Глава 24: Золото
23 января 2026 г., 14:55
Они вернулись в город к середине дня.
Путь прошёл в смущённом, миролюбивом, наполненном молчании. После нескольких часов, проведённых с Тейрином на берегу реки — и в её воде, под россыпью ярких звёзд, он будто бы наконец-то мог сказать, что чувствует себя… целым.
Нет, Сольф не обманывался. Он знал, что никогда не сможет искупить своих ошибок. Никогда, ничем. Что бы он не сделал, он остаётся орудием в чужих руках, и не оказался бы на этом пути, если бы не совершил недопустимое.
Но теперь он знал, верил, что под влиянием другого человека может стать лучше. Что момент отражения — не оправдание жестокости. Кто-то вроде него способен чувствовать любовь, сострадание и нежность. А значит, в появлении Шолота всё же Киан виноват не меньше. Значит, он — их общее творение, совсем как волк-отец Ланхей — творение Юнсея и Хейлиха.
Слабое холодное солнце пряталось за тяжёлыми тучами, готовыми вот-вот пролиться ливнем. Сатфики во время дождя ощутимо добавляли проблем, увязая в грязи, так что Тейрин без пояснений двинулся к стойлам. Забирая мешки, Сольф единожды столкнулся с ним взглядом и зачем-то кивнул — нарушать молчание не хотелось.
Едва они миновали ворота, в глаза бросилось кое-что странное.
Раньше люди неосознанно обходили Тейрина. Безусловно, привычка идти очень быстро тоже влияла на их поведение, но сам поток тоже всегда заметно искажался. Но сейчас прохожие, кажется… никуда не спешили?
Сольф стал замедляться, вынуждая и Тейрина, полностью погружённого в размышления, притормаживать.
— Сольф?..
— Прошу прощения? — неожиданно обратился к ним кто-то. — Вы, кажется, адильер…
Тейрин застыл.
Перед ними стояла женщина в тёплом осеннем платье. Волосы скрывались под накидкой с капюшоном, на шее висел мягкий шарф. Рядом, держась близко-близко к юбке, мялась маленькая девчушка возрастом не старше Мьюи.
— Да? — осторожно выдохнул Тейрин.
— Не могли бы вы мне помочь? Мой муж пропал. Он отправился к Серому перевалу, через Вальпалон. Говорят, там сейчас какие-то столкновения, может, я могу как-нибудь узнать о нём хоть что-то… Милая, поздоровайся с дядей адильером.
— Здрасте, мессир адильер, — застенчиво пискнула девчонка.
— Вы… — Тейрин лихорадочно искал в лице женщины знакомые черты, но нет, он явно встретил эту даму впервые. — Мы где-то встречались раньше?
— А? Нет, нет… простите, если я не вовремя или отвлекаю, я могу…
— Нет! — Тейрин вскинул руки, а потом почти испуганно отшатнулся. — Извините. Я немного устал с дороги и… вы… вам следует обратиться к местному управляющему, чтобы он мог направить в ближайшее Адинство официальный запрос о поисках.
— А вы не можете?
— Я всего лишь предметный специалист и нахожусь в пути, вам нужно как можно быстрее уведомить ищеек.
— Что следует написать?
— Информирование о поиске человека: как зовут, где жил, как выглядел, когда уехал и в каком направлении, — Тейрин нервно растрепал волосы, с трудом подавив беспокойство и непонимание.
Сольф тоже ошарашенно переводил взгляд туда-сюда.
— Не волнуйтесь, они обязательно его найдут, — добавил он, видя, что Тейрин не знает, как завершить разговор.
Женщина посмотрела на них обоих — в упор, прямо в глаза. И кивнув, слабо улыбнулась.
— Да. Спасибо вам большое…
Отступив, она потянула ребёнка прочь. Девочка явно нехотя побрела следом, не забыв напоследок с детской непосредственностью помахать «мессиру адильеру». Но ему — и только ему.
Тейрин повторил её жест и словно внезапно получил удар по зеркальному телу: окаменел с нелепо вскинутой рукой.
— Что… что только…
— Серьга на месте, — быстро сказал Сольф. — Значит, она...
Медленно моргнув несколько раз, Тейрин посмотрел на него настолько потерянно, словно скинул в одно мгновение лет пятнадцать. Привычная маска непрошибаемого воина слетела, выпустив наружу всё — надежду, ранимость, открытость.
