Момент отражения

      Лучше всего Сольф запомнил лицо. Лицо, похожее одновременно на фарфоровую маску и мутное отражение в воде: так выглядел человек, который совершил самую большую ошибку в своей жизни.       Были, конечно, и другие детали. Осколки яркого образа учёного, с головой погружённого в работу: синяки под глазами, выбившиеся из хвостика волосы, недельная щетина, лихорадочный взгляд. И наполовину опустошённая чашка анкай на краю пыльного стола...       Сольф хотел бы сказать, что переживал или боялся, наблюдая за безнадёжными метаниями отца, но это было не так. После операции он не чувствовал ничего. Швы уже разошлись, полотно расползлось на лоскуты, и казавшиеся важными вещи постепенно теряли смысл. Или он просто утратил с ними связь.       Жила, соединяющая его с миром людей, была уничтожена двадцать лет назад. Двадцать лет назад жизнь поделилась на до и после, безжалостно бросив его на новый этап существования.       Поначалу физическая боль просто помогала чувствовать себя живым.       Потом её стало мало.       Болезненные образы, повторения одних и тех же разговоров, ситуаций и событий позволяли сосредоточиться на реальности. Вернуться. Вспомнить себя. Калейдоскопы самобичевания, истязания мыслью — особенно действенно, почти как физические страдания.       Вот он вынужден наблюдать за звериным прыжком Мирты. Вот по приказу расправляется с дозорным у ворот Шенсула. Вот умоляет Киана не использовать его в качестве оружия...       Он перебирал эти страшные мгновения, как безделушки, не в состоянии выбрать, какое из них больнее, а значит, сильнее и нужнее. Конечно, это не могло закончиться хорошо. Конечно...       Кошмары всегда возвращались тогда, когда заживали раны.       — Сольф?       Кровь усиленно стучала в висках. Голос Тейрина: хриплый и тягучий спросонья, с трудом пробился сквозь туман усталости.       Сольф разлепил сухие губы.       — Рана затянулась.       Раннее утро за окном наползало на город серым пятном. Кто-то из Кантиль уже не спал: возле дома напротив сновали мрачные фигуры, подгоняя именных чёрных сатфиков. Значит, они закончили дела, начали сборы и в любой момент могли покинуть город.       — Это плохо? — спросил Тейрин. — Просто ты говоришь так, словно...       — Когда я нанёс её, я правда этого хотел.       Сольф повернулся к Тейрину, готовый, как ему казалось, к чему угодно. Только вот не к тому, что в итоге увидел.       Растрёпанные волосы после сна лежали как попало. Помятая рубашка висела на сильных плечах бесформенным мешком. Тейрин был удивлён, напуган и будто готов вот-вот сорваться с места. Чтобы спасти кого-нибудь. Или остановить.       Сольф продолжил:       — Знаешь, иногда я пытался представить, какую смерть заслужил. Это меня успокаивало. Я хотел хоть что-то чувствовать, когда не мог причинить себе вред. Забавно, да?       Он встал и пошёл прочь, не дождавшись ответа. Со стороны наверняка выглядело как трусливый побег, но это едва ли его волновало.       Сколько бы ни прошло времени, он снова и снова возвращался к этому этапу. К проверенному способу забыть о кошмарах. В окружении Киана было достаточно людей, которые могли дать ему то, что он просил. Но теперь... теперь он мог сделать что угодно. Сам.       Пара порезов — и кошмары с мёртвыми лицами, крики агонии и ужас запертого в пустоте рассудка, медленно гниющего в страшном самоубийственном одиночестве, не вернутся.       Умывшись ледяной водой, Сольф выпрямился и какое-то время смотрел на себя в зеркало, пытаясь найти в себе силы сопротивляться соблазну. Когда он почти рискнул поддаться, раздался тихий скрип двери.       Тейрин положил ладонь ему на спину.       — Пожалуйста, не оставайся один надолго, — сказал он.       Сольф ждал ещё чего-нибудь. Нравоучений. Осуждения. Или высмеивания, но…       Тейрин просто стоял рядом. Тёплый и рассеянный после сна. Его рука приятно согревала сквозь рубашку.       