Момент отражения

      — Покиньте зал, — приказал Тейрин.       Когда угасли последние искры магии, мир пришёл в движение. Его слова будто сняли с людей проклятие — кто-то испуганно охнул, кто-то начал суетливо собираться, кто-то сразу рванул к выходу. Только девушка, чудом избежавшая смертельной опасности, осталась стоять на месте, непонимающе оглядываясь по сторонам.       Не обращая внимания на суету вокруг, Тейрин осторожно поднял с пола маленькую брошь.       Его лицо окаменело.       — Сольф, — он с усилием сжал брошь в кулаке. — Ты снова собирался себя ранить?       — Да. Потому что ты разозлился. Мне снова надо объяснять, чем это чревато?       Тейрин хмыкнул и резко, упруго выпрямился. Выражение лица осталось прежним, но внутри что-то задрожало от едва сдерживаемого гнева.       — Кажется, я начинаю понимать, зачем были нужны ограничения, — прошипел он.       Сольф дёрнул бровями.       — И верно.       И тут внезапно с лица Тейрина словно откололась маска — холодная непреклонность сменилась испугом.       — Я…       — Можешь придумать новые прямо сейчас.       — Другая, нет… — он неловко потёр лоб, размазывая по коже пепел. — Прости. Прости, я... не это имел в виду.       Тейрин бессильно взглянул на брошь.       — Я больше никогда не хочу видеть, как ты наносишь себе раны или смиренно позволяешь кому-то другому это делать, — сказал он, и голос звучал как чистая боль. — Я думал, моё сердце разорвётся на куски, когда увидел тебя в лесу и...       Сольфу вдруг захотелось к нему прикоснуться.       — Ты неправильно меня понял. Я хотел воспользоваться твоими чувствами. И сделал это осознанно.       — Ты имеешь в виду...       — Я знал, что случится. Если бы ты не остановил меня тогда, то пришлось бы остановить позже. Цена моего решения — минимум десяток жизней, этот милый домик и возможность выслушать Киана. А твоего?       Тейрин казался удивлённым. Последний отголосок страха угас под тяжестью осознания.       — Ты... настолько в меня веришь?       Почувствовав его тревогу, Сольф усмехнулся.       — Если я в жизни хоть в кого-то верил, то только в тебя. Ты обладаешь огромной властью над моим сознанием. И мне впервые не страшно это признавать.       Тейрин бегло растрепал волосы. Услышанное его явно успокоило — на лицо даже вернулся румянец.       — Прости. Я импульсивен, и мне... мне ещё многому предстоит научиться.       Решительно выдохнув, он отправился выполнять свои обязанности. В этот конкретный момент они больше не могли тратить время на выяснения отношений.       Им предстояло как-то объяснить произошедшее местным, что оказалось весьма нетривиальной задачей. Тейрину пришлось даже наорать на управляющего, чтобы были приняты все необходимые меры: он просто не хотел верить, что простой человек был убит таким страшным и странным способом. Ему было проще посчитать их обоих сумасшедшими.       Когда они наконец смогли вернуться в свою комнату, атмосфера в маленькой ночёвке полностью изменилась. На первом этаже сновали люди. Ни смеха, ни болтовни больше не было слышно — Сольф невольно вспомнил пугающую пустоту Шенсула.       — Ты... веришь ему? — несмело спросил Тейрин.       Он явно хотел поговорить обо всем, что они услышали, но не знал, с чего начать.       Сольф перевёл взгляд в сторону окна, прикрытого мягкой шторкой.       — Уверен, мы найдём подтверждение каждому слову.       — Если это правда... мне очень жаль. Насчёт твоей мамы.       Сольф прислушался к себе. Боль по поводу семьи уже давно превратилась в смирение, но Киан заставил какую-то глубинную часть его холодной души снова ныть и кровоточить.       — На самом деле её смерть — это просто ещё одна смерть по моей вине. В копилку к миллионам других. Зато теперь я могу понять, каково было отцу. Воспитывать монстра в одиночку, скрывшись в башне... незавидная судьба.       — Перестань. Сколько мне раз повторить, что ты не монстр и не чудовище?       — Правда? — Сольф позволил иронии пробиться через напускное безразличие. — Я же и на тебя...       Оборванная фраза повисла между ними, как лоскут грязной ткани. Тейрин потянул за него первым:       — ...влияю? — выдохнул он. — Ты правда думаешь, что я меняюсь?       — Мы уже говорили об этом, но... ты так уверен в своей правоте?       Тейрин усмехнулся.       — До нашей с тобой встречи я упивался ненавистью каждый день. В детстве я изливал её на Соту, Аселета и всех, кто попадался под руку. Порой я не мог сдерживать гнев, потому что лишился того, что было у каждого... Ты представить не можешь, как я злился, когда кто-то из знакомых просто делился семейными проблемами. Я не понимал, почему у них есть всё это — ссоры, примирения, дом, а у меня нет... нет даже места, куда принести цветы.       Он выпрямился, отразив, будто зеркало, чуть злую улыбку.       — Я был таким всегда. Но если мы и заслужили Увечья, это не делает нас монстрами.       Возразить оказалось нечего. Сольф пожал плечами.       — Просто поделись со мной, — добавил Тейрин, рассматривая его так же внимательно, как обычно рассматривал артефакты. — Я знаю, что тебе было больно.       — Просто... это всего лишь ещё одно подтверждение, что никто ни единой секунды не был рад тому, что я существую. Я родился, чтобы забрать как можно больше жизней.       — Это не так. Несмотря на то, что весь мир боится силы творения, твоя мама была готова спасти тебя ценой всего. К сожалению, никто не мог заглянуть в будущее, чтобы предвидеть всё, что произойдёт. На твоём пути оказались люди, которые хотели лишь возвыситься над другими. И забрать как можно больше жизней — это их выбор. Не твой.       — Я попытался подавить волю человека...       — Да, возможно тогда ты сделал неправильный выбор. И за свою ошибку был готов принять наказание. Соразмерное проступку. А не... такое.       Тейрин мягким, почти ритуальным движением приколол брошь Селима к вороту рубашки Сольфа.       — Если бы ты пошёл за Кианом, у Ветших не осталось бы ни единого шанса. Но ты здесь. Со мной. Ты борешься. В этом разница.       — Но я сделал...       — Ты хоть раз давал согласие? — перебил Тейрин. — Да, я хочу обладать таким страшным могуществом. Хочу быть тоналем. Хочу, чтобы моё зеркало покромсали в пыль. Хочу поднять четыре солнца, хочу убить всё живое, хочу быть сильнее всех?       — Я...       — Не давал, — ответил за него Тейрин. — Первое, что ты сделал, когда мы встретились — забрал мою рану. Потому что вот тут...       Он коснулся его грудной клетки.       — У тебя не голодная пустота, как у Киана, а сердце.       Сольф почувствовал — эти слова останутся с ним навсегда.       — И пока мы верим друг в друга, мы будем сильнее.       — Ты не думаешь, что это единственный выход? Дать Киану то, чего он хочет, чтобы он отступил?       — Боюсь представить, что он сделает, если получит справочник по главным тайнам магии. Да, на какое-то время это его насытит. Только вот бездна очень скоро проголодается снова.       — Не раскрывай тайн, — голос Сольфа внезапно надломился. — Ты прав.       Тейрин погладил его щёку большим пальцем.       — Ты должен сказать это. Вслух.       — Прости.       — Не это.       — Я... я не монстр?       — Ближе к правде, но тоже не то.       — Чего ты хочешь? — Сольф усмехнулся.       — Скажи, что если существует способ остановить Киана, мы найдём его. Вместе.       — Или умрём. Тоже вместе.       — Ну вот, улавливаешь суть, — по губам Тейрина прокатилась усталая улыбка.       — Ты не станешь спрашивать? Насчёт того, как я победил в прошлый раз.       — Я бы предпочёл, чтобы ты рассказал мне об этом сам. Если хочешь.       Сольф отстранился и шагнул в полумрак комнаты.       — Была одна девушка... её звали Мифа. Метектор в подчинении Киана.       Он болезненно поморщился.       — Обычно Киан придумывает для каждой своей игрушки легенду. Такую, чтобы верили до последнего. Как с теми беднягами из Фратисписа. Но с Мифой, как и со мной, что-то пошло не так. Она... сомневалась.       — Расскажи мне, что тогда происходило? Что с тобой делала Дайкора? И этот придурок... как его звали...       — Шейн? Ну... сначала мы особо не пересекались друг с другом. Каждый делал свои дела. Моим делом было обучение. Большую часть времени я осваивал магию.       — Киан учил тебя?       — Да. Мы часто сражались. Он обучил меня всему, что я умею. Потому что давно разобрался в теории магии, особенно ему нравилась лиграника. И моя способность ставить грани без скрещивания рук. Мы много разговаривали, и в это время... я не чувствовал никакой угрозы. Наоборот. Киан заботился обо мне, словно я был ему важен. Он убаюкивал мою осторожность годами. Взращивал силу, лелеял её. И всё рухнуло в один момент.       Сольф зло хмыкнул.       — Он привёл меня к границам Шенсула. Мы сидели у костра, он поднялся и сказал: завтра ты уничтожишь этот город. В одну секунду друг... человек, которого я считал другом, превратился в безумца.       — Неужели не было моментов, которые заставили бы тебя сомневаться в нём?       — Когда я впервые поднял четыре солнца и применил истелесию, — Сольф слегка развёл руки в стороны. — Я стоял под их светом и думал, что мне больше не будет грозить никакая опасность. Никто не причинит мне вреда. Думал, что найду способ восстановить жилу земли. Ведь я так силён.       Он болезненно хохотнул.       — А потом я посмотрел на него, и в его глазах была абсолютная тьма. Мрак... и ликование. Он добился своего, научил меня подпитывать собственные иссекающие потоки. Ему были нужны разрушения, которые я могу устроить, а не я сам. Чтобы я пролил столько крови, сколько никто никогда не видел даже на войне.       Сольф отвернулся.       — Сразу после Шенсула я начал искать способ разорвать жилу и остановить его. Это заняло шесть лет. И в моём плане однажды появилась Мифа. Метектор. Её отец был кузнецом, и она пришла к Киану, чтобы он помог освободить его из тюрьмы. Но чувство справедливости в итоге взяло верх намного раньше.       — Он убил её?       — Конечно. Она организовала мой побег и разорвала нашу жилу. Благодаря ей отряд Сохранения вообще смог поучаствовать в поимке Киана. Но за этот шанс она поплатилась жизнью.       — Но я не...       — Это не всё, — Сольф сел на кровать. — Дело в том, что Киан может сбежать из любой ловушки просто свернув себе шею. Поэтому мне нужно было придумать способ не допустить его смерти.       Он коснулся своего обода.       — Я создал капкан. Живоловушку. Попав в неё, Киан был парализован и не мог умереть. Его зеркало — форма и структура — застыли на грани существования. Если говорить простыми словами, я запер его в собственном зеркале, во временном бессмертии.       — Временном бессмертии? — ошеломлённо выдохнул Тейрин.       — Да. Как думаешь, насколько опасна эта информация?       В глазах Тейрина зажглось осознание. Сольф кивнул и продолжил:       — Подумай только — разобрать кого-то на части без страха убить. Суть в том, что попавшее в живоловушку существо будет всё чувствовать... Но ничего не сможет с этим сделать. Я держал Киана живым до прихода адильеров Вальпалона. Сразу после того, как наша связь была разорвана и мы оба ослабели от зеркальной боли. Мне просто повезло. Больше такое не повторится.       