— Возможно, Мейталь вспомнила, что изначально хотела помочь Хейлиху, распугать его врагов, а не друзей. Может, что-то изменилось, когда она творила через меня?
— Ты… Ты правда так думаешь?
Сольф не смог сдержать улыбки.
— Давай проверять.
Тейрин обернулся к рассредоточенному потоку людей, следующему прочь из города. И обратился к первому попавшемуся мужчине.
— Добрый день.
Мужик глянул на него — сперва сердито, а потом удивлённо.
— Да… добрый день?
— Именем Адены, могу ли я узнать, не становились ли вы свидетелем нападений Безмолвных?
— А, о… Нет, мессир, у нас тут было тихо. Но мы видели как воины армии Тандема направлялись на восток. — Мужик махнул рукой в сторону широкой дороги.
Тейрин не показал эмоций, но Сольф чувствовал, что у него всё внутри переворачивается и словно дрожит. В жилу летели искры восторга, мерцающее тепло светлого неверия.
Кажется, он вот-вот мог броситься кому-нибудь на шею.
— Спасибо за сведения, можете идти.
Мужик поспешил смыться — реакция на Сольфа тоже казалась обыденной, никаких резких перепадов настроения.
— Постой… — словно опомнившись, Тейрин коснулся мочки уха. — Может, с ней что-то случилось?
— Не думаю. — Сольф мягко сжал его локоть. — Ты переживаешь за неё?
— Не знаю, я… возможно, стоит вернуться и попросить Шина…
— Тейрин, всё в порядке. Я не почувствовал серьёзных изменений в наших зеркалах. Значит, это её решение. Или она нашла способ сделать так, чтобы влияние стало незначительным.
— Скорее всего временно, да? — совсем беспомощно выдохнул Тейрин. — Не стоит питать лишних надежд… не нужно…
— Эй… — Сольф бережно сжал его плечо. — Все хорошо, не переживай так. Помнишь, что сказал Аселет? При особых обстоятельствах я могу избавить тебя от Мейталь. Может быть, эти обстоятельства уже случились.
Тейрин позволил себе несколько мгновений выглядеть уязвимым, а потом собрался и кивнул.
— Если это правда, ты…
Сольф тоже вздрогнул, уставившись куда-то перед собой.
— Оружие. Меч Аселета, — пробормотал он. — Я ведь видел его. Где-то видел раньше. На рукояти был камень из заветной ладони.
Тейрин нахмурился.
— Ты чего?
— Вспомнил. — Сольф коснулся виска, напряжённо пытаясь поймать ускользающую мысль за хвост. — У него одного такой меч, из всех Кантиль. Это неспроста, может…
Его осенило.
— Может, потому что он дефект?
— Ты о чём?
— Он не мог взять меч в Шенсуле. Киан применил искажение... неспроста. Неспроста! Другая, как же я не понял раньше!
— Сольф, пожалуйста, помедленнее.
— Киан целенаправленно применил к нему искажение. Из-за этого меч перестал даваться ему через какое-то время, а пока связь разрушалась… вполне возможно, Аселет атаковал Соту, потому что потерял контакт со своим мечом, следовательно, это оружие создано специально для дефекта, то есть каким-то образом ему помогает. — Сольф мрачнел всё больше и больше. — Это значит…
— Что? Что значит? — напряженно выдохнул Тейрин.
— Это значит, Киан знает, что Аселет — дефект. Он намеренно исказил меч. Хотел что-то проверить. Аселет снял кольцо тенёты, когда пошёл за мной, на руке его не было.
— И?
— Пока я не знаю, зачем. Мне это не нравится. Киан ничего не делает просто так.
Неожиданно где-то на соседней улице раздался чарующий звон колокольчиков. А следом за ним — мелодия и праздничная распевка. Певцы готовились к выступлению.
— Ох… сегодня уже Праздник Прощания? — сказал Тейрин.
Сольф ненадолго прикрыл глаза, пытаясь успокоить несущиеся потоком мысли.
— Ты можешь связаться с Аселетом?
Тейрин покосился на своё кольцо.
— Что ты хочешь узнать?
— Спроси, всё ли в порядке и где он сейчас.
Какое-то время Тейрин молчал и сосредоточенно вслушивался, видимо пробуя достучаться. Затем напряжение медленно покинуло его лицо, губы тронула улыбка.
— Ох… говорит, что они почти добрались до Юледена.
Сольф тоже немного расслабился.
— Пусть он будет осторожен и пользуется другим мечом. Пока что.