Этого прикосновения, простого, почти ничего не значащего, хватило, чтобы назойливые идеи исчезли. Воспалённая нервная безысходность сменилась покоем — будто под влиянием магии искажения.       Не отдавая себе отчёта, Сольф повернулся и прижался к сильному плечу в бестолковом порыве удержать, впитать странную, пронизанную пониманием тишину. Вдохнув тёплый аромат, уже ставший родным, он вдруг понял, что чувствовал себя вполне живым и без боли.       Они простояли так от силы минуту. Но этого хватило, чтобы зарождающаяся в душе буря отчаяния полностью улеглась.       — Ты готов обсудить наш план? — шепотом спросил Сольф.       — Я был готов с самого начала.       Позволив ему отступить, Тейрин грустно улыбнулся. После чего плеснул воды в лицо, прикрываясь лёгким недовольством, как щитом.       Сольф внимательно наблюдал за ним, радуясь тому, что эпизод слабости испарился сам собой. Не потребовалось объяснений или неловких разговоров. Просто он проснулся от кошмара, и Тейрин успокоил его. Потому что умел.       — Мне нужно восстановиться, — начал Сольф. — Это можно включить в первую часть плана.       — Сколько обычно требуется времени?       — Если бы я затратил в бою энергию всех эксцеров, то примерно полгода.       Сольф вздохнул, собираясь с мыслями.       — Сейчас — месяца хватит.       — То есть… ты затратил всего ничего? — любопытство в Тейрине боролось с осторожностью. Он не хотел задевать темы, которые могли кого-то из них выбить из колеи.       — Да.       Перед глазами Сольфа встали разрушения, которые он оставил после себя. Тейрин, видимо подумал о том же самом — на лице мелькнуло сожаление.       — Что дальше?       — Нам нужно поговорить с творцом. Тебе, как адильеру, можно запросить встречу с заключённым Центропика?       — При наличии бумаги от Кантиль в тюрьму пустят без лишних вопросов. Но зачем?       — Нам нужно узнать больше о природе творений. И… есть ли способ поговорить с Мейталь.       Тейрин нахмурился.       — Что?..       — Она может знать, как уничтожить трон.       — Думаешь, расскажет?       — Я надеюсь, что она не просто так показалась на поле боя. Если Мейталь хочет сообщить что-то полезное, мы должны её выслушать.       — Выслушать артефакт... звучит безумно.       — Для тебя — может быть.       Тейрин потер лоб пальцами.       — Если честно, пока выглядит немного несбыточно.       Сольф кивнул.       — Последняя часть на фоне остальных может показаться простой. Нам останется попасть в Венец и разрушить трон.       — Дай угадаю — Венец тоже та ещё проблема?       — Да. За три с половиной года я так и не смог приблизиться к разгадке его тайн, несмотря на обилие времени и... желание.       — Ну, у тебя просто не было меня, — иронично хмыкнул Тейрин.       — Да… — Сольф бросил на него удивлённый взгляд.       Поймав его, Тейрин неожиданно смутился.       — Кхм… и Мейталь.       На их лицах появились одинаково неловкие улыбки.       — Надеюсь, она ключ ко всему. Если нет, то… перед смертью моим владельцем хотя бы будет хороший человек.       — Хороший, хах… не сказал бы.       — Почему?       — Хороший не стал бы делать месть целью своей жизни и использовать другого человека.       В комнату они вернулись молча. Следовало немного успокоиться, прежде чем продолжать разговор, так что Сольф решил не тратить время зря и переодеться. Только вот, скинув рубашку, он почувствовал изучающий, пристальный взгляд, который ничуть не помогал обрести душевное равновесие.       — Поможешь с волосами?       Бросив грязную одежду в сумку, он протянул Тейрину расчёску и ленту.       — Сделай хвост. Повыше… чтобы не мешал.       Тейрин уставился на него с таким потерянным выражением, что Сольф почти пожалел о своей просьбе.       — Куда-то спешишь?       Сольф изобразил задумчивость.       — Кажется, Кантиль собираются в путь и времени у них не очень много, а раз твой брат согласился сразиться со мной, я прямо сейчас...       Протянув было руки, Тейрин резко остановился.       — А?...

