Момент отражения

      Какое-то время они разглядывали друг друга, будто не до конца веря в то, что это не шутка: Шин переводил недоверчивый взгляд с Сольфа на Тейрина, с Тейрина на строчки, Тейрин пялился то на него, то на свою руку. Сольф разглядывал их обоих, будто они были уличными артистами, которые вдруг забыли собственную программу во время выступления.       — Мей тиаль, — повторил он. — Так это с кахими значит «Другая»?       Тейрин сделал глубокий вдох и так же медленно выдохнул.       — Я не... как это возможно? Она была... она действительно была человеком?       «Была» — тут же вывела Мейталь его рукой.       — Значит, ты знаешь, существует ли Четвёртое Увечье?       Пальцы Тейрина дёрнулись, капли чернил сорвались с острия пера вниз. Он осторожно набрал новую порцию.       «Анкай-ядро Хейлиха».       — Как же... — простонал Шин.       Коснувшись грудной клетки, он яростно сжал ткань рубашки. Сотворённая рука слегка подрагивала, лицо заметно побледнело. Оковы пустоты мерцали сквозь рукава, разбрасывая вокруг мелкие блики.       — Прости, — сказал Тейрин.       — Нет, всё нормально. Я... продержусь. Это похоже на копошение метектора по ощущениям, так что...       — Подождите, стойте... — Сольф смотрел в книгу, нависая над строчками. — Что значит анкай-ядро Хейлиха? Это его... это буквально... анкай-ядра ведь бывают только у сатфиков, они созданы...       «Анкай-ядро — это средоточие существа. Технология».       Сольф перехватил непонимающий взгляд Тейрина.       — Такое возможно?..       — Не тупите и не забывайте, о ком мы сейчас говорим, — сквозь зубы прошипел Шин. — И с кем мы говорим, тоже не забывайте. Другая создала зеркальный слой. Не тратьте время на переспрашивание...       Тейрин сосредоточенно кивнул.       — Если Киан получит Четвёртое Увечье, что он может сделать?       «Получить непросто».       «Чем больше уважение, тем больше знаний. Тандем знает, Ветшие и Рислоек используют».       — Анкай-ядро тоже выбирает, кому подчиняться, — понял Сольф.       — Как ты...       — Что Киан может сделать, если получит эти знания?       «Многое. И худшее».       — Например?       «Убить душая».       Сольф прикрыл рот. Тейрин дрожащей рукой набрал чернил.       — Душая?.. Но...       Какое-то время они все втроём беспомощно смотрели на исписанный лист, пытаясь осмыслить полученную информацию и не в силах сформулировать новый вопрос. Спустя пару минут молчания, Тейрин вздрогнул и снова потянулся писать.       «Кровь душая даёт силу творцам».       «Душай кахими, мёртвая земля, шою лиот — не мхуна».       Сольф неверяще смотрел на строчки, перестав даже моргать за ненадобностью.       — Ты понял? — Тейрин казался таким же шокированным. Шин смотрел на Сольфа со жгучим интересом, убедившись, что он лучше всех понимает шифр Мейталь.       — Она говорит, что земля кахими стала такой, не потому что они отравили её флюидом, а потому что они убили душая.       «Жертва», — дописал Тейрин.       — Душай пожертвовал собой? — перевёл Сольф.       «Да».       Он рассеянно потёр лоб.       — Если я всё... всё правильно понял, — сдавленно начал он. — Чтобы остановить вражеское войско, душай, который оберегал их земли, пожертвовал собой и отдал народу кахими свою кровь?       — Кровь душая действительно даёт силу творцам? — прохрипел Шин.       «Да». — движение руки Тейрина было буквально пропитано раздражением.       — Но... но...       «Кровь была украдена. Предательство».       Сольф сел на своё место. Они снова обменялись неуверенными взглядами.       — То есть она сейчас говорит, что калаф и Душаи не выдумка, — неуверенно пробормотал Тейрин. — Шин? Ты как, в порядке?       