— Передал…
Звоночки и музыка постепенно приближались. Сольф решил пойти дальше, вглубь улицы, рассматривая маленькие строгие домики.
— Милый городок, правда? — вдруг обратился к ним очередной незаметный прохожий.
Затем он скинул капюшон, и Сольф стиснул зубы так, что заболела челюсть. Эти зеленые глаза он узнал бы на любом лице — молодом, старом или женском. А Тейрину, судя по всполоху страха и злости, не требовалось уже даже такой малости — он понял, кто перед ними, по одним эмоциям Сольфа.
— По какой-то загадочной причине мне становится всё проще и проще найти вас, — усмехнулся Киан.
В этот раз он выглядел как подросток. Мальчишка лет шестнадцати с хвостиком волнистых волос, в простенькой походной одежде. Голос звучал надсадно, будто только-только переломился из детского в юношеский.
— Как вам Шин Эккерт? На мой вкус не самый приятный тип.
— Что тебе надо?
— Поболтать. — Киан пожал плечами. — Мой план входит в финальную фазу, так что я пришел предложить сотрудничество. В последний раз.
Он провёл руками в воздухе перед собой, словно наслаждаясь играющей вдалеке мелодией.
— В конце концов, сегодня Праздник Прощания! Время подводить итоги.
— Киан, — холодно заговорил Тейрин. — Чего именно ты добиваешься?
— На самом деле я хочу попросить тебя всё же отдать мне корону для, так сказать, подтверждения, что мы друг друга услышали.
Он протянул руку, указывая на обод. Сольф дернул уголком губ в злой усмешке.
— Как ты узнал?
— Вы ведёте своё расследование, но я тоже не сижу без дела, мой дорогой друг, — фыркнул Киан.
— Даже если я сейчас отдам её … — Сольф равнодушно расцепил замок на амулете. — Тебе это ничего не даст.
Он демонстративно бросил амулёт под ноги Киану, совсем как сам Киан — недавно кинул брошь Селима.
Тейрин проследил взглядом за украшением и тревожно посмотрел на Сольфа, но вмешиваться не стал.
— Почему же? — чуть зло сощурился Киан.
— Без меня она просто кусок металла. Даже в руках у другого творца.
Киан медленно поднял амулет, покрутил в руках, будто какую-то дешёвую безделушку.
— Получается, — с наигранной задумчивостью заговорил он. — Мне всё ещё нужен именно ты?..
Он зловеще усмехнулся.
Тейрин шагнул вперед, только на этот раз не пытаясь прикрыть Сольфа собой, а жестко обозначая присутствие.
— Тебе нужен не просто Сольф, а Сольф, который может творить, с целым зеркалом. Это невозможно.
— Интересно… почему Корона всё ещё твоя? — сказал Киан, проигнорировав его вывод. — Её применили именно на тебе, и по идее ты не мог стать владельцем. Странно.
Сольф замолчал, размышляя. Это хороший вопрос.
— Если бы Корона не принадлежала мне, я уже был бы мёртв. Твоё бессмертие — физическое, моё — зеркальное, а бессмертие Тейрина — в неуничтожимом оружии.
— Что если вы оба ошибаетесь? Или мы все ошибаемся? И её предназначение в чем-то другом? Хотя… — сказал Киан и внезапно бросил амулет Тейрину, еле успевшему подставить руки. — Чем же ты уникален? Такой особенный… И что может быть общего у тебя и мессира Хейлиха?
Он задумался, но выглядело это настолько наигранно и притворно, что Тейрин не удержался от едкого смешка. Бережно отряхнув амулет от пыли, он протёр его краем редингота и отдал обратно. Сольф взял обод с благодарным кивком.
— Если ты так много знаешь, то можешь ответить. Как женщина производит на свет творца, при этом сама им не являясь?
— Приятно, что ты спросил. — Киан развернулся. — Прогуляемся? Кажется, у нас накопились вопросы друг к другу.
Он двинулся вперед, и Сольф с Тейрином нехотя пошли следом.
Какое-то время они лишь тащились за Кианом. Пока не приблизились к праздничной площади. Всюду висели гирлянды из клёнзы и оранжевые, расшитые древними узорами полотна.
— Я думаю, что истинное творение — это не способность, — сказал Киан, и глаза его засияли восторгом. — Это то, чем может быть одарён далеко не каждый. Что-то решается в момент формирования дитя. И его зеркала.
Сольф вспомнил слова Мейталь.
«Кровь и истеритм. Особое зеркало. Лишь кровь Душая меняет зеркало».