* * *

      Пасмурные тучи тяжёлым крылом накрыли Шенсул. Ветер тянул песочную лёгкую пыль откуда-то со стороны горы, воздух пах солью и мелом.       Аселет сам выбрал место, подходящее для спарринга. Судя по его собранному виду, он крайне серьёзно отнёсся к предложению, даже Кантиль пригнал всем составом — Сольф успел запомнить их лица и узнавал каждого.       — Мне это не нравится, — прошипел Тейрин.       Сота встал неподалёку с таким же хмурым видом.       — Они пришли поболеть за него или что? Это похоже на соревнование?       — Пусть, — вмешался Сольф. — Останется меньше иллюзий.       — Я уже говорил, что мне это не нравится? — спросил Тейрин.       Сота недовольно хмыкнул:       — Я предупреждал. Но у твоего умника теперь отговорка на все времена: ты разрешил ему быть придурком.       — А раньше разве требовалось разрешение?       Отмахнувшись от них, Сольф затянул пояс покрепче.       — Не переживайте. Я знаю, что делаю.       Аселет казался непоколебимым в своём спокойствии. Длинные волосы были убраны в косу, вместо тёмных богатых одежд на нём были свободные штаны и серая тренировочная туника.       — Никак не могу понять, зачем тебе это? — спросил он, когда Сольф вышел на импровизированную арену.       — Я надеюсь, что смогу помочь.       Под его внимательным взглядом Аселет вытащил меч из ножен. Сольф тоже приготовился — Тейрин с благородным ворчанием предоставил ему адильерское оружие.       — Надеюсь, ты понимаешь, что должен биться в полную силу, — Сольф покрутил меч, разминая запястье. — Я буду подсказывать.       — Ты собрался меня учить?       — Если позволишь.       На мгновение Сольфу показалось, что Аселет заинтересовался, но эмоция сразу же исчезла. Как всегда, его серьёзное лицо завораживало не меньше, чем отточенные чистые движения.       Удивительно всё же, насколько хорошо он контролировал свою поистине огромную силу. Сольф как никто другой знал, насколько тяжело тащить подобный груз на плечах — тем более, будучи дефектом.       Они начали сражение легко, будто это происходило сотни раз, и именно этого Сольф и ждал от Аселета. Выверенных, сильных ударов, красивых переходов — в конце концов, он уже видел это раньше. И поначалу решил избегать атак, позволяя убедиться в том, что классическими приемами достать его не получится.       Аселет понемногу расслаблялся. Упругие рывки, напоминающие избегающий стиль Тейрина, идеально перетекали в жёсткие и смертельно опасные. Всё сливалось в единый танец действия. Киану бы понравилось наблюдать за ним.       — Ты не атакуешь, — между ударами бросил Аселет.       — Скажи, — ловко увернувшись, Сольф медленно вернулся в боевую стойку. — Кроме матери и отца, кого ещё ты потерял в Эйбере?       До ушей донёсся чей-то нервный шёпот. Как только взгляд Аселета начал приобретать металлическую тяжесть, Сольф покачал головой.       — Ты…       — Нет, — перебил он. — Что бы он ни говорил… не слушай. Не вдумывайся. Он будет бить в больные места точно и метко. Делать вид, словно знает о тебе всё, чтобы ты допустил ошибку.       Его первый настоящий удар Аселету пришлось блокировать в последний момент. Он не растерялся, но едва успел подставить лезвие. От столкновения мечей возле его виска вспыхнули голубые искры. Аселет сделал разворот, чтобы восстановить расстояние между ними, но это не помогло, поэтому он вскинул руку в привычном жесте иссечения. Но не ударил. Сольф остановился.       — Истелесия против него бесполезна. Если ему надоест играться, он может снова лишить тебя связи с мечом, поэтому носи с собой помимо именного ещё и обычный.       Когда Аселет отступил, Сольф почувствовал слабину и хитрым ударом сбоку выбил меч из его руки.       Короткий бой закончился, и Сольф ожидал увидеть на лице Аселета что-то похожее на досаду, но он явно был готов к проигрышу.       — Как сражаться на равных с тем, кому больше трёхсот лет? — задумчиво протянул он, наклоняясь за оружием. В низком голосе звучало не раздражение и не досада… лишь азарт. — В твоих ударах я чувствую его опыт.       — Он умеет читать приёмы в моменте начала. Поэтому либо ты не дашь ему читать себя, либо выберешь тактику. У тебя должны быть уловки, хитрости. Победить по-честному ты не сможешь.       Выпрямившись с мечом, Аселет вернулся в изначальную позицию и сделал глубокий вдох. Сольф почти упустил подготовку — он был удивлён его реакцией, упрямством и любопытством.       — Если ты используешь истелесию хотя бы два раза и рядом будет Дайкора, она запомнит твой истеритм. Поэтому используй магию в самом крайнем случае и не против неё.       — Что насчет метекторики?       Напряжённое плечо Аселета едва заметно опустилось — он уже обдумывал и пытался применить услышанное.       — Если ты её используешь, он сразу поймёт, насколько ты силён, — пожалуй, эта фраза была самой важной. Она содержала всё, что Сольф хотел сказать. — Думаю, тебе удастся убить его один раз. Но во второй он тебя не подпустит.       Изящно прокрутив меч в руке, Аселет атаковал в полную силу. Сольф не смог сдержать улыбки, с удовольствием замечая, как быстро он понял, что каждое движение нужно трансформировать на самом последнем этапе. Тейрин сражался так почти постоянно — он был настоящим профессионалом в обманках.       На этот раз Сольфу потребовалось приложить больше усилий, чтобы сохранять безопасное расстояние. Они почти вышли за пределы арены, то напирая, то отходя друг от друга.       — У тебя отличная реакция, — с некоторой долей уважения заметил Аселет. — Ты быстрее всех, кого я знаю.       Прежде чем ответить, Сольфу пришлось отбить подряд четыре мощных удара.       — В этом плане со мной сложнее, — потянув Аселета в полуповорот, он сделал два долгих шага и лишил его равновесия.       В целом, даже допустив оплошность, Аселет мог бы продолжить бой, но он предпочёл опуститься на колено.       С минуту он восстанавливал дыхание, глядя куда-то в землю. Не сказать, что темп сражения его вымотал, просто он тратил много сил на обдумывание шагов.       — Если ты окажешься загнан в угол… есть фразы, которые наверняка выведут его из себя. И тогда либо появится возможность…       — Либо он убьет меня мгновенно?       Сольф наклонил голову к плечу.       — На самом деле в твоём случае очень велик шанс, что не убьет. Как только он раскопает, что ты дефект — ты станешь ему интересен.       Аселет поднял глаза. Они были ледяные, наполненные гневом и ожиданием.       — Но случится может всё, что угодно, поэтому… — Сольф наклонился к нему и понизил голос. — «Ты умрёшь так же, как твои сестры», «Трон — это всё, что у тебя есть» и «Что бы ты ни делал, тебе не достичь величия Хейлиха».       — Больные места?       — Сработает один раз, — сказал Сольф. — Используй только если уверен, что у тебя хватит сил убить его.       — Ты уделяешь много внимания словам, — холодно заметил Аселет.       — Однажды ты поймёшь, почему.       Сольф выпрямился, вдруг поймав помимо равномерно бушующего волнения Тейрина то чувство…       «Я знаю, как ощущается твоя злость. И это не она».       Аселет сделал почти змеиный рывок. Сольф успел развернуться, чтобы упасть безопасно. Но был готов засмеяться, в самом деле…       Взглянув на Сольфа свысока, Аселет хмыкнул.       — Задумался?       Затем протянул ему руку.       Сольф чуть не выронил меч. Наступила долгая тишина. Но Аселет явно не переживал о его внутренних метаниях и спокойно, невозмутимо ждал.       Приняв его помощь, Сольф ощутил новый прилив сил и лёгкого энтузиазма.       — Хочешь продолжить?       — Ты один из немногих, кто может бросить мне вызов, — Аселет кивнул, возвращаясь в боевую позицию.       Они бились на протяжении часа. Долго и изнуряюще, пока у обоих не иссякли силы. Но несмотря на то, что шоу затянулось, все зрители остались до самого завершения их яростной тренировки.       Под конец появился даже Инклем. Медленно приблизившись, он остановился рядом с Тейрином, сложил руки за спиной и стал наблюдать за схваткой с неестественно отстранённым, спокойным видом.       Сольф легко мог представить, о чём он думал.       Аселет в пылу битвы и впрямь был как две капли похож на Селима Орталесски.