Сольф умолк, но что-то внутри него клокотало и шипело, пока он усилием не заставил себя успокоиться.       — Скорее всего Киан уже понял, что основной ингредиент живоловушки — триклит. Именно поэтому он приказал Шейну принести мне амулет без камня. Если он выяснит всё, то будет первым, кто попытается повторить.       Тейрин молчал. Его взгляд плыл по комнате, не цепляясь ни за что.       — Ты удивительный, — спустя минуту тишины, сказал он. — Звучит жутко, но... ты всё же смог поймать его. Смог противостоять ему, несмотря на то, что тебя сковывали ужасные запреты.       Сольф медленно опустил руки.       — Ты с ума сошёл?       Не будь между ними зеркальной связи, он бы решил, что Тейрин действительно свихнулся.       — Наоборот. Теперь я ещё больше уверен, что мы сможем разобраться с ним — ведь ты самый талантливый человек, какого я только встречал. И ты — на моей стороне.

* * *

      Вечернее пасмурное небо размывало краски — погружённая в тени дорога казалась однотонным рыжим полотном, сливающимся с жухлой травой. Тёмные зелёные ели обрезали её, будто рама старой пыльной картины, и среди ветвей не было ни единого просвета.       Такая природа Сольфу нравилась — она приятно резонировала с его состоянием. Увядающая, тихая осень.       — Теперь ясно, почему тебе так понравился мой дом, — фыркнул Тейрин, стоило только отъехать от города.       Настроение, пробившееся сквозь сосредоточенность, было наигранным. Но и обоим хотелось хоть как-то отвлечься от тяжёлых размышлений.       — Если выживем, я обращусь в Рислоек и заберу его у тебя, — подыграл Сольф.       — Пф, — Тейрин дёрнул бровью, обернувшись через плечо. — Если обещаешь регулярно делать уборку, даром отдам.       Если обрести такую стойкость и значит заслужить Увечье — Сольф понимал, почему Тейрин так относился к переживаниям по поводу изменений в его характере.       Он правда пытался найти в нём что-то новое, опасное. Но если взять того человека, который ночью ринулся на бандитов с огромным синяком на рёбрах, и этого — бросалось в глаза только то, что Тейрин выглядел старше.       Его сильные плечи так же сгибались, когда он уставал. Руки покрывались рисунком вен от напряжения, глаза сложного оттенка морской синевы загадочно меняли цвет в зависимости от количества света вокруг. Он точно так же морщился и хмурился, когда смотрел по сторонам или думал. И всё же тот Тейрин, прежний, чем-то от этого отличался.       — Что? — спросил он.       — Разглядываю тебя.       — Что-то не так?       — Мне нравится, как ты выглядишь. Ты очень красивый и гармоничный, тобой хочется любоваться.       О, такое заявление не могло остаться без внимания. Тейрин наклонил голову в его сторону.       — Тебе вдруг захотелось разбить мне сердце?       — С чего ты взял?       — Я не так часто слышу от тебя что-то хорошее. Обычно мы обсуждаем нашу незавидную участь или пытаемся понять, какого хрена происходит.       — Для меня и это — очень много.       — Я понимаю, что в твоей жизни едва ли случались подходящие ситуации, так что не жалуюсь, но... было приятно.       Улыбка Тейрина разогнала пасмурную хмурь вокруг. Ну, по крайней мере улыбаться он стал совсем по-другому. Искренне и не прячась.       Их связь разрослась до единения эмоционального фона. Она действительно стала похожа на зеркало, в котором отражался мир: Сольф мог заглянуть в него, когда хотел, но эмоции не обрушались на рассудок, а скорее просто появлялись на виду и мерцали где-то там, под гладью.       Вопреки всем предупреждениям Джеовы и Аселета, она становилась стабильнее.       — Тогда теперь я буду учиться говорить приятные вещи.       — Звучит немного пугающе.       — Мне нравится, когда ты шутишь или ругаешься. У тебя очень интересная мимика.       