Особое зеркало…
Очевидно, Мейталь говорила о том, что происходит сейчас, в их время. Ведь творцы до появления зеркального слоя были другими. До того дня, когда ей пришлось останавливать Темнейшую из ночей, не существовало ни истеритма, ни зеркал…
Или существовало, но что-то другое?
Как она вообще умудрилась провернуть подобное?
Она наверняка скрывала что-то важное. Как люди были связаны с невидимым миром?..
— Так они говорят, — усмехнулся Киан. — Дело в том, Сольф, что ты оказался лишён силы творения в тот момент, когда твое зеркало разбилось. Но всё же ты родился чрезвычайно необычным ребенком. Ребёнком-душаем, если так подумать. Это и говорит нам о том, что дело в чём-то ещё, кроме наследственности и уникальных зеркал. В какой-то… силе. И в могуществе. Твоя мама, очевидно, не обладала ею. Она не носила наручей и не творила до беременности, иначе запись о надевании оков была бы в Архивах. Но нет. Она, обычная женщина, произвела на свет великого творца. Но всё же она использовала Корону.
Мелодия зазвучала громче.
— Корона… до сих пор остаётся самым загадочным Увечьем, — сказал Киан. — Я хочу знать, зачем она нужна. И может ли быть полезной.
Он обернулся.
— Но даже сейчас я не чую её. И не чуял. Это значит, что она неактивна. Какие ещё условия ей необходимы? Особые слова? Особое место? Всё вместе?
— Никто из нас этого не знает.
— Выходит, мы можем узнать правду, лишь проникнув во Вместилище. Это ваш последний шанс согласиться, прежде чем я буду действовать по-другому. Щедрое предложение для вас двоих просто потому, что вы мне нравитесь. — Сложив руки на груди, он резко помрачнел — как бывало обычно, если он становился по-настоящему серьёзен. — Присоединяйтесь ко мне, и всё пройдет безболезненно и быстро.
Сольф коснулся локтя Тейрина, заглянул в выбеленное холодной злобой лицо. На этот раз гнев владельца никак не действовал на его собственную волю.
— Если ты затащишь Сольфа во Вместилище, его казнят.
— М… да, возможно. — Киан невозмутимо пожал плечами. — Небольшая жертва за шанс избавиться от меня раз и навсегда, правда же? Мы говорим о глобальном, грандиозном, всеобъемлющем бедствии. О беде, которой Митшаот ещё не видел.
Он буквально обжёг Сольфа взглядом, полным потустороннего зла.
— Если я не получу то, что хочу, я заставлю каждого из вас пожалеть об этом.
— Ты знаешь, кто именно создал Венец? — демонстративно проигнорировав его угрозы, спросил Сольф.
Тейрин покосился на него.
— Разве не Совершенные?
Киан смотрел исподлобья, явно теряя терпение, но Сольф не собирался показывать страх или давать этому ублюдку повод радоваться.
— Ты видел, как пал Митшаот?
— Я видел многое, — Киан кивнул. — Но, если бы я знал хоть что-то о происхождении Венца, мы бы здесь не стояли. Может быть, всё уже решилось бы.
— Ты говорил, тебя посадили на Трон. Но как именно ты получил Увечье? — продолжал допытываться Сольф.
Взгляд Киана стал нечитаемо-сложным, тяжёлым.
— Наконец, решил спросить?
Капля дождя упала Сольфу на макушку.
Киан поднял голову к небу.