Лоб Эккерта был покрыт испариной, но на губах играла ироничная усмешка.       — Ради таких тайн я готов потерпеть.       — Если... если кровь Душая даёт обычному человеку силу творца, получается, любой может её получить? — задумался Тейрин.       — Но ведь творцами рождаются, разве нет?       «Кровь, утроба матери» — пояснила Мейталь.       — Всё дело в крови... я понял, — Сольф потёр ладони и наклонился, словно боясь лишний раз отводить взгляд от листа. — Если Киан узнает способ сделать что-то настолько безумное, нам всем конец.       — Мне кажется то, что он владелец Увечья, может повысить шансы, — сказал Тейрин.       «Всё так» — согласилась Мейталь.       — Я правильно понял, чем дальше наследник от того творца, который получил кровь Душая, тем слабее его силы? — прохрипел Шин. — Поэтому они по сути вырождаются, и новые творцы могут даже не оказаться на отсеве из-за совсем слабого истеритма?       «Да».       «Совершенные получили кровь. Через наручи смирения».       — Ситиор пользовался какой-то артефактной магией, чтобы контролировать вас? — предположил Тейрин.       «Да».       — Они становились сильнее благодаря флюиду калаф... — быстро заговорил Сольф. — Вот почему таких, как Совершенные, больше не было... Почему он сам не взялся творить?       «Опасно. Боль».       — Вы испытывали боль?..       «Жизнь сгорала».       — И Ситиор знал?       «Да».       — Ну конечно, — кивнул Шин. — Тогда всё обретает смысл. Он искал детей, которые обладали способностями творцов, потому что они были намного сильнее, получив ещё и калаф. После он взял с них клятву, нацепил наручи, усилил их способности и мог в любой момент перекрыть им воздух, если бы они попытались ослушаться. Интересно, почему они не пытались всё это прекратить?       «Не знали».       — Вы не знали? О... вы думали, что это ваши собственные силы?       «Да».       — Если кто-то выпьет моей крови, он получит силы творца? — продолжил допытываться Шин.       «Нет. Кровь и истеритм. Особое зеркало. Лишь кровь Душая меняет зеркало».       — Она знает, — понял Сольф. — Она же создавала зеркальный слой.       — Безумие... — выдохнул Тейрин. — Другая помилуй.       Его рука бесцельно дёрнулась. Видимо, Мейталь решила хоть разок выразить раздражение по поводу этой присказки.       Сольф продолжил разбирать историю:       — Они думали, что сильны сами по себе и что наручи — просто способ Ситиора контролировать их с помощью боли, а на деле — наручи и делали их Совершенными. Ситиор прекрасно знал, что убивает их. Знал, что его временные Боги созданы, чтобы сделать его великим... и что их сила кончится очень быстро.       — В тюрьмах он держал следующих потенциальных Совершенных?       Ничего не произошло. Тейрин аккуратно повернул перо. Шин опустил голову на стол, отдыхая. Он явно был вымотан, и, наверное, Мейталь это чувствовала тоже.       — У меня есть одна мысль... — дав Шину отдышаться, заговорил Сольф. — Рута ведь была творцом. Сейчас она существует как часть зеркала Тейрина, но мы ведь связаны. Может ли она использовать... меня? Моё тело? Чтобы рассказать или показать нам больше?       — Твоя кровь и её зеркало?.. — понял Тейрин.       Перо внезапно ожило.       «СЛИШКОМ ОПАСНО».       — Но ты ведь уже переходила ко мне в бою.       Тейрин подчеркнул опасно два раза.       — Опасно, но возможно?       Снова наступило затишье.       — Мейталь, — Сольф облокотился о стол. — Нет... Рута. Рута Эхми-ан. Прошу тебя. Мы должны понять, как его остановить. Ты сама всё видела, ты знаешь, что может случиться. И раз ты помогаешь нам, значит, тебе не всё равно, верно?       — Сольф, — Тейрин свободной рукой сжал его запястье. — Я против.       Перо неожиданно исчезло из его пальцев.       — Стой!       Несколько долгих мгновений ничего не происходило. Вокруг было тихо, ни единого лишнего звука — только их нервное дыхание.       Острая боль, резко пронзившая затылок, заставила Сольфа застонать и наклониться. Перед его глазами замелькали белые вспышки и точки, какие-то образы. Он буквально ощутил, как в его разум просачивается ледяной, мёртвый рассудок, застывший во времени и пространстве.       — Сольф?! В чём дело? — Тейрин порывисто сжал его плечо.       Повинуясь повелевающему импульсу, Сольф медленно поднял подрагивающие руки.       — Мы в сотворённом... — прошептал он.       Внезапно всё помещение подёрнулось рябью, замерцало. Мелкие сияющие точки, похожие на след проявления магии, вспыхнули и плавно закружились, будто осенние листья. Со всех возможных поверхностей поднялась мелкая магическая пыль. Она просочилась из щелей, осыпалась с потолка...       — Она... использует Центропик? — стерев пот со лба, нахмурился Шин. — Ах... ну конечно.       Тейрин не сводил с Сольфа обеспокоенного взгляда, застыв рядом, словно изваяние. Он пытался казаться собранным, но бессилие, как всегда, успешно сдирало с него маску.       Магическая пыль постепенно собралась в образ. Это была фигура маленького мальчика с растрёпанными волнистыми волосами. Некоторые детали его внешности были словно размыты, но основное — эмоции, движения, цвета — полностью различимы.       — Как ты мне надоел, Юнсей! — надрывно закричал он.       Шин и Тейрин дёрнулись, готовые чуть ли не хвататься за оружие.       Сольф махнул рукой, и с другой стороны появился ещё один человек — теперь это был светловолосый мальчишка, чуть выше первого.       — Твои идеи самые бестолковые! — зло отозвался он. Голоса звучали странно, будто сопровождаемые металлическим эхом.       — Ты просто не в состоянии их понять, вот и всё! — первый мальчик, зло и резко развернулся на месте и побежал прочь. — Тупица!       Внезапно второй мальчишка резко вытянулся — стал выше сразу на несколько голов. Плечи окрепли, лицо стало оформленным и чётким. Красивым.       — Хейлих, — сказал он. — Ты опять?       — Нет, ты просто невыносим! — из пустоты вновь возник некто — только теперь, как и первый, он был старше. Волнистые волосы спускались на плечи, тёмные глаза горели яростью, но какой-то наигранной, неестественной. — Рут, ну хоть ты на моей стороне?       — Здание, которое может превращаться в животное? И? Зачем?       — Раненые и больные не могут передвигаться сами. Вместо того, чтобы возить каретами, мы могли бы... отправить их своим ходом! Давай попробуем, Юн? Вместе.       — И как оно должно выглядеть, по-твоему?       — Как хищник! — с живым хитрым весельем предложил Хейлих. — Чтобы никто не напал по пути. В наших лесах водятся только волки.       — Кому-то всё равно придётся приказывать.       — Хорошо, пусть он по приказу и перекидывается?       Оба человека рассыпались на месте, чтобы собраться снова, только теперь рядом по-щенячьи бестолково суетился ещё и... волк. Настолько большой, что часть его туловища попросту не помещалась в камере Центропика.       — Он просто огромный, — смеялся Юнсей.       — Меньше не получается, — Хейлих развёл руки в стороны. — Ланхей! Забери меня!       Волк тут же развернулся на месте и прыгнул в его сторону, сбивая с ног. Огромный сухой язык прошёлся по его лицу.       — Над поведением ещё работать и работать. Он как бестолковая собака.       — Я приказываю тебе, Ланх!.. Ланхей! Стой!       Юнсей рассмеялся, запрокинув голову.       — Твои идеи самые бестолковые, Хейлих.       Внезапно люди исчезли, а на их месте возникли ворота. Очень узнаваемые.       Тейрин напряжённо вгляделся в узоры:       — Это же лечебница.       — Ну вот, — радостно выдал возникший из пустоты образ Хейлиха. — Он превратится в волка, как только кто-то изнутри закроет замок.       — Вы возитесь с ним уже третий год, — внезапно эхо третьего, женского голоса зазвучало словно из пустоты. Видимо, говорила Рута.       — Зато теперь он идеален. Хочешь зайти?       Фигура Хейлиха и ворота вновь исчезли.       Прежде чем волшебная пыль поднялась снова, случилась небольшая заминка. Первым появился Юнсей — он стоял, нервно вертя в руках что-то похожее на ключ. В его глазах — светлых, печальных, плескалось отчаяние.       — Только с Ланхе, — голос тоже надламывался. — Вы сможете уйти только так.       — Ты ведь пойдёшь с нами, — появившийся рядом Хейлих казался обеспокоенным и рассерженным. — Ты ведь пойдёшь, да? Ты не можешь...       — Наручи, — Юнсей махнул рукой. — И кто-то должен его задержать.       — Нет, Юн. Нет, — Хейлих почти рычал. — Никаких жертв не будет. Мы сбежим все вместе, снимем твои наручи тоже и...       — Хейл, — тяжёлый голос Юнсея звучал непримиримо. — Забирай творцов, Руту, Ланхея и уходите. По-другому не получится.       — Почему ты?..       — Потому что Бартек хочет тебя убить.       Хейлих растерянно замолк. Юнсей покачал головой.       — Я... не допущу. Запудрю им мозги, не знаю... что-нибудь придумаю.       — Если не меня, пусть лучше он убьёт тебя, так что ли?       — Хейл, хватит спорить. Прошу тебя, просто...       Хейлих вдруг метнулся к Юнсею и, схватив за грудки, слегка встряхнул. Но почти сразу же отпустил. Что-то не так было с его руками — их словно сводило судорогой.       — Я...       — Пожалуйста, всего один единственный раз, Хейлих, — прошептал Юнсей, порывисто наклонившись к нему. — Сделай как я прошу.       Образы вновь растаяли.       Новая сцена была совсем нечёткой, какой-то дрожащей, быстрой. Хейлих сидел на земле у дотлевающего костра и потирал мелко дрожащие ладони.       — Ланхей умеет только оберегать, — сказал он. — Ты предлагаешь изменить саму его суть.       — А мы не можем выбирать, Венец — это не крепость, Хейл, — судя по всему, снова говорила Рута. — Мы не сможем противостоять Бартеку без наручей. Он — наш единственный шанс.       — Ланхей был создан, чтобы спасать и защищать, Рута! — Хейлих звучал устало, зло и устало. — Ты ведь знаешь, что нельзя просто взять и исказить творение, не повредив. Ланхей был придуман как убежище, мы каждый день учили его... он не должен сражаться.       — Но что нам остаётся?       Хейлих обречённо опустил голову.       — Я не знаю, как это сделать. Только Юн может вмешаться так, чтобы он не превратился в монстра...       — У него нет зеркала. Я могу создать его и прикрепить к Венцу.       — Тогда ему нужно что-то оберегать, чтобы не сойти с ума. Предмет или вещь, что-то, что не так-то просто забрать или унести...       — Это ведь Венец, место королей, — сказала Рута. — Пусть он охраняет трон.       Фигуры исчезли.       Сольф уронил руки и согнулся, пытаясь отдышаться. Тейрин метнулся к нему.       — Пожалуйста, давай остановимся.       Проигнорировав его слова, Сольф схватился за край редингота.       — Ты понял?!       — Что?       — Хейлих привязал созданное Рутой зеркало Ланхея к трону. И... изувечил его, — Сольф резко замолк и отвернулся, с трудом сдержав внезапно накатившие слёзы.       — Кто изувечил — не совсем понятно. По легенде Юнсей предал своих прямо во время сражения, — сказал Шин. — Он и придумал этот план? Покорно пошёл с остальными Совершенными за Хейлихом и Рутой. Но когда они добрались до Венца, он изменил Ланхея насколько это возможно, чтобы защитить их. Он мог отдать всю свою силу, прежде чем Бартек нанёс ему смертельную рану.       — Значит, они изувечили Ланхея втроём. Сперва Хейлих, потом Рута, и в результате Юнсей доделал начатое.       — Когда-то он признал Киана хозяином, — сказал Сольф. — Возможно увидел в нём что-то, что было свойственно Хейлиху? И теперь всегда невидимой тенью следует за ним.       Они замолчали, пытаясь представить это: сотворённое человеком невидимое существо было обречено быть инструментом без воли, без души. Творение, задуманное как убежище. Созданное, чтобы оберегать.       — Получается нам нужно как-то его убить?       Сольф и Тейрин одновременно повернулись к Шину.       — Что? — нервно буркнул тот. — Я вообще-то сижу в тюрьме, если кто-то из вас не в курсе.       — Просто признай, ты можешь сбежать отсюда в любую минуту, — Тейрин дёрнул бровью. — Ты создал это место.       — Я это сейчас слышу от адильера, или эту форму ты где-то украл?       Сольф вдруг подумал, что Шин перестал бояться Тейрина — он смотрел на него прямо, без какой-либо опаски. Это потому что Мейталь сейчас была в его зеркале?       — Ситуация несколько нестандартная, а нам бы пригодилась помощь творца.       — Ты даже не знаешь, за что я был наказан, — Шин осуждающе нахмурился.       Тейрин покачал головой.       — Ладно, нам нужно оружие, способное навредить обитателю. Ты можешь сотворить такое?       — Нет. И никто не может. По запретной легенде невидимый мир напал на наш. И противостоять этому никто не мог, даже Совершенные. А что-то в глубинных взаимосвязях понимали, как мы только что выяснили, только кахими. Пока что все дороги ведут к Мейталь. Вряд ли кто-то из прежних владельцев пробовал притащить её к Венцу и атаковать... ну... что-то невидимое. Может это и впрямь способ...       Они вздрогнули, когда магическая пыль закружилась в воздухе небольшой бесформенной воронкой.       — Кажется, она хочет рассказать нам ещё кое о чём?       Сольф болезненно поморщился, почувствовав подступающее ощущение соединения с Мейталь. Руки потяжелели и ощущались словно чужие. Даже дышать было больно.       Перед ними появился Хейлих.       — Призвать Палитру? Короля Обитателей?       — По нашей легенде король придёт, если его позовёт кто-то, способный творить, — ответил ему голос Руты. — Но нужна приманка. Вещь, которая источает зов обоих миров. А ещё он не каждому готов подчиниться. Он покровитель народа кахими, а не слуга.       — Ты сможешь сотворить приманку?       — Я смогу, Хейлих-ан. Но для этого мне нужно исказить металл и вложить в него осколок. Без наручей я потеряю силу творения на долгие месяцы.       — Если у тебя получится, мы сможем спасти хотя бы... — он посмотрел куда-то в сторону. — Тех, кто согласится.       Фигура Хейлиха растворилась и возникла снова — но стало ясно, что это был уже другой фрагмент событий.       — Да, вы потеряете силу творения, — с некой долей торжественности сказал Хейлих. — И больше никогда, никто из вас, ни случайно, ни по желанию не разозлит невидимый мир. Никто не захочет использовать или убить вас. Решайте.       Он поднял над головой какую-то вещь, и Сольф потеряв концентрацию, отшатнулся. В эту же секунду образ распался сверкающим облаком.       Он коснулся обода на шее.       — Корона, — прохрипел он. — Мой амулет — и есть корона? Она...       — Что? — Тейрин, кажется, уже не находил сил удивляться.       — Значит... это риглисс. Риглисс для обитателя. Но воспользоваться им может только тот, кто может творить.       — Получается, последней была твоя мама?       Устало выдохнув, Сольф тряхнул головой. Его руки мелко дрожали, виски сдавила ноющая боль. Поддерживать состояние творения, даже совсем слабое, оказалось очень тяжело.       — Давай остановимся на этом, прошу тебя, — попросил Тейрин. — Ты весь белый.       — Осталась история самой Мейталь, — прошептал Сольф. — Ей не нужно показывать нам всё в подробностях, потому что мы уже знаем многое. Она была с Хейлихом, и она тоже погибла в том бою.       Он уверенно поднял ладони.       Тотчас перед ними возник мерцающий образ Хейлиха, но он был нечётким, почти нечитаемым.       — Рута?... ты... — испуганно выдохнул он. — Она тебя задела? Она...       Он всплеснул руками, ловя пустоту.       — Почему ты не сказала?! Ты...       Второй голос зазвучал тихо, немного болезненно:       — Хейл. Хейлих-ан. Я хочу сражаться с тобой. Я хочу увидеть, как ты победишь.       — Ты не...       — Помнишь, о чём я говорила? Всё, о чём я прошу: дай мне испить его крови.       — Да ты хоть понимаешь, о чём просишь?! Нет, Рута... нет.       — Я хочу бороться дальше... с тобой. Я сделаю тебя сильнее. Они будут дрожать перед тобой, их зеркала будут дрожать перед твоим, и когда они направят армию против тебя, не придётся убивать никого, кроме Ситиора. Я — кахими, и только мне под силу быть твоим оружием. Позволь мне стать твоим килладжеем, Хейлих, Хейлих-ан... пожалуйста.       Последний образ рассыпался пылью до того, как прозвучал ответ Хейлиха — но в нём и не было необходимости.       Сольф пошатнулся и едва успел присесть на стул. Тейрин испуганно замер рядом.       — Сольф! Сольф!..       — Я... не...       Чувство холодного присутствия постепенно отступило, но Сольф едва мог дышать от накатывающих по очереди волн то зеркальной, то обычной, физической боли. Несколько долгих минут ему потребовалось, чтобы справиться с ней, и всё это время Тейрин придерживал его в бессмысленном полуобъятии.       — Вы вместе, да? — зачем-то спросил Шин. — Я сначала сомневался, но вот сейчас вы прямо сладкая парочка.       Тейрин бросил на него умоляющий взгляд.       — Да ладно, ничего не имею против, — отмахнулся Эккерт. Сжав бутылёк с чернилами, он заставил его исчезнуть. — И вот, мы только что узнали, что, наверное, у Юнсея и Хейлиха... тоже были не совсем приятельские отношения. Один ради другого жизнью пожертвовал, да ещё и так грандиозно.       Сольф медленно повернулся к Тейрину, нежно коснулся его задеревеневших рук. Он переживал так сильно, что их жила колебалась, будто под порывами ураганного ветра.       — Тейрин... всё нормально. Не бойся.       — Мне не нравится... когда ты рискуешь своим зеркалом.       — Оно не рассеется просто так, только не моё, — Сольф с трудом отвёл взгляд — сейчас было бы неуместно проявлять чувства так, как ему на самом деле хотелось.       Тейрин не ответил, только заставил себя разжать хватку и нехотя отступил на шаг.       — Теперь мы знаем всё, что нужно. Рута хотела защитить Хейлиха и отомстить, — слабым голосом сказал Сольф.       — Оба этих желания стали частью её естества, — дополнил Шин.       И, выходит, сейчас она помогала им, потому что до сих пор была скована этими стремлениями, и так будет всегда, пока она не перестанет существовать.       — Чтобы остановить Шолота, вам нужно избавиться от Ланхея.       Шин откинул с лица длинные растрёпанные пряди.       — Нужен подходящий, сильный маг, — он начал загибать когтистые пальцы. — Капля калаф. И анкай Хейлиха. Насчёт мага — большой вопрос. А насчёт двух других пунктов... если остаток калаф где-то и хранится, то только в самом защищённом месте во всём Митшаоте. Во Вместилище.       — Ты знаешь даже о нём? — тихо спросил Сольф, уже понимая, к чему он клонит.       — Я многое знаю. Когда-то я служил Тандему.       — Тогда... — Сольф опустил взгляд на свои руки и горько хмыкнул, готовый рассмеяться. — Кажется, я знаю, что нам нужно делать дальше.