Момент отражения

      Сольф нехотя открыл глаза.       Приятная тяжесть придавливала его к постели. Ему не снились кошмары, он не ворочался и не просыпался посреди ночи. Он не мог вспомнить, когда такое случалось в том, другом времени, и впервые не очень-то хотел вспоминать. Он хотел лежать, бездумно глядя в полумрак, и не думать ни о чём, кроме Тейрина.       Невероятное чувство — проснуться рядом с человеком, которому доверяешь так, будто он стал частью тебя самого. Зная, что когда он откроет глаза, ничего не изменится. Он будет рад тому, что они почему-то уснули рядом. Его намерения станут читаемы, а действия предсказуемы.       Как просто. Настолько, что даже смешно.       Сольф слишком расслабился и наверняка должен был поплатиться за это. Но не мог держать ухо востро, когда по венам разливалась тягучая нежность.       Почувствовав, что дыхание у затылка стало прерывистым и лёгким, Сольф слегка сжал обнимающую его руку, не давая разомкнуть объятие. Но, кажется, Тейрин и не собирался.       — М. Ещё ночь, да?..       — Не хочется тебя расстраивать, но нет. Пора вставать.       Тейрин разочарованно мыкнул и сильнее прижал его к себе.       — Ты что-то сказал? Я ничего не слышал.       Гулкое биение сердца отсчитывало долгие минуты спокойствия. Сольф следил за витающими в воздухе пылинками, попавшими в ловушку света.       До тех пор, пока Тейрин не вжался в его бёдра своими.       Приятное, почти неощутимое волнение быстро сменилось острым, нервирующим. Тело реагировало на близость пугающе естественно. Не то, чтобы Сольф вообще когда-либо боялся — просто раньше он не замечал за собой явного желания кому-то поддаться. Подставиться. Говорить об этом было легко, пока оно не затрагивало настоящих эмоций.       Он так долго сопротивлялся всем, кто хотел его подчинить, что попросту заморозил проявления подобных желаний.       Зато он точно знал, как это ощущается. Должно ощущаться. Ирбит брал его, прибив цепью к столу. Некоторые естественные процессы в теле останавливались за ненадобностью, и его было тяжело травмировать, чтобы это стало заметно. Небольшие кровотечения по сравнению с тем, что случалось во время экспериментов с зеркалом, были мелочью. Не стоящей внимания ерундой.       Но вчерашний… эпизод показал, что может быть иначе. Тейрин наверняка не захотел бы причинять даже минимальной боли — значит, и секс с ним скорее всего…       — Ты окончательно меня разбудил, — шепнул Тейрин. — О чём ты думаешь, что так разволновался?       — О том, насколько близки мы стали, — признался Сольф. — Настолько, что вещи, которые раньше казались мне… неприятными, стали заманчивыми.       — О чём конкретно ты сейчас говоришь?       Сольф мягко высвободился из объятий.       — «Не самое ужасное, что случается между мужчинами», — повторил он собственные слова. — Я думал об этом. Просто… мне становится любопытно.       Тейрин поднялся с медленной ленцой, крайне ему несвойственной — стало быть, голова теперь был занята чем-то другим.       — Любопытно испытать? — уточнил Тейрин.       Сглотнув, Сольф растрепал волосы. Затем удивлённо посмотрел на свою ладонь. Эта привычка никогда ему не принадлежала.       — Пожалуй. Но я хочу, чтобы ты понимал… дело в тебе. Ты вызываешь смятение.       — Я ужасно виноват, — в голосе Тейрина зазвучало тёмное веселье. — Только вот через связь оно проходит очень легко. Ты ведь чувствуешь? Желание.       — Довольно ярко, — кивнул Сольф. — Наша жила продолжает укрепляться. Мне приходится прикладывать усилия, чтобы она не сводила нас с ума.       Тейрин внезапно прижался к его спине и положил подбородок на плечо. Сольф чуть не застонал от нахлынувшего удовольствия.       — Что произойдёт, если чувства станут ещё острее?       — Ещё немного, и ты станешь мной, а я — тобой.       Тейрин легонько коснулся его уха губами.       — И ты хочешь, чтобы я удовлетворил твоё любопытство? Именно так? Не «сделай это, потому что хочешь только ты» и не «используй меня для своего удовольствия»?       Сольф не видел никакого смысла врать — у него уже давно не получалось.       — Да… я хочу.       — Чтобы я обладал тобой? Никак иначе? — Тейрин жарко шептал куда-то ему в затылок.       Тяжело выдохнув, Сольф второй раз выскользнул из его объятий. Глаза Тейрина смеялись.       — Прости, — улыбнулся он. — Не хочу давить на тебя. Подумай хорошенько обо всём и потом скажи мне, чего именно хочешь. Пока мы живы, мы никуда не торопимся.