* * *
День начинался прекрасно. Солнечное мягкое утро рассыпало искры. Сквозь приоткрытую дверцу конюшни доносились звонкие птичьи трели. Пахло цветочной росой, пряно-медово, будто на пасеке — в саду наконец-то раскрылись все бутоны. По мнению Киана, это был идеальный день для того, чтобы позаниматься искусством боя. А по мнению Аврелии Мейсмир, идеальный день для того, чтобы испоганить его планы. Блаженную тишину разорвал пронзительный девичий вопль. — Киан! Он вздохнул, демонстративно сгребая сено в угол конюшни. — Киан! Аврелия появилась на тропинке, словно огненная кошка из кустов. Длинные золотистые волосы забавно подпрыгивали, рабочие рыбацкие штаны свисали с бедер смешными складками. Так же легкомысленно, как цветастая блузка, украшенная плетёными тесёмками. — Можешь пойти со мной сегодня вечером? — остановившись у порога, взмолилась она. — Прошу-прошу-прошу…. Киан воткнул вилы в землю и опёрся на ручку с горестным вздохом. — Ты опять согласилась? — Платят в четыре раза больше чем обычно! — яркие глаза с острой золотинкой, загорелись неприкрытой радостью. — Я смогу наконец-то купить ту скринну, если ты мне поможешь! Киан мог бы сказать, что от него в тот день ничего не зависело. Что бы он ни ответил тогда, скорее всего, он оказался бы на празднике по какой-то иной причине. В качестве конюха. В качестве уборщика. Но силами Аврелии он согласился быть слугой на кухне, одним из десятков других. Аврелии нравилось находиться в центре внимания, даже в должности простой служанки, и ничто бы не изменило её решения. Никто не мог заставить её прекратить быть самой собой. Словно золотая фигурка, яркая, светлая и миловидная, она порхала между ломящихся от еды, питья и декораций столов, в своём бело-розовом рабочем платье. Она была добра и доверчива, вежливо улыбалась каждому гостю. И будь Киан избалованным подонком вроде мессира Рериса, он тоже обратил бы внимание именно на неё. Очевидно и глупо настолько, даже смешно. Обладающие властью не упускают своего. Вопрос только в том, что они посчитают своим. Или кого. Киан услышал её крик слишком поздно — когда ублюдок из свиты потащил Аврелию по коридору, в глубины замка. Туда, куда обычно никто не рисковал соваться. Между собой все называли его Чёрное крыло. Безусловно, подобным названием не могло обзавестись место с хорошей репутацией и сказочной атмосферой. Трон, порождение воспалённой фантазии Совершенных из запретной легенды, которым пугали всех, кто подумывал совершить зло, стоял именно здесь. Тем ироничнее то, что именно здесь коронованные юнцы и выпивали жизнь из беззащитных красивых девиц. Посторонний не мог случайно оказаться в тронном зале, и никто не рискнул бы идти в проклятое место на крики о помощи. Киан помнил, как она боролась. Совсем как бегала — будто огненная кошка. Они с Аврелией часто дрались в детстве, и эти уроки пригодились ей в последние минуты жизни. Она защищала свою честь до такой степени яростно, что пьяный Рерис не рискнул подходить близко — предпочёл наблюдать за измывательствами гаденьких друзей со стороны. Киан хотел бы соврать, что пытался её защитить, но на самом деле личный охранник Рериса несколькими ударами в живот лишил его такой возможности. Сейчас он при всём желании не вспомнил бы даже его имени, хотя в то время каждая собака его знала. Впрочем, незачем вспоминать имена тех, кто в итоге стал горсткой пепла под твоими ногами. Аврелия иссякла, поранила троих, но так и не далась, не позволила себя тронуть. Поэтому её — под общее улюлюканье и мерзкий хохот, бросили на трон. Они проворачивали это десятки раз, с десятками девушек, до которых никому не было дела. Идея избавиться от результатов своих злодеяний просто не могла не прийти в тупые головы избалованных глупцов. Избавиться… От всего — от её волос, похожих на жидкое золото. От миловидных легкомысленных черт, рыжих ресниц и неповторимо ярких глаз. От её нежного голоса, который читал Киану сказки на ночь, от платья, которое она ещё утром примеряла со свойственным ей задором, подбирая пояс по цвету. Избавиться от энергии, с которой она врывалась в спальню Киана, от нежных рук, которыми она готовила для него и обнимала, когда он тосковал по родителям. От её имени. Всё это, такое обыденное и необходимое, в одно мгновение растаяло страшными хлопьями. Чем-то они неуловимо напомнили снег, только другого цвета… землисто-черная пепельная пыль. Словно это она, а не Рерис, была преступницей. При всей своей силе, Киан не мог бороться против опытных воинов и толпы. Они оставались на этой охоте волками, а он — кроликом. И