Тейрин покосился на него с сомнением.       — Интересная?       — Ага. Я привык к холодным и безэмоциональным лицам, а у тебя оно... очень живое.       — Так, всё, прекращай.       Сольф рассмеялся.       Силуэт Центропика показался на рассвете. Уже издалека жуткий вид тюрьмы внушал беспокойство: то, что оно является живым творением, сразу бросалось в глаза.       Ни один человек не смог бы создать такое вручную, без швов и соединений, идеально гладкое, массивное и угловатое. Два острых шпиля и множество мелких напоминали структуры на теле насекомого. Мизерные чёрные оконца, едва заметно отличающиеся размером, словно тысячи глаз, смотрели одновременно в никуда и точно на тебя.       — Ого, — Тейрин закашлялся. — Какая... тяжесть.       — Ты был здесь раньше?       Он отрицательно качнул головой.       — Не приходилось.       Заметив, что массивная дверь Центропика приоткрылась, они остановились.       Смотритель сошёл по ступенькам массивного крыльца и направился к ним, но Сольф был так занят борьбой с неприятными ощущениями чужого присутствия, что не сразу понял, почему Тейрин вдруг испытал одновременно замешательство, злость и удивление.       А потом и сам разглядел, что к ним идёт Ленз — отец маленькой Мьюи, предоставивший им кров в Вальпалоне.       Тёмно-серая одежда, отдалённо напоминающая форму Адинства, вырезала жёсткую фигуру из разряженного тумана. Он казался удивлённым, но холодный блеск в мрачных глазах пробивал так, что хотелось отвернуться.       Теперь Сольф понял, почему Ленз вёл себя так подозрительно в их первую встречу.       Он был судьёй Рислоека.       — Ты?       — Чтоб тебя... — Тейрина его образ явно не впечатлил. Он вяло выбрался из седла. — С кем ты её оставил?       — С надёжным человеком. — Ленз пожал плечами и сложил руки за спиной. — Она уже взрослая девочка.       — И что? Опять на несколько месяцев?       — Мне пора возвращаться к работе.       — У неё нет никого, кроме тебя.       Сольф неторопливо спешился и замер рядом, внимательно вслушиваясь в разговор.       — А у меня — никого, кроме неё. И я должен обеспечить ей будущее.       — И ты хочешь сказать, что тебе не нашлось места в городе?       — Хватит, Тейрин. Твои упрёки сейчас неуместны. Зачем ты здесь?       Усилием подавив раздражение, Тейрин вытащил из сумки документ. Пока Ленз изучал его, Сольф подошёл ближе.       — Это подпись Аселета.       — Да.       — Вы... помирились? — Ленз провёл по бумаге какой-то вещицей, похожей на нож для писем, видимо, проверяя на подлинность.       — Можно сказать и так.       — И кого ты собираешься посетить?       — Шина Эккерта.       — Тейрин... — с каждой фразой Ленз хмурился всё сильнее. — Зачем тебе творец?       — Это... долгая история. Желаешь услышать всю?       Ленз поджал губы и кивнул.       — Конечно. Но вы с дороги. Я предоставлю вам комнату... только, пожалуйста, будьте очень внимательны к тому, что я сейчас скажу.       Он аккуратно убрал документ в нагрудный карман и протянул им два одинаковых кулона.       — Затяните на шее покрепче. Без него на территории Центропика вы подвергнетесь проверке на преступные мысли.       — Преступные мысли? Что это значит? — спросил Сольф.       — Задача этого места — удерживать не самых добропорядочных людей. И оно может быть крайне настойчивым.       Тейрин быстро надел кулон. Сольф последовал его примеру, и неестественное давление сразу же ослабло.       — Эм... — Тейрин коснулся плеча Сольфа, привлекая внимание. — Ты уверен, что хочешь пойти со мной?       Они обменялись обеспокоенными взглядами.       — Думаю, я тоже должен увидеть Эккерта, — сказал Сольф. — Всё будет хорошо.       Забрав вещи и анкай-ядра, они вместе направились ко входу в здание тюрьмы. Воздух наполнялся незнакомым холодным запахом, похожим на морской, но более терпким.       — Жуткое местечко, — пробормотал Тейрин.       — Скоро привыкнешь. — Ленз шёл немного впереди, словно прорезая им путь в пространстве, и Сольфу очень не хотелось отставать от него ни на шаг.       Они поднялись по гладкой тёмной лестнице. Большая каменная дверь вблизи оказалась угловатыми, грубо вытесанными ладонями.       Ленз коснулся камня, и створки медленно приоткрылись. Сольф не сразу осмелился перешагнуть порог.       — Одного дня хватит? — отстранённо поинтересовался Ленз.       — Мы не горим желанием здесь задерживаться, — буркнул Тейрин. — Хотим поговорить и уйти.       — Почему Аселет дал тебе такое разрешение?       — А Рислоек не держит сотрудников в курсе событий?       — Насчёт нападений?       — Да.       — Я знаю, что теперь это проблема Армии Тандема.       Они шли по длинному тихому коридору. Внутри обстановка была такой же строгой и бездушно-холодной, мрачной. Хотя, конечно, Сольф видел места и похуже. Пыточные, насквозь пропитанные страхом. Центропик на их фоне казался просто безжизненным и слегка заброшенным.       — Ну... и? Ты и Аселет. Как вы встретились?       Ленз заговорил почти беззвучно, словно слегка неуверенно.       — На удивление мирно. Поорали, пообнимались.       — Я ведь говорил, он едва ли держит на тебя обиду.       — К сожалению, я всё ещё держу обиду на себя.       Когда они прошли примерно три лестничных пролёта, Ленз остановился у двери с табличкой. Все двери выглядели одинаково, элементы повторялись линия в линию. Сольф понял, что это сделано во избежание ориентиров: вырвавшийся из камеры пленник просто заблудится среди совершенно однотипных углов.       Если, конечно, кто-то вообще способен вырваться из комнат Центропика.       Как и прежде, чтобы открыть дверь, Ленз лишь коснулся её. Никаких замочных скважин и ручек видно не было. Но и решёток, как в темницах, тоже.       — К тебе посетители, — строгим тоном надзирателя бросил он.       Тейрин зашёл первым. Последовав за ним, Сольф едва не запнулся на пороге. Он ожидал увидеть скупое убранство, но в камере заключённого стояли и стол, и нормальная постель, и даже стеллаж с книгами и другими вещами. Камера Шина напоминала обычную жилую комнату в не самой задрипанной ночёвке, очень резко отличаясь от ледяных бессмысленных коридоров.       Творец, по чью душу которого они явились, лениво повернулся на шум.       Мужчина лет тридцати лежал на постели, листая книгу. Чёрные волосы беспорядочно обрамляли его жёсткое, необычное лицо. Тяжёлые брови и хищный внимательный взгляд внушали опасение, и глаза, редкого оттенка осенней листвы только дополняли впечатление. Его едва ли можно было назвать «заключённым» — размах плеч, общее состояние тела говорило о том, что он прекрасно питался и тренировался каждый день.       На руках чуть ниже локтя металлически поблёскивали оковы пустоты. Отрубленные руки заменили сотворённые — как и у других покалеченных творцов они были чёрными и словно бы покрыты сажей. Только вот конкретно его руки имели ещё и дополнение в виде почти звериных острых когтей.       — Адинство? — чуть склонив голову, прохрипел Шин. И сразу же напрягся, едва заметив Тейрина — Мейталь успешно делала своё дело.       — Когда закончите, постучите в дверь, — сказал Ленз и сразу же вышел, оставив их одних.       — Хм, — отбросив книгу, Шин выжидательно приподнял бровь.       Сольф решил взять дело в свои руки.       — Да, мы из Адинства и мы здесь чтобы задать пару вопросов по поводу творений Хейлиха, Великих Увечий, — без прелюдий заявил он.       Взгляд Шина изменился, зажёгся любопытством. Он поднялся на ноги и оказался почти на голову выше Тейрина.       — Начало интересное, — улыбка у него получилась одновременно зловещая и ироничная. — По-вашему, я могу знать больше, чем мастера Адинства?       — Мы уверены. — Сольф безбоязненно посмотрел в хитрые глаза.       — Что надо-то?       — Существует ли способ заглянуть в память живого творения?       Шин протянул руку в направлении стола.       — Так... Сначала сядьте.       Тотчас рядом из ниоткуда появились три стула. Тейрин не сдержал удивлённого вздоха.       — Ты можешь творить в пределах тюрьмы?       — Ага, — Шин пытался казался невозмутимым, но присутствие Тейрина его явно беспокоило. — Так мы о каком-то конкретном Увечье говорим? О троне, короне или мече?       — О мече. — Сольф с тем же невозмутимым видом устроился за столом.       В комнату попадало очень мало света из окна, зато клёнзового было предостаточно. Никаких ассоциаций с темницами: светло, уютно.       — Насколько я помню легенду, Мейталь вещь капризная и неприручаемая, — медленно растягивая слова, заговорил Шин. — Если бы она существовала, то...       — Она существует и принадлежит мне, — сказал Тейрин.       Наступила тишина. Шин изобразил недоумение.       — Это шутка такая?       Тейрин взмахнул рукой. Тотчас в его ладони появился меч — выглядящий как обычный адильерский, но создающий вокруг тяжёлую ауру абсолютного зла. Шин отодвинулся вместе со стулом, явно перебарывая приступ беспричинного страха.       — Ох... Другая. И правда...       Заставив меч исчезнуть, Тейрин скрестил руки на груди. Шин какое-то время размышлял, почёсывая подбородок.       — Теперь понятно, почему... — он быстро глянул на Тейрина. — Я сразу подумал, что ты наверняка людей убиваешь каждый день. Кто ты на самом деле?       — Я артефактный специалист, меня зовут Тейрин Орталесски, — печаль, прозвучавшая в голосе Тейрина, заставила сердце в груди Сольфа сжаться.       — Орталесски? — удивился Шин. — Ты и твой брат выжили в Эйбере, я правильно помню?       Тейрин кивнул.       — Зачем вам лезть в память Увечья?       — Боюсь, на данный момент обратиться к ней — это единственный способ остановить Шолота.       — Шолота? Его же казнили.       — Он бессмертен, — Сольф вздохнул. — И мы пытаемся найти способ лишить его сил. Как и многие другие маги прямо сейчас.       — Ох... — Шин опять притих, собираясь с мыслями. Они его не торопили. — Живые творения не обладают ни разумом, ни памятью как таковой. Жизнь в них искусственная и... скажем так... плоская. Магия создает иллюзию наличия каких-то там решений, поведения. Взять в пример Центропик...       Он развёл руки, захватив окружающее пространство.       — Идея творца закладывается в основу взаимодействия живого творения с миром. Это похоже на игру ребёнка с игрушкой. Игрушка двигается и всё такое. Но рука и воля — это воля играющего ребёнка.       — Даже если в сотворении был задействован человек? — осторожно спросил Сольф.       Шин опустил ненастоящие руки на стол.       — Это невозможно, — холодно сказал он. — Никто никогда не... даже если кто-то попытался бы, чтобы включить человеческое сознание в процесс, при этом сохранив хотя бы малую его часть, нужно обладать...       Он осёкся. Сольф нахмурился.       — Я видел её мыслеобраз. Раньше я был уверен, что такое просто невозможно. Но она есть и она там. Осколок и что-то ещё.       Заметным усилием раскладывая всё сказанное в голове, Шин сделал круг по комнате.       — Так... вы заявляетесь сюда. Показываете Мейталь и требуете, чтобы я придумал способ поговорить с ней, потому что иначе Шолот опять разгромит пару-тройку городов? Я правильно понял?       — Не требуем. Это просьба. Очень отчаянная просьба, — сказал Тейрин.       Шин яростно растёр руками лицо.       — Кто ты? — спросил он у Сольфа.       — То есть?       — Кто ты? Раз ты видел её мыслеобраз, ты кто-то. Маг? Метектор? Просто симпатяга с хорошей фантазией?       — Я... эм... я тональ, обладающий магическими силами.       Если бы Сольф умел рисовать, он бы с удовольствием запечатлел эмоцию, отразившуюся на мрачном лице Эккерта.       — Отлично, — выдохнул он. — Хотя... стоп. Тональ? Вы же... ну...       — Это длинная история.       — Я могу попробовать сотворить что-то, — потирая лоб, Шин осматривал комнату в поисках ответа. — В каких обстоятельствах ты её видел?       — Это сложно объяснить, но тогда...       Его перебил странный грохот. Они невольно отшатнулись от стола, на котором неожиданно материализовалась двухклинковая глефа — появившись прямо из воздуха, она упала и оцарапала полированную поверхность.       — Так, — первым в себя пришёл Шин. — Такое часто случается?       — Никогда ещё не случалось, — выдохнул Тейрин, рефлекторно коснувшись мочки уха, где обычно была серьга. — Она никогда не... сама...       — Это значит, что она понимает нас, — Сольф с трудом сдерживал восторг. — Она понимает, что происходит, и хочет поговорить.       — Это глефа Другой, — сказал Шин. — Знаете, когда я проснулся сегодня, я едва ли мог представить себе подобную ситуацию.       Тейрин хохотнул. Глаза Шина загорелись.       — Хорошо, мин Мейталь, мне нужна подсказка. Дать тебе слово? Осколок, метекторика...       Он щёлкнул ненастоящими пальцами. Внезапно дальняя стена его комнаты превратилась в проход. Шин прыгнул туда, будто молодой волк на охоте.       Тейрин в очередной раз онемел от удивления.       — Киан сказал, что он сотворил Центропик, — Сольф пожал плечами. — Похоже, это правда.       Они осторожно заглянули в проход. За стенкой оказалась библиотека. Огромная, богатейшая библиотека, наполненная книгами и даже рукописями. На стеллажах ютились ряды старых магических фолиантов.       Эккерт вернулся, притащив книгу — она буквально рассыпалась в его руках.       — Творения-книги... — бормотал он. — Ей просто нужны слова, так?       Он положил старую книжечку на стол.       Затем вскинул тёмные ладони — оковы пустоты едва заметно засияли, когда он изящно выписал в воздухе мягкую дугу. Тонкие нити сотворения Сольф почувствовал кожей, а не увидел — в следующий момент в одной ладони Шина лежала книга. В другой — флакон чернил.       — Обратись пером, — прошептал он.       Вместо глефы на столе тотчас появилось перо. Шин положил рядом пустую книгу и чернила.       — Твоё зеркало, — сказал он Тейрину. — Я думаю, она сможет поговорить с нами через тебя. Эта книга сейчас имеет зеркальный слой, как и чернила.       Сольф напряжённо нахмурился.       — Это не опасно?       — Любая метекторика опасна, — прошептал Шин. — Я заложил туда свой зеркальный слой, так что рискую не меньше вашего.       Сев обратно на стул, Тейрин взял перо. Стараясь не делать лишних движений, обмакнул в чернила.       Шин вздрогнул всем телом.       — Противненько, — прошипел он, морщась. — Ладно, это того стоит.       Сольф наблюдал за происходящим почти не дыша.       «Долго же пришлось ждать» — вывел Тейрин. Его рука мелко дрожала.       — Мейталь... — собравшись с мыслями, он первым обратился к ней. — Нам нужна твоя помощь.       «Знаю».       «Тяжело говорить».       — Давай начнём с чего попроще. У тебя есть имя? Ну, прежнее? Настоящее? — с жадным любопытством спросил Шин.       «Эхми-ан. Рута», — вывел Тейрин.       — Рута? — изумлённо повторил Сольф.       «Так».       Тейрин охнул, едва не выронив перо. Ещё несколько слов его рука вычертила быстро, нервно, будто бы с раздражением. Когда он закончил писать, они одновременно отпрянули от потемневшей страницы.       «Совершенная Рута» — значилось на ней.       «Мей тиаль».       «Другая».