* * *

      Завтрак в маленькой уютной ночёвке был таким же мирным, как и всё остальное: еду готовила молодая девчушка лет двадцати пяти. Полненькая и симпатичная, с мелкими каштановыми кудряшками, она явно полюбилась местным: работяги, пришедшие за свежим хлебом и булочками, задерживались у длинного стола с подносами и товарами, чтобы обменяться с нею парочкой ничего не значащих фраз.       Людей в этом кухонном закутке помещалось немного — за тремя большими столами кто-то сидел, и свободным остался только тот, что стоял в дальнем углу. Но им он пришёлся очень кстати. Тейрин старался особо по сторонам не смотреть, и Сольф последовал его примеру, поставив свою порцию ароматного рагу на выглаженную столовую салфетку.       — Скажи правду: тебе не нравятся такие места? — тихо спросил он у Тейрина.       Благо, люди болтали так громко, что никто бы не расслышал слов, даже если бы они начали кричать друг на друга.       — Увы, это я не нравлюсь таким местам, — невозмутимо отозвался Тейрин. — Но вообще… моя мама любила. Всякие булочные, кондитерские и ночёвки вроде этой. А Аселет воротил нос, потому что держал лицо перед отцом.       Он фыркнул.       — Он хотел быть взрослым в его глазах. Ответственным и разумным…       Сольф поднял брови.       — Он и сейчас больше всего хочет быть ответственным и разумным.       Тейрин покрутил метекторное кольцо на пальце.       — Иногда у него даже получается.       Неожиданно кто-то приставил стул к краю их стола. Сольф поднял голову.       В первую неуловимую секунду он видел перед собой Соту. Его лицо, смягчённое плавной тенью, светлые растрёпанные волосы и знакомую линию плеч. Даже одежда казалась похожей, но отличалась неуловимо, будто бы он и впрямь успел где-то по пути раздобыть неподходящий, праздничный наряд.       Страх вспыхнул, словно молния в грозу.       — Я присяду? — неестественно высокий голос ничем не напоминал настоящий, полный энергии и жизни.       Киан плавно сел и склонил голову, позволяя убедиться наверняка — зелёные злые глаза горели предвкушением.       — Вот мы и встретились снова, — заговорил он. — Вас было очень просто отследить. Не думаете, что стоило как-то замаскироваться?       Тейрин побледнел. Его гнев поднялся, как приливная волна в шторм. Сольф вцепился в край стола, коротко вздрогнув.       — Приятно видеть вас такими расслабленными, — чуть ли не мурлыкал Киан. — Прошу прощения за то, что разрушил идиллию.       — Что тебе нужно? — первым справившись с шоком, процедил Сольф.       — Я ещё не решил. — Киан пожал плечами. Лицо Соты выглядело настолько неправильно и мёртво, что к горлу подступила тошнота. — Как бы сказать… у меня накопилось много вопросов к вам двоим.       — Заткнись, — Тейрин почти сорвался на рычание.       Его руки были сжаты в кулаки.       — Ну-ну, Тейрин. Выдохни. Твой гнев сейчас калечит не тебя.       Быстро глянув на Сольфа, Тейрин побледнел ещё сильнее.       Киан усмехнулся.       — Сольф, подумай хорошенько. Ну убьешь ты меня на глазах у этих милых людишек. Покалечишь кого-нибудь физически и морально… оно тебе точно надо?       Киан вдруг вытащил из-за пояса оружие и медленно, с чувством положил его на столешницу. Сольф моментально узнал тот самый килладжей.       — Зачем ты нацепил его лицо? — не выдержал Тейрин.       — Чтобы немного тебя раззадорить, конечно, — Киан игриво взлохматил волосы. — Или… стоило отдать предпочтение мордашке лучезарного братца?       Мягкие черты Соты поплыли. Незаметно, почти незримо перестроились — и теперь перед ними был Сота с холодной маской Аселета.       — Тейрин… — прохрипел Сольф.       Густой поток гнева бурлил внутри, подобно кипящему котлу. Воздух стремительно тяжелел. Кто-то в небольшой толпе охнул, будто у него закружилась голова. Тейрин пытался дышать глубоко, но неконтролируемая, почти животная ярость легко разбивала попытки успокоиться.       