Момент отражения

      Какое-то время Сольф молча смотрел Киану вслед.       Мысли и слова печальным эхом разносились в голове, почти не задевая чувств. Он не понимал, что делать дальше. Им не победить — только не так, не силой, не в лоб. Он ведь знал это наверняка, но почему всё ещё пытался?       — Из-за этой сопливой истории мы должны его пожалеть? — прорычал Тейрин. Напряжение покидало его намного быстрее, чем раньше.       — Нет, цель в другом. Дать нам подсказки о своём происхождении, чтобы мы тоже искали ответы.       — Хоть кто-то из нас понимает, о чём он думает.       Сольф поднял глаза, с изумлением ощутив легкий, но неприятный укол под сердцем.       — Я не хотел бы его знать. — Он поморщился. — Но да, к сожалению, я могу сказать о мотивации Киана больше, чем кто-либо другой. Он хочет, чтобы именно мы разгадали головоломку с Троном. Якобы подставляется.       — Я давно пытаюсь понять, зачем ему на самом деле нужна Мейталь, раз он гонялся за ней и даже пробовал извлечь… извлечь из зеркала моего учителя.       — Запугать Ветших. Угроза всей стране. Вполне.       Тейрин хмыкнул, складывая руки на груди.       — Ты спрашивал про историю Венца. Сомневаешься в чём-то?       — Мы не знаем чего-то важного. Все мы. — Он вздохнул. — И этого не знал даже Хейлих, судя по тому, что нам показала Мейталь.       — Что ты имеешь в виду?       — В легенде о Совершенных Бартек вырастил яблоко, Элесса сотворила заколку, Юнсей — игрушечную копию дворца, Рута — обоюдоострый кинжал, и Хейлих — механическую птичку, которая поразила всех. Если так подумать… дальше легенда мало говорит о том, кто чем занимался, но после видений Мейталь я понял, что они творили по склонностям. То есть Хейлих и Юнсей объединили усилия для создания Ланхея, потому что Хейлих не умел того, что умел Юнсей. Получается, Бартек создавал в основном органику, пищу, растения… Элесса — то, что считалось предметами роскоши, Рута — оружие. Хейлих создал искусственную армию. Что-то вроде людей-сатфиков. Он явно был увлечен подобным, если смог в дальнейшем сделать из Руты оружие. Тогда Юнсей… отвечал за живые места. Получается, только он мог сотворить Венец. Зачем? Почему? В чём смысл? Трон, который сделал Киана бессмертным… понимаешь, что-то не складывается. Я не могу до конца объяснить… такое чувство, что дело вовсе не в Хейлихе. И не в Увечьях.       Он замолчал, хмуро потирая ладонь. Всё это время Тейрин внимательно его слушал, а затем улыбнулся.       — Мне так нравится, когда ты рассуждаешь. Всегда подмечаешь то, что я даже близко не заметил.       — Перестань.       — Нет, правда. Ты очень умён. — Тейрин слегка потянул его за прядь волос. — Тебя приятно слушать…       Сольф смущённо поджал губы.       Дождь перестал лить — постепенно жители города повылезали из укрытий, чтобы продолжить веселье. Сольф медленно осмотрелся и шагнул к одному из прилавков, когда продавец снова открыл его содержимое.       На бархатистой подложке лежали редкие книги. Внезапно Тейрин подпрыгнул на месте.       — Не может быть! — Губы растянулись в почти мальчишеской улыбке. — Приключения Инсума!       Бережно взяв книгу, он коснулся красиво заплетённого корешка.       — Я куплю!       — О, какой хороший выбор! — в ответ радостно выкрикнул продавец. — Вашему ребёнку очень понравится, поверьте, мой сын читает эту книжечку взахлёб, за уши не оттащишь!       Тейрин замешкался. Видимо, уже и забыл, каково это — когда с тобой любезничают всего лишь ради удачной сделки.       — В самом деле…       Расплатившись, они медленно двинулись вдоль рядов с вкусностями, напитками и постепенно влились в толпу смеющихся людей. Тейрин поспешил спрятать книгу от дождя в набедренную сумку.       Встреча с Кианом будто бы почти не поколебала их уверенность, по крайней мере Сольфу так казалось.       — Представь, насколько грандиозно выглядели такие праздники под руководством Совершенных... — протянул он, рассеянно оглядываясь.       — Да уж, наверняка они посмеялись бы над нашими скромными развлечениями.       Тейрин шагнул к очередной палатке и вдруг замер с растерянным выражением на лице.       — Аселет… — прошептал он.       Сольф напряжённо замер. По реакции Тейрина не было похоже на плохие новости, но он всегда готовился к худшему.       Девочка в праздничном наряде пробежала мимо, позвякивая бубном с колокольчиками.       — Он просит нас прибыть на собрание Объединений, — спустя минуту, строго сказал Тейрин.       — Куда?       — В Эйбер.       Сольф грустно улыбнулся. Ну, конечно. Где же ещё собирать могущественных магов и важных людей.       — Ты… уверен?       — Нет, — с отчаянием ответил Тейрин. — Но это не приказ… всего лишь просьба. Потому что твои сведения могут помочь. И мои тоже.       — Эйбер. — Сольф отвёл взгляд. — Мы должны сотрудничать с Рислоеком, Адинством и Армией Архов. Они наверняка уже что-то выяснили.       — Они отвлекают Киана.       — Фратиспис нужен, только чтобы занять всех ничтожной вознёй. Он играет с ними так же, как играл со мной. Хуже всего то, что ничего нельзя поделать, никак переубедить — фраты будут следовать за ним, словно под чарами… И даже если мы точно знаем, к чему всё это, мы не можем их остановить.       — Сольф…       Тейрин со спокойным вниманием заглянул ему в глаза. Протянул руку и ласково заправил прядь волос за ухо. Осторожно коснулся щеки.       Пронзительная нежность, с которой он прикасался, ощущалась настолько умиротворяюще, что желание говорить о плохом мигом улетучилось.       — Главное, что ты выбрался. Ему тебя не сломить. Никому тебя не сломить.       — Я верю в это, правда. Но меня пугает то, насколько легко он манипулирует ими.       — Киан — долгоживущее существо. Слабости людей не меняются, а у него есть бесконечное время, чтобы находить самые эффективные рычаги.       — Да. Я не верю, что у нас общая цель, но до сих пор не могу ничего противопоставить.       — Цель может быть одна, а путь к ней — совершенно разный, и ты прекрасно знаешь, что в этом и суть. Ты можешь заработать деньги и купить дом честным путём. А можешь захватить дом силой, убив всех, кто там жил. Результат один. Теперь я понимаю, даже если в самой цели есть нечто общее, Киан нетерпелив и опасен, именно потому что хочет заполучить желаемое как можно быстрее. Это слабость, а не сила.       — Твоё мнение… изменилось?       — Нет, не совсем. У меня нет к нему ни капли жалости, но я стараюсь понять. Его действия сложны, и, если я буду лишь ненавидеть, не вникая, я никогда не стану лучше.       — Поэтому… ты… простил меня? Потому что это часть достижения цели?       Тейрин болезненно скривился.       — Простил ли я тебя потому, что ты силён и тебя выгоднее держать рядом? Конечно, нет. Я простил тебя, потому что влюблён по уши. А когда ты влюблён, ты и не на такое готов.       Сольф внезапно шагнул ближе и беззастенчиво обнял, утыкаясь в шею. Тейрин мягко обвил его руками, прислушиваясь к поверхностному дыханию.       — Ты всё так же меня удивляешь.       — Знаешь, я думал… Интересно, что я почувствую, если люди станут относиться ко мне как раньше? Если они перестанут бояться и снова начнут доверять. Но теперь… сейчас… всё, что меня на самом деле волнует: как на меня смотришь ты. И доверяешь ли мне ты.       Сольф нехотя отстранился.       — Спасибо, Тейрин.       Тьма в его глазах могла посоревноваться в мягкости с самой теплой, летней ночью.       Тейрин тоже расслабился. Ему нравилось, когда Сольф принимал эмоции и чувства, а не отрицал их и не пытался объяснить, не озвучивал придуманные заблуждения.       — Однажды ты сказал, что человека, в которого я влюбился, на самом деле не существует и не существовало.       — Я думаю так до сих пор.       — Нет. — Стиснув его ладонь, Тейрин повёл его за собой. — Ты — это ты, всегда был ты, с памятью или без, с болью или без неё. Ты смотришь на меня так же, улыбаешься так же, с тем же вниманием изучаешь мир. Я узнаю тебя под любой маской, Сольф.       Сольф знал, что он не прав, но переубеждать не хотелось, поэтому всю дорогу до сатфиков он молчал, безмятежно разглядывая весёлых, увлечённых представлениями людей.       Праздник прощания только-только начинался.