его история должна была закончиться точно так же, как история Аврелии. Просыпаясь по ночам от кошмаров, он мечтал об этом. Завидовал. Когда его усадили на трон, Киан не думал ни о чём. В душе царствовали боль, страх и шок, и это всё, что он мог вспомнить, прежде чем странные магические оковы захлопнулись на руках и ногах. Потом появилась тень — чёрная вуаль миража. Страшные злые жёлтые глаза. Волчьи. В голове прозвучали слова на древнем языке. На неуловимое мгновение тело сковала какая-то другая, незнакомая, странная боль, будто бы каждая клеточка тела содрогнулась от удара, застыла, поражённая холодом. Тогда он ещё не знал, что боль бывает и зеркальной. Когда он пришёл в себя, оковы на руках исчезли. Он был… сидел на троне. Невредимый. Подняв дрожащие от испуга мокрые ладони, посмотрел на них, не понимая, что именно видит. Рерис и стайка прихлебателей стояли посреди Тронного зала, в ужасе и недоумении. Первый, кто осмелился броситься вперёд, не исчез так, как исчезла Аврелия. О нет. Он визжал от чудовищной боли. Его тело распадалось намного медленнее, будто кто-то невидимый и очень голодный отгрызал по маленькому сладкому кусочку. Кровь лилась на камни, но тоже куда-то испарялась. Киан до сих пор помнил, как приятно оказалось растереть в пальцах пепел — или что это было — Рериса. Жаль только, уроду повезло и по какой-то причине ему досталась более быстрая смерть, чем тому, первому. Всё, что Киан знал тогда, что Трон выбрал его. Почему? Почему?..* * *
— Что случилось с Фэй? — спросил Сольф. Киан усмехнулся, убирая с лица мокрые от дождя волнистые пряди, ставшие похожими на грязное золото. Праздник Прощания немного задержала внезапная гроза. — Мою младшую сестру поймали, когда против меня подняли регулярную Армию. Они хотели угрожать… крайне глупый поступок. Фэй была самой сильной из нас, она просто вырвалась и побежала ко мне. А потом я убил и её тоже. Он картинно повторил эффект от распыления. — Я не знал, как это контролировать. Каждый, кто ко мне прикасался, был обречён. На мгновение могло показаться, что бесстрастное лицо Киана тронула грусть, но Сольф знал, что любые тёплые чувства в его душе уже давно сгорели в пламени ненависти. Тейрин опустил глаза. — И ты, зная, как это больно — терять близких, уничтожил семь городов. — Нет, Орталесски. Больно… только когда кто-то остаётся в живых, — Киан сказал это настолько холодным тоном, что сердце Сольфа испуганно сжалось. — Я не желаю никому зла. Ураганы и катаклизмы тоже по сути своей не злые. Они — порождения природы, а я — скорее порождение ошибок прошлого. — Ты мог выбрать, — сквозь зубы прошипел Тейрин. — Мог позволить им жить. Киан повернулся к Сольфу. В его зелёных глазах горело что-то совершенно новое, глубинно-злое и безразличное. — Ты всё ещё не можешь сказать ему, что появление Шолота — не твоя вина, верно? Сольф вздрогнул. Тейрин тут же вскипел: — Какое это имеет отношение… — Имеет ещё какое! И снова мне приходится напоминать — никто из нас двоих не знает, кто источник. Чья воля. Потому что в нашем моменте отражения не было ничего, что бывает между обычным тоналем и владельцем. У Сольфа всё иначе, он ведь другой. Особенный. Прямо-таки избранный! Последнее он выплюнул издевательски. — Воля была твоя, — нервно прохрипел Сольф. — Но не ненависть? — прищурился Киан. — Ты и сейчас так поступил бы, со мной или без меня! — Да, и это со мной сделал ты — очень даже наверняка! Тейрин резко вклинился между ними. — Хватит. Киан вздохнул, переводя на него мрачный взгляд. Внезапно внешность изменилась — на излюбленный облик с красными перьями в волосах. — Так что ты ответишь на моё щедрое предложение? — Мы не станем лезть во Вместилище ради твоих хотелок. Киан дёрнул уголком губ. — Тейрин, ты не понял. Вы станете. Вопрос в том, кто пострадает. И сколько будет потеряно времени. Сольф возобладал над эмоциями первым. — Ты могущественный. Но не всесильный. И ты прекрасно знаешь, что в прямой стычке против фратисписких отщепенцев я побеждаю при любом раскладе. И если ты очень хочешь, я могу убивать тебя каждый раз, когда ты лезешь в мою жизнь. — А, так вот в чём дело. Ты переоцениваешь себя, Сольф? — Как ты там сказал? Я особенный. Наигранно покачав головой, Киан отступил. — Хорошо. Я получил ответ. Только при следующей нашей встрече не забудь о своей гордости. А то я разочаруюсь. Плавно развернувшись, он тихо рассмеялся. — Наслаждайтесь праздником Прощания, братья. Может, это последний раз, когда вы чем-то наслаждаетесь. И шагнул под уже ослабевший ливень, чтобы бесследно исчезнуть в толпе.