* * *

      Адинство, Кантиль и остальные по какой-то негласной договорённости решили отправиться в обратный путь одновременно. Возможно потому что в каждом после встречи с Шолотом поселился страх — и никому не хотелось оставаться с ним один на один.       А может, они немного сплотились, как это обычно бывает, если люди сталкиваются с трагедией.       Конечно, такая безопасность в случае с Кианом — всего лишь иллюзия. Они были живы только потому, что он не притащил в Шенсул основных приспешников и ему требовалось время, чтобы пересечь половину Митшаота.       — Джиллиан вскрывал тела, — тихо сказала Джеова, когда они вывели сатфиков на путь к воротам и проехали мимо свежего кладбища. — Снова сотни могил, где не копни — найдешь чьи-нибудь кости.       Сразу за воротами растянулась пустая холмистая долина. На фоне холодного неба и тусклой желтеющей травы выделялась угловатая форма памятной стены. Наткнувшись на неё взглядом, Сольф перестал дышать.       Грань треугольного чёрного камня, устремленного в небеса, была заполнена именами. Внизу под ними тускло мерцал символ отряда Сохранения.       Остановившись неподалёку, Сольф выбрался из седла и бездумно двинулся к нему. Тёмная гладь была исполосована высохшими потоками дождевой воды. Сотни букв складывались в судьбы, в линии, оборванные его рукой. В корни, выдранные его пальцами. Звезда надежды в окружении четырёх лун вбирала в себя образ отчаянной веры.       Он ненадолго прижался лбом к чёрной глади, а потом опустился на колени. В голове вертелись слова, но они казались такими ненужными и неправильными — любые обещания и оправдания…       Внезапно кто-то коснулся его плеча.       — Ты не… — начал было Сольф, но Тейрин мягко качнул головой, предлагая помолчать. А затем опустился рядом и слегка сжал его руку.       Когда они нашли в себе силы продолжить путь, то с удивлением обнаружили, что и отряд Адинства, и Кантиль тоже остановились. Длинная вереница — все ждали их, погрузившись в наверняка безрадостные мысли.       Эта сцена стояла у Сольфа перед глазами долгие часы пути, до самого первого привала.       — Всё нормально? — тихо спросил Тейрин, когда они разожгли небольшой костёр и сели отдохнуть.       Блики плясали на его спокойном лице. Сольф подумал, что соскучился по живому свету, так не похожему на ровное сияние клёнзы.       — Раньше путешествия меня пугали, — признался он. — Если мы снимались с места, это значило одно из двух: впереди следующий город или кто-то идёт по следу.       Тейрин слушал его, чуть повернув голову. Сольф даже не заметил, что вокруг образовалась небольшая компания — Сота, Джеова и почему-то Лейн предпочли остаться в их группе.       Сольф предположил, что кто-то из Кантиль всегда будет рядом, пока за ними не перестанут следить.       — А теперь? — спросил Тейрин.       — Не страшно. Несмотря на то, что нас ждёт.       Тейрин расстегнул редингот, отогревшись у костра.       — Я хотел спросить… почему после смерти тоналя синтатин исчезает только у владельца? Все, кого смогли вытащить из той могилы, были с печатями.       — Ход жизни в теле тоналя останавливается до того, как обрывается жила. Рассоединение испытывает только владелец.       — Но что произойдёт, если… если это Киан? Он ведь бессмертен.       — Не знаю. Его раны переходили на моё тело. Но он всегда наносил их сам. Ничего хуже этого не случалось: он просто убивал всё, что движется.       — Наносил сам? — глаза Тейрина потемнели — благодаря свету костра, Сольф мог увидеть, как расширились его зрачки.       — Не злись. Это опасно, особенно когда рядом кто-то есть.       Тейрин выдохнул.       — Это… мягко говоря, непросто.       — Знаю. Но ты должен об этом помнить, — Сольф повернулся в сторону леса и продолжил говорить на предыдущую тему, как ни в чём не бывало. — Получая смертельную рану, Киан возрождается на троне. Можно сказать, что часть его зеркала всегда находится в Венце и она «выдёргивает» к себе гуляющий в мире осколок. Что будет с тем, кто связан с ним жилой в этот момент, могут предсказать только метекторы.       — Ничего хорошего, — тихо прокомментировали откуда-то из лесных теней.       