, боялся и ненавидел, он был готов возвращать их доверие и уважение по крупинке.       — Тебе совсем не больно? — спросил Сота, когда они оказались на улице.       Сольф сжал обожжённую руку в кулак.       — Больно. Всегда. Но я чувствую боль немного по-другому. Она не бывает надолго, поэтому терпеть её проще.       Сота обогнал его и пошёл спиной вперёд.       — Не думаешь, что это чересчур? Аселет никогда не сражается в пол силы. Что если он тебя достанет?       — Если хочешь, будь первым, — предложил Сольф. — Я не буду использовать магию, и ты сможешь оценить моё мастерство.       — Эй! — внезапный раздражённый окрик, почему-то заставил их виновато переглянуться.       Тейрин шагал к ним так быстро, что рядом поднималась пыль.       — А можно не исчезать без предупреждения? — выпалил он. — Я вернулся, а комната пуста и…       — Я не смогу уйти от тебя слишком далеко, — притворился дурачком Сольф.       — Кстати, а что бывает, если тональ и владелец расстаются? — Сота тут же попытался бросить Тейрину тему для размышлений, чтобы перебить тираду о том, какие они сволочи.       — Владелец этого даже не заметит, а тональ будет чувствовать себя отвратительно, — уловив идею, с интонацией лектора пояснил Сольф. — Испытает физическую боль.       — А я испытываю физическую боль, осознавая, с какими долбанутыми людьми меня свела судьба, — пробурчал Тейрин. — Сота, я просил тебя проследить, чтобы никто его не побеспокоил, и ты явно плохо понял мою просьбу.       — Я…       — Я вернул Аселету его меч, — Сольф усмехнулся. — Потому что захотел помочь. За-хо-тел.       — Знаешь, как это называется? Манипуляция, — прищурился Тейрин.       Они побрели обратно, перекидываясь ничего не значащими оскорблениями.       Аселет и Майлис стояли возле окна, наблюдая за удаляющимися фигурами.       — Как это пришло тебе в голову? — спросил Аселет.       — За Шолотом был странный след. Кое-кто говорил, что некий человек искал информацию о мечах, флюидах и камнях. Повсюду. Я просто хотела убедиться.       — Он и впрямь искал способ убить его?       — Или не его. Это ничего не доказывает.       Поджав губы, Аселет перевёл взгляд на разбитый магией комод.       — Иногда мне кажется, что он буквально создан из разрушения, — почти беззвучно сказал он. — Всюду, где он побывал, остаётся такой тяжелый, глубокий след. С тех пор, как память Сольфа вернулась, я вижу его. Как видел тогда.       — К чему ты клонишь?       — Как ты считаешь, он призвал Мейталь на поле боя случайно? Или это просто часть какой-то игры… ведь…       — Ты можешь у него спросить, — предложила Майлис. — Похоже, он готов раскрыть все свои секреты.       — Я бы не верил всему, что он говорит.       — Почему?       Аселет отпустил штору, позволив ткани прикрыть пустую улицу.       — Не знаю. Предчувствие.       — Ему ничего не стоит убить всех нас. Ты же сам это говорил. Какой смысл тратить время и так старательно обманывать тех, кого можно убрать с дороги лёгким движением руки?       — Это нам и предстоит выяснить.       Когда Майлис покидала его спальню, Аселет всё ещё рассматривал результат их совместных «трудов».       След разрушений напомнил ему о чём-то давно забытом, но настолько страшном, что тенёта трагически застыла, впитывая опустошительные эмоции, почти никак не проявляющие себя снаружи.       А потом содрогнулась и сообщила каждому, кто хотел услышать:       Я воспользуюсь его предложением.       Руки Майлис непроизвольно сжались в кулаки.