Киан подставил руку под голову, с интересом разглядывая его.       — Ты и впрямь хочешь победить меня с такой слабой волей?       Почувствовав, что мир начал темнеть, Сольф схватил килладжей. Он мог бы вонзить его Киану в горло, но вместо этого развернул и направил на свою руку. Порыв был неожиданным и быстрым, осознать его не успел бы ни один присутствующий человек.       Но…       — Стой!       Остриё зависло, едва коснувшись кожи.       Запястье мелко дрожало от напряжения. Красный камень в рукояти сиял, распространял тепло и жадный кровавый голод.       — Успокойся, — приказал Тейрин. — Всё в порядке. Успокойся и положи его.       Плечи Сольфа медленно опустились. Он задышал глубоко, чувствуя, как контроль постепенно возвращается. Гнев перестал напоминать катаклизм — он превратился в буйные волны за бортом корабля.       Во взгляде Киана зажглось острое, злое любопытство.       — Как интересно, — протянул он. — То есть ты всё-таки способен погасить его? И даже снял ограничения?       — А ещё я способен в любой момент убить тебя, — с горячностью, но уже взвешенно и осознанно сообщил Тейрин. — И люди меня не остановят. Я Адильер и имею право защищать их от опасности любыми способами.       — Кто-то может случайно подвернуться под руку.       — Нет. Никто, кроме тебя, не погибнет.       Киан хихикнул и осмотрелся.       Люди были явно обеспокоены. Громкая болтовня у стола с булками спрятала их странный диалог от лишнего внимания, но враждебную атмосферу игнорировать не получалось.       — Что ж, надеюсь, мы закончили с приветствиями.       Сольф поднял на него взгляд. Сердце билось ровно, будто он сидел перед кем-то едва знакомым. Тело с готовностью подчинилось воле Тейрина. Как и сознание.       — Удивительно. Я думал, что стоит тебе обрести полную свободу воли, ты тут же вскроешь себе горло, — задумчиво протянул Киан. — Раньше ты только и делал, что пытался сдохнуть. Стало быть, я недооценил твою волю к жизни?       — Стало быть.       — Хорошо. Тогда начнём с чего попроще. — Киан с невозмутимым видом коснулся лезвия килладжея, который всё ещё лежал в руке Сольфа. — У меня есть интересная загадка для тебя, Тейрин. Этот кинжал когда-то был настоящим килладжеем кахими: ритуальным орудием для посвящения в воины. Юный сын доказывал свою силу, насыщая клинковую жажду. То есть убивал достаточное количество животных на охоте, не выпуская килладжей из рук. После войны он был изъят из святилища митшаотскими лихими армейцами. И в итоге оказался в руках метектора, способного искажать на довольно высоком уровне. К сожалению, этот килладжей не способен рассечь жилу, но создать пару-тройку новых осколков при наличии жгучей ненависти — вполне. Это по-настоящему редкая вещь. Как думаешь, кто её создал?       Тейрин не ответил, но перевёл взгляд на Сольфа.       — Нет-нет, не он. Это был знаменитый судья Рислоека. Его звали Ирбит. Он держал нашего с тобой общего друга в плену и рубил его зеркало на кусочки примерно… девять лет. Может, немного больше. Может, меньше…       Тейрин посмотрел на килладжей. Его лицо не могло стать мрачнее, ненависть буквально вихрилась вокруг.       — Поэтому этот ножичек любит и помнит его, — сказал Киан. — Звук его криков и вкус крови. Такая вот история долгой, по-настоящему… глубокой дружбы.       — Что ты сделал с Альсин? — холодно спросил Сольф, пытаясь хоть немного отстраниться от душевной боли Тейрина. — Её не было в Шенсуле.       — Конечно, её там не было. Она ведь метектор. Ценный материал.       — Материал? — эхом повторил Тейрин.       — И к чему этот рассказ? — Сольф медленно положил килладжей на стол. Он источал жар, но уже не затапливал им пространство вокруг.       — Непонятно? Я ввожу вас обоих в курс дела, чтобы вы не тратили время, — Киан заговорил с ним, как с неразумным ребёнком. — Этот килладжей против меня бесполезен. Потенциально — да, но на деле пустышка. Осколки не в счёт.       — Теперь ты собрался нам помогать?..       — Не настолько, чтобы получалось плыть по течению. — На ненастоящем лице Киана появилось странное выражение участия. — Слушай, мы оба знаем: дело в Троне, и только в нём. Я знаю, что ты задумал, куда стремишься, о чём думаешь. И пришёл поговорить начистоту.       — Ты ничего не знаешь…       — Вы идёте в Центропик? — Киан хмыкнул, заметив, что Тейрин опять повернулся к нему. — Я полагаю из-за Шина Эккерта? Вариант неплохой. Из тех, кто на карандаше Архов, он самый могущественный. Жаль, слишком принципиальный. Сидит в тюрьме, которую сам же и создал.       — Что? — Тейрин, наконец, смог возобладать над своей ненавистью. Взгляд немного прояснился.       — Он был первым, кому я предлагал защиту, — Киан хмыкнул. — Но мы как-то характерами не сошлись.       — Собираешься помешать? — бросил Сольф.       — А что, похоже? — Киан развёл руки в стороны. — Сольф, ты меня знаешь. Если бы я хотел тебя остановить, я бы уже это сделал. Все твои слабости мне хорошо известны, а жизнь новоявленного хозяина хрупка, как веточка мёртвого дерева. Он даже не маг. Нет… мне это неинтересно. И я не хочу больше гоняться за призраком Мейталь по всему миру.       Он резко повернулся к Тейрину.       — У тебя появится больше шансов отомстить, если ты просто согласишься помочь мне.       Тейрин сжал челюсти.       — И тогда, — добавил Киан. — Никто из твоих близких и друзей не будет представлять для меня интереса.       Его странное лицо в очередной раз изменилось — на этот раз на лицо молодого Инклема. Сразу после он снова стал похож на Соту. И улыбнулся, но с мёртвым выражением глаз улыбка получилась ужасающая.       — Они под надёжной защитой, — ответил Тейрин.       — Ух ты, правда?       Сольф точно знал, что никакой уверенности Тейрин не чувствовал, но Киан едва ли мог это понять.       — Я не собираюсь разговаривать с тобой о них, — странное спокойствие Тейрина внезапно обрело новые оттенки — он даже вернулся к еде. — Убирайся.       — Ладно-ладно, на самом деле я не ругаться пришёл, — с каждым сказанным словом Киан звучал всё веселее. — На самом деле, намного важнее для всех нас вот что. Сольф... где сейчас корона?       Он обратился к нему так требовательно, будто внезапно начал вести самый настоящий допрос.       — Она не может встраиваться в зеркало, как Мейталь. И уж тем более не отгрызает кусок, как Трон… и всё же последствия соприкосновения с короной остаются на всю жизнь. Что мы знаем наверняка: твоё зеркало разрушено, но всё ещё не рассеялось. Метекторы видят пыль осколков, которую они никогда и нигде не встречали. Верно?       Сольф не стал отвечать.       Киан сочувственно поморщился — с наигранной, неживой добротой.       — Твоя мать надела корону, когда была беременна. Вот что я думаю.       Изумление, поразившее Сольфа, заставило его прислушаться. Поверить.       — Понимаешь, что это значит? Подумай хорошенько.       — Если я должен был родиться творцом…       — Ага, — Киан одобрительно кивнул и понизил голос, чтобы случайный человек точно ничего не услышал. — Ты должен был родиться творцом. Полагаю, Рэнна это знала. Потому что она начала творить.       Тейрин вздрогнул. Киан наслаждался реакцией на его речь.       — Дальше сам додумаешь или объяснить?       Сольф медленно выдохнул, собираясь с мыслями.       — Если она надела корону и моё зеркало разбилось, я стал дефектом ещё в утробе...       — Значит, во время родов, скорее всего, ты нанёс ей несовместимые с жизнью магические травмы, — весело подхватил Киан. — Представляешь, как всё просто?       — Ты… — Тейрин был готов вскочить на ноги, но Сольф удержал его на месте.       — Он прав, — хрипло сказал он.       Тейрин накрыл его руку своей.       — Ты не обязан это слушать.       — Я хочу знать, — Сольф снова посмотрел на Киана. — Давай. Есть что сказать?       — Мне очень жаль, — Киан сменил маску на серьёзную и трагичную. — Но, полагаю, она понимала, к чему это приведёт, ведь Рэнна была прекрасным специалистом. Одним из лучших.       — И?       — Незадолго до твоего рождения они переехали в башню лир Шайлок. Полагаю, как раз потому что скрыть правду вдали от Адинства и Рислоека было проще. И то, что у тебя истеритм творца, и то, что ты — дефект с рождения. Но самое прекрасное даже не это…       — Простите. У вас всё хорошо? — никто из них не заметил, как к их столу подошла повариха — наверное, она обратила внимание, что гости до сих пор не притронулись к еде.       — Да, извините. Мы… неожиданно встретили друга, — Сольф изобразил безмятежность.       Киан подвинул к себе тарелку с его порцией и принялся есть, как ни в чём не бывало.       — Хорошо. Прошу прощения! — девушка потупилась, неловко присела в поклоне и стремительно сбежала.       Киан азартно закинул в рот порцию рагу и прожевал, прежде чем продолжить.       — Логично предположить, что след короны обрывается в родном доме Тиарт. Ох, этот прекрасный дом! Он был передан Адинству сперва для расследования, а после, когда ветвь Тиарт оборвалась на Рэнне — как жилище, которое можно предоставить ценному специалисту. Тейрин, ты представляешь?       Он облизнулся.       — Именно ты такой специалист. Ценный ученик Каэля Холдейла, артефактный мастер-предметник.       Тейрин замер, явно не желая верить ни единому слову. Киана мало беспокоили его подозрения:       — Дом, в котором ты обосновался в Юледене — это дом семьи Тиарт. Матери Сольфа. Она была историком и тоже занималась артефактами, поэтому он достался тебе. Возможно, она так же старательно корпела в мастерской на втором этаже…       Он какое-то время жевал в тишине, пока Сольф и Тейрин обменивались растерянными, ошеломлёнными взглядами.       Киан махнул девушке за столом.       — Принеси ягодного напитка, милая леди!       — Как ты узнал?       — А это важно? — Киан снял невидимую пылинку с плеча. — Или ты хочешь спросить, почему я ничего не искал раньше?       — Нет.       — Врёшь, — он игриво дёрнул уголком губ.— На самом деле мне просто было неинтересно.       Девушка подошла к ним с пузатым графином и стаканами. Киан отклонился, позволяя ей расставить посуду. Когда она собиралась забрать поднос, он вдруг перехватил её руку и плавно приподнял над гладью стола.       — Вы чудесно готовите, знаете, — губы едва коснулись тыльной стороны ладони.       Сольф взволнованно проследил за движением.       Девушка тревожно сжалась, покраснев до кончиков розовых ушей. Тейрин обдал Киана сложным взглядом. Предостерегающим и одновременно… просящим.       Киану его поведение определённо нравилось.       — Хотите что-то добавить, мистер адильер?       — Оставь её в покое. Пожалуйста.       Получив от него «пожалуйста», Киан заулыбался искренне и радостно — словно ребёнок, заработавший похвалу. Когда повариха скрылась в подсобном помещении, он возмущённо всплеснул руками.       — Я бы не стал рассеивать человека у всех на виду в такой прекрасный день. За кого вы меня?..       — Зачем тебе корона? — перебил Сольф, надеясь, что чем быстрее они закончат разговор, тем быстрее люди вокруг окажутся в безопасности.       — Затем, что она — решение проблемы творцов! Только представь… не приходилось бы их калечить. Мы получили бы десятки, а может и сотни по-настоящему сильных магов вроде тебя.       — Что насчёт последствий?       — Они не могут быть хуже нынешних.       — Только вот тебя это не волнует.       — Почему же? Меня интересует судьба творцов. — Он замолчал и какое-то время задумчиво ковырялся в тарелке. — Чем больше творцов, тем выше шанс, что появится кто-то уровня Хейлиха. Кто-то, кто может понять природу Увечий. Таким мог быть ты, но твоя чудесная мама примерно сорок лет назад пожертвовала собой, чтобы это изменить.       Он подхватил графин, почти до краёв заполненный напитком и щедро разлил его по трём подготовленным стаканам.       — Итак, что мы имеем. Трон — первое Увечье, находится в Венце.       Киан подвинул один к себе.       — Мейталь, третье Увечье, носит под крылышком Тейрин Орталесски.       Он поставил напиток и ему.       — Корона, второе Увечье, сорок лет назад находилась в руках Рэнны Тиарт, жены Генриха Лир Шайлока. Никаких упоминаний ни в одном архиве Адинства или Рислоека о перемещении Увечья нет. Когда восемнадцать лет спустя сынишка бесследно исчез, а Генриха нашли с перерезанным горлом, поместье было сожжено и уничтожено с помощью истелесии. Как мы знаем, от Увечья так просто не избавиться, значит, либо оно осталось в руинах, что маловероятно, ведь мои ищейки обыскали всё до последнего камня, либо оно лежит в тайнике господина Орталесски…       — С чего ты взял, что она настолько отличается от той же Мейталь? — спросил Тейрин.       — Как бы сказать… — Киан задумался. — Я чувствую Увечья. Их запах. Ты, например чувствуешь не запах, а эмоциональный отклик одного Увечья по поводу присутствия другого.       — О чём ты?..       — Сольф не объяснял, что они тянутся друг к другу? — Киан сделал пару глотков, явно растягивая время. — Эта связь тоже разная. Всё зависит от Увечья. У каждого свой характер и поведение, у них свои отношения между собой. Ты поймёшь, когда окажешься рядом с Троном.       Киан хихикнул.       — Дело в том, что я уже заходил к тебе в гости и ничего не почуял. Я бы нашёл корону, если бы она была там. Руины пусты, Сольф тоже. Вопрос… где же она теперь?       — Если ты всегда способен найти Увечье, почему ты не появился раньше? — спросил Тейрин.       — Кто сказал, что не появился? — холод, прозвучавший в недавно легкомысленном голосе, заставил Тейрина вздрогнуть.       Неподалёку раздался взрыв смеха. Киан решил дождаться, когда шум стихнет.       — Прежде чем Мейталь досталась тебе, она принадлежала Каэлю Холдейлу… увы, он был слишком принципиален, чтобы ко мне присоединиться. Ну и попытки изъять у него Мейталь ни к чему хорошему не привели.       Тейрин окаменел. Сольф вцепился в его локоть, чувствуя, как снова подступает всесметающая, тяжёлая волна гнева.       — Это был ты… — выдохнул Тейрин.       — Убил ли я его? Нет. Провёл ли над ним эксперимент… да, пришлось. Вырезать часть зеркала, в целом, получилось. Только вот Мейталь это не удержало. Она крайне… изворотливая леди. Как юркая рыбка в воде.       Он дал им время осознать сказанное. Тейрин держался на самом краю, едва-едва балансируя над бездной. Скорее всего, ради ни в чём не повинных людей вокруг.       — Кстати, Тейрин. Я ведь могу сделать тебя магом. Хочешь? Это даст тебе больше возможностей вцепиться мне в глотку! Ведь сейчас… — Киан окинул его взглядом. — Сольфу приходится прикладывать усилия, чтобы держать твоё зеркало работоспособным. Если его не окажется рядом, ты повиснешь между жизнью и смертью. Зачем рисковать?       — Ты говоришь это после того, как признался, что покалечил моего Учителя?       Сольф всё сильнее стискивал его руку.       — Я ведь уже сказал. Убивать тебя бессмысленно. От твоей злости ничего не изменится. Но ты можешь повлиять на будущее! Я даю тебе возможность. Смотри, сплошные плюсы: не придётся переживать о своих близких, не придётся кружить по Митшаоту в поисках способа меня убить — я сам его тебе расскажу, когда отыщу. А отыщу я его, когда у меня будут все Увечья. Не проще ли присоединиться?       — Думаешь, кто-то поверит в подобную чушь? — резко бросил Сольф.       — Это правда, Сольф. Чистейшая. Каюсь, я мало объяснял свои мотивы. Но сейчас я готов ответить на любые вопросы. Это не залечит наши раны, но всё же.       — Проблема не в том, говоришь ли ты правду или лжешь. А в том, что ты жестокое чудовище, в котором не осталось ничего человеческого.       Сольф никогда не слышал, чтобы голос Тейрина был таким — в какой-то степени он звучал совсем как Киан. Эта перемена оказалась настолько неожиданной, что страх буквально заморозил его душу.       — Справедливо. Только вот… ты обвиняешь меня, упуская из виду самое важное. Настоящее чудовище связано с тобой крепкой цепью, но ему-то ты веришь?       — Заткнись.       — Нет, послушай, Тейрин. Представь на секунду: я забрал его из клетки, в которой его держали почти десять лет. Всё, что он из себя представлял — сгусток из страха и ненависти. Это был просто зверь с рефлексами. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы он стал похож на человека. Поделиться с ним своей энергией. И вот тебе важные вопросы: был ли я жесток, и жаждал ли я власти так сильно раньше? Был ли помешан на Увечьях? Как давно ты знаешь о существовании Шолота? Десять лет? Как ты думаешь, из чьей боли он родился? Чья злоба создала того, кто разорвал на клочки твою семью? Подумай хорошенько. И потом посмотри в зеркало. Остался ли ты тем же человеком?       — Нет, не остался.       Сольф отвёл глаза. Киан фыркнул.       — Я стал лучше, — внезапно добавил Тейрин. — А ты изменился, потому что был слаб. Всё, что у тебя есть — это Трон и парочка прихлебателей, которые идут за тобой, потому что ты кажешься сильным. Только кажешься. Ты убьешь меня. Или моего брата, друга, подругу, дядю, всех, кто мне дорог, убьешь всех людей Митшаота, превратишь в пыль дома и семьи, соберешь все Увечья и не получишь… ничего. Тому, кто лишь разрушает, никогда не подняться на уровень творца.       Сольф удивлённо замер. Киан не играл, не строил фальшивое весёлье, не злился. Лишь ждал, когда Тейрин закончит говорить и думал о чём-то давно оставленном позади.       — Хорошая речь, — похвалил он. — Я стал таким не по своей воле, Тейрин, но речь правда хорошая. Ты всё понял правильно. Поэтому для тебя я сделаю исключение и постараюсь обойтись без смертей среди важных фигур, договорились?       Он рывком допил напиток, грохнул стакан на стол и поднялся.       — Приятно было пообщаться, братья! Спасибо за еду. Мы ещё встретимся. Поищите корону, когда вернётесь в Юледен!       Один из сидящих неподалёку мужчин окинул его недовольным взглядом — он явно мешал разговору своими криками.       — А потише можно? — буркнул он.       Киан повернулся с нежной, тягучей улыбкой.       — Простите, дорогой господин! Больше вы не услышите ни звука.       За мгновение до того, как его рука протянулась вперёд, Сольф выставил грань. Но он не успел. Он не успел — пальцы Киана шаркнули по виску мужчины. Синяя искра вспыхнула, будто маленький светлячок. В ту же секунду удивлённое лицо покрылось коричневыми хлопьями. Они начали набирать тяжесть, распространяться и захватывать всё, даже одежду, подобно огню. Испуганный вскрик угас в едва слышимом шелесте.       Тело рассыпалось на страшные куски, похожие на чёрную землю. Зелёное свечение грани Сольфа ослепило людей, поэтому это зрелище видели лишь трое. Шок какое-то время преобладал — никто не паниковал, но длилось затишье недолго.       Тейрин вскочил, готовый броситься в бой. Сольф закрыл гранью и его. Он защитил от Киана всех, кого мог.       — Спроси у него, как именно он поймал меня, прежде чем сдать отряду Сохранения, Орталесски. Ты удивишься, — бросил Киан, направившись к выходу.       Пока он шёл, его внешность менялась — короткие светлые волосы вытянулись длинными светлыми волнистыми прядями с алыми перьями на концах, телосложение перестроилось на обычное, худощавое, и праздничная одежда горожанина превратилась в длинный зелёный плащ с меховой оборкой. Он остановился у самой двери, чтобы в последний раз показаться во всей красе, бросил какую-то маленькую вещь под ноги Сольфа и вышел прочь.       Когда Киан исчез, Сольф бессильно опустил руки. Грань погасла.       Тяжёлая тёмная пыль всколыхнулась, словно пепел под порывом ветра. Рядом с ней лежала маленькая брошь с едва заметным слоем запекшейся крови.       Брошь Селима Орталесски.