Аселет тоже пришёл к их привалу. Странно, ведь Лейн остался тут и в присутствии других Кантиль не было необходимости…       — Пояснишь? — внезапно встрял Сота, омывая водой золотистый бок картофелины. Никто не заметил, когда он успел развернуть полевую кухню.       Сольф вообще не ожидал, что их болтовню кто-то слушает.       — Два варианта. Случится то, что случается, если зеркало вырвано из тела, — невозмутимо продолжил Аселет. — Либо остов тоналя так же возродится в другом месте.       — Ребята, а нам можно поговорить без вашего ценного участия? — скривился Тейрин.       — Нет, — фыркнула Джеова, тихонько протягивающая Соте очищенные картофелины. — Вообще-то, вас слушают примерно сорок пар ушей.       — Это ещё зачем?       Аселет снисходительно взглянул на Тейрина.       — Чтобы не сбежали.       — …что?       — Думаешь, я не понимаю, что ты задумал?       — Я? — Тейрин неплохо играл недоумение. Сольф поверил бы, если бы не связь, выдавшая беспокойство.       Присев напротив на бревно, которое занял Сота, Аселет сложил руки на груди.       — Я… пришёл сказать, что готов… готов отпустить тебя.       Навалившаяся тишина звучала одновременно осуждающе, испуганно и неверяще.       — Потому что не смогу удержать, — добавил Аселет, опустив глаза. — И ты уйдёшь, как только появится шанс. Сажать тебя на цепь никогда не входило в мои планы, да и не будет в этом никакого смысла, потому что…       Он взглянул на Сольфа.       — На самом деле у нас нет ни шанса вас остановить.       — Аселет… — попытался вклиниться Сота, но тот коротким повелительным жестом попросил его не вмешиваться.       — Я хочу договориться. Я не стану препятствовать, если ты будешь носить кольцо. Чтобы я мог узнать, где ты и что с тобой происходит. И прийти на выручку в случае необходимости.       Тейрин казался растерянным. Он и предположить не мог, что ему будут предложены какие-то взаимовыгодные условия.       — Ты хочешь постоянно читать мои мысли, так?       — Нет. Для этого мало одного кольца. Но если ты захочешь, то сможешь сам ко мне обратиться. И у нас останется возможность узнать что-то жизненно важное о свите Шолота.       Тейрин растрепал волосы на затылке.       — Ладно.       Плечи Аселета опустились, будто с них свалилась очередная тяжёлая ноша. Наверняка он впервые расслабился за последние дни.       — Но… у меня есть просьба и небольшое условие.       — Слушаю.       — Нам нужно разрешение на посещение Центропика. Мы можем получить его в Юледене, но через тебя быстрее.       — Я согласен. Что ещё?       — Ты дашь кольца им, — Тейрин указал на Соту и Джео. — И Лензу. Они все будут под твоим наблюдением.       Аселет медленно втянул воздух и позволил себе слабую улыбку.       — Ты торгуешься совсем как мама.       Эта фраза окончательно остановила и осторожное движение вокруг.       — Я могу сделать это для всех, кроме Соты.       — Почему? — спросил Тейрин.       — Ему нельзя быть частью моей тенёты, потому что я реагирую чересчур остро.       — В двух словах: я бешу его слишком сильно и он может потерять контроль, — рассмеялся Сота. Сольф заметил печальный блеск в его глазах. — Поэтому я не могу носить кольцо постоянно. Но оно у меня уже есть.       Пока все были заняты сложным договором Орталесски, Сота незаметно разминал плечо. Похоже, травма хоть и не представляла никакой опасности, до сих пор беспокоила его.       — В остальном — я готов сделать как ты просишь, — сказал Аселет. — Но ты не должен снимать это кольцо. Вообще.       — А если мне приспичит остаться наедине с собой? — Тейрин хулигански заулыбался, и напряжение лопнуло, как мыльный пузырь. — Я не хочу, чтобы ты торчал поблизости в такие моменты, знаешь ли.       Аселет рассмеялся. По-настоящему, в голос. Сота повернулся к нему с искренним изумлением на лице.       — Ты теперь не остаёшься один, разве нет?       Сольф отмахнулся.       — Я-то способен перестать подглядывать.       Джеова тоже захихикала.       — Так, вы куда-то не в ту степь, мерзость какая! — взвыл Сота. — Я тут еду готовлю, прекратите!       — Не шуми, барон, — хмыкнул Аселет. — Никаких больше мерзостей.       Сота погрозил ему тупым походным ножом и повернулся к Тейрину с аналогичным выпадом.       — В смысле сбежать, а? Я против.       — Даже Аселет признал, что пытаться его удержать бесполезно! — Джеова дёрнула Соту за рукав. — Не отвлекайся.       Дальше Сольф не слушал.       Сота, Джео и Аселет какое-то время обменивались колкостями. Хворост в костре потрескивал, осыпался белыми хлопьями. Пеплом.       От короткого тусклого видения по позвонкам побежал холодок, но бархатистый смех Тейрина смахнул его, будто пыль.       В какой-то момент перед Сольфом оказалась дорожная миска с картошкой. Его обдало тёплым ароматным паром.       — Держи!       — Мне… не нужна еда, — мягко отказался он. — Спасибо.       — Ну начинается! — Сота нахмурился, изображая строгость. — Ешь давай, а то скоро даже плащ держатся не будет! Худющий совсем! И в прошлый раз тебе понравилось.       Сольф смиренно протянул руку. Сота тут же расцвёл и с довольным видом выдал ему порцию. И Тейрину тоже.       Тепло, исходящее от металла, быстро согрело пальцы.       Сейчас ты наешься досыта. Потом ляжешь спать и прекрасно выспишься. А завтра сотрёшь Лентри с лица земли.       Интересно…       Когда это началось?       С тех пор, как он запер в своем сердце существо-обманку? Или когда Тейрин усилием вложил в его ладонь оберег, готовый разделить с ним смертельную рану?       Когда он позволил…       — Сольф?.. — встревоженный голос с трудом пробился сквозь невыносимый гул в ушах. — Эй…       Сольф опустил голову. Быстро-быстро, щекоча щёки, на гладкий край миски посыпались слёзы.       С трудом подавив всхлип, он аккуратно вложил свою тарелку в руки Тейрина. И как можно быстрее пошёл прочь. Подальше от непонимающих, удивлённых взглядов и незнакомой атмосферы, до краёв наполненной… чем-то.       Лишь оставшись один, в окружении кленовых деревьев, роняющих тронутые увяданием листья, Сольф позволил себе заплакать. Будто у него не было права. Или разрешения показывать кому-то то, что он испытывал эти долгие десять лет.       Под ладонями расплылись прохладные комки прикорневого мха. Холод был повсюду. В его душе, в мыслях, под пальцами. Стало быть, поэтому огонь искренности обжёг так сильно?       Или…       Неожиданно приятная тяжесть слегка придавила его к траве. Осторожные руки обвили поперёк груди.       — Я здесь, — нежный шёпот раздался где-то над ухом.       — Почему? — надрывно прохрипел Сольф. — Почему? Почему вы все… ты и…       Пока тело сотрясалось от рыданий, Тейрин продолжал обнимать его. Бережно, почти не удерживая.       — Чтобы задержать восстановление моих сил… я… переставал есть и спать. Я не мог ранить или причинить вред как-то ещё. Я истощал себя… и…       Сольф мягко выпутался из объятий и повернулся с Тейрину лицом.       — Я так устал, — прошептал он. — Я так устал, Тейрин…       Тейрин стёр с его лица безостановочно текущие слёзы. Тёплые пальцы невесомо огладили, прошлись по волосам и осели во впадинках шеи.       Сольф понятия не имел, сколько они просидели, крепко прижимаясь друг к другу. Его не волновало, видел ли их кто-то, не волновало, как нелепо он выглядел у костра, разревевшись из-за порции еды. Он мог думать только о том, что впервые в жизни был готов навсегда остаться пленником — он бы отдал всё ради жизни в этом безопасном коконе.       Затем он достал из внутреннего кармана плаща старую деревянную дощечку. Все эти дни он боролся с желанием разломать её, раскрошить в щепки, но вместо этого плавно надел оберег на шею Тейрина.       А потом потянулся навстречу. Не поцеловал даже — ужалил в губы. В ответ Тейрин привлёк его к себе и обнял, запустив руку в волосы.       Больше он не нежничал. Пульсация эмоций захватила Сольфа без остатка. В этот раз она не была похожа на эхо или тихий звон — скорее на гром, сотрясающий всё сознание.       Почувствовав, что Тейрин прижал его к траве, Сольф застонал. Вес тела ощущался слишком приятно.       — Зачем ты меня поцеловал? — прошептал Тейрин.       — Я захотел, — грустно улыбнулся Сольф. — Прости.       Тейрин приподнялся на руках, чтобы заглянуть ему в глаза.       — Я просто… это потому что… — начал было Сольф, но он снова перебил его, украл нервный вздох.       — Не надо. Не объясняй. Я знаю, каково это.       Тейрин прижался лбом к его лбу.       — И ты этого не понял, но ты тоже спас меня.