* * *

      Сольф хорошо помнил дорогу к Эйберу.       Он не мог сказать, почему. Просто к пятому городу часть его личности настолько сильно противилась приказам Киана, что по пути он цеплялся за каждую мелочь, надеясь найти причину задержаться.       Но ничто не могло остановить неотвратимое. Киан ухмылялся и повторял, что быть инструментом — его предназначение. А ведь он всегда, в любой момент мог воплотить задуманное самостоятельно, но хотел насытиться чужими страданиями и пролить как можно больше крови. Не собирался марать руки сам, как в случае с Шенсулом и его несчастными жителями.       Возле ворот нового Эйбера тоже стоял памятный обелиск.       Когда они добрались до развилки дорог, Сольф спешился и молча приблизился к камню. Затем сел на колени, повторяя свой странный ритуал, и присмотрелся к Фамилиям и именам. Найти нужные было непросто.       Тейрин понял, в чём дело, как только сатфики остановились. Последовав за ним, он бережно стёр пыль с обелиска. Фамилия Орталесски была выбита в центре камня, в самом сердце монумента.       Сольф коснулся букв, не зная, как передать или облечь в слова своё бесконечное раскаяние.       — О чём думаешь? — спросил Тейрин.       — О том, что хотел бы всё исправить.       — Это… невозможно, Сольф.       — Да, но мысли всегда возвращаются. Моя голова полна невозможных желаний.       Сольф поднялся и поклонился камню, так низко, как только мог.       — Хотелось… на что-то повлиять, но…       — Киан нашёл бы способ.       — Да. Не я, так кто-то другой.       Тейрин кивнул, и Сольф взял его за руку.       Он ещё ни разу так не делал. Не целовал дуальный синтатин, не подносил ладонь к губам, не зная, как выразить щемящее чувство признательности и преданности.       — А вот тебя никто бы заменить не смог, — тихо сказал он.       Тейрин сглотнул. Во взгляде вспыхнуло отчаяние.       Болезненный ком в груди Сольфа разжался, и он снова посмотрел на монумент, уже не ощущая себя расколотым на части.       — Я отомщу ему за каждого из вас, — пообещал он гигантской могильной плите. — Заставлю пожалеть о каждой жизни, что была оборвана в тот день. Клянусь.       Злой огонёк во взгляде Тейрин отразил, будто зеркало.       Судя по обилию стражи и адильеров, охрану в Эйбере многократно усилили. Их не пропустили бы просто так, но оказалось, что Аселет подготовил все необходимые документы и магические подтверждения. Даже оружие никто не проверил.       Миновав пропускную зону, Тейрин почти сразу свернул с главной улицы, и Сольф уже по привычке последовал за ним, не спрашивая ни о чём.       Между ними всё чаще случалось подобное. Сольф что-то брал, и Тейрин продолжал движение, они начинали идти в одном направлении или просто обменивались взглядами, понимая друг друга на уровне даже не поступков, а первых импульсов, желаний. Стало быть, об этом и предупреждала Джеова, когда говорила, что настолько глубокую связь невозможно разрушить без последствий для обоих.       — Раньше здесь был поворот, — когда они пересекли две улицы, сказал Тейрин.       Сольф чувствовал тоску, но без удушливого или отравляющего фона. Город, который Тейрин любил и помнил, исчез навсегда, и то, что он видел сейчас, было лишь каким-то смутным подобием. Историей со знакомым именем.       Как и в Шенсуле, в Эйбере повсюду стояли новые дома и отсутствовали высокие деревья. Только на улицах суетились жители, и в целом каждый угол оказался наполнен звуками, разговорами, движением. Тейрин слепо шёл вперед, и Сольф понял, что он нашёл свою цель лишь по лёгкому уколу боли в груди.       — Вот тут… раньше стоял наш дом, — он указал на большой двухэтажный особняк. Дальше через несколько домов осталось что-то похожее на разрушенное здание. Бросив печальный взгляд на руины, Тейрин свернул на утоптанную людьми тропинку.       Скоро в лесной шелест вплёлся отдалённый шум реки. Мелкие деревья закончились. Подлесок заполнил бреши, и открылся вид на цветное покрывало опадающих листьев. У берега нашлась маленькая, полусгнившая конструкция из веток. Вкопанный в землю столик стоял нетронутым. Он единственный и уцелел.       — Шалаш, — пояснил Тейрин. — Здесь… мы выжили. Я и Аселет.       Сольф поднял голову.       Попытался представить, каково это было. Увидеть грань и четыре солнца отсюда, из детского убежища. Какой ужас они могли испытать, не понимая, но видя и слыша, что происходит.       — Что произошло сразу после? Вас… забрали?       — Да, Адинство.       Тейрин присел, чтобы взрыхлить пальцами осевший песок.       — Нас пытались допросить. Аселет ещё что-то отвечал, а я просто заикался, рыдал, шарахался от яркого света и всего красного. Не помню, где мы были. Наверное, в Юледене. Знаю, что рассказ Аселета очень помог… кстати…       Тейрин нахмурился.       — Всегда, когда упоминали то, что остаётся после Шолота, говорилось о дороге. Четыре солнца, тела, грани… и кровь.       — Ты о кровавом пути? — уточнил Сольф.       — Да. О чём речь?       — Ну… — Сольф стряхнул пыль с пенька и присел, рассеянно глядя на тихую речку. — Когда я сопротивляюсь приказу… пытался сопротивляться, открывалась рана… внутри, в голове. Там, где у человека жила земли соединяется с остовом и где мой отец её иссёк по ошибке. Тогда идёт кровь. Из глаз, из носа или изо рта.       Тейрин выглядел мрачно.       — Получается, это такое доказательство того, что ты всегда сопротивлялся. Если бы я знал раньше, то не поверил бы в ту чушь, которую ты сказал в лесу.       — Про то, что я наслаждался? — уточнил Сольф. — Когда Киан был владельцем, меня охватывала ярость. Львиную часть времени я находился в своём уме, но как ты знаешь, чем сильнее злость, тем больше силы я способен поглотить, и стоило ему разозлиться, я почти полностью терял над собой контроль. Этот гнев… я не могу его описать. Он словно…       Сольф потер висок.       — Он сотрясает всё зеркало. Ты никогда так не злился. Даже если мы говорили о Шолоте или когда ты узнал правду обо мне. Это нельзя сравнивать. Злоба Киана безгранична, словно и не человеческая даже. И он каждый раз приписывает её мне.       Тейрин выпрямился и отряхнул руки.       — Даже звучит безумно. Если бы ты и впрямь был источником, я бы давным давно сошёл с ума. Но посмотри на меня! Я всего лишь слегка с придурью.       — Да. На самом деле ты был слегка с придурью с самого начала, — пошутил Сольф.       Тейрин грустно, но расслабленно улыбнулся.       — Пойдём. Полагаю, нужно показаться в Адинстве. Пока Аселет не прибыл, так что снимем комнату и отдохнём.       Поднявшись, Сольф бросил взгляд в сторону города.       — Мне так жаль, что тебе пришлось пережить подобное...       — Это… было страшное потрясение. Теперь я знаю, что и для тебя тоже.       — На твоём месте я бы уже никогда не оправился.       — Не забывай, я был не один.       Тейрин напоследок погладил отсыревшую кромку маленького деревянного стола.       — До сих пор не знаю, повезло нам или нет.       Проходя мимо одного из немногочисленных деревьев, он похлопал его по стволу, как старого друга.       — Аселет обожал сюда залезать. Пользовался тем, что я не могу достать до нижней ветки. Я ныл, чтобы он слез, а он кидался в меня какими-то шишками. И всегда попадал, зараза мелкая.       — Лучший брат на свете.       — Да… — фыркнул Тейрин. — Лучший.       Они неторопливо двинулись обратно.       — Всё думал, что почувствую, когда вернусь. Страх, боль… или грусть. Но внутри тишина. Спокойствие. Даже как-то странно. Я верил, что оставил здесь важную часть себя.       — Ты увидел мир в сером цвете. Увидел, что и враги, и друзья бывают совсем не такими, как ты представлял. Мир неизбежно жесток, а значит, нет смысла лелеять боль. Могло быть хуже. Могло быть лучше, но случилось как случилось. Я презираю своё прошлое. И всегда буду ненавидеть его, но этот гнев не должен иметь такую власть. Наша встреча дала мне понять, что я способен стать другим. Сильнее себя прежнего. Или, если понадобится, я могу спуститься и в самый низ тоже, ради тебя.       Тейрин обернулся. Сольф шёл за ним след в след, так что ему тоже пришлось остановиться.       — Это и делает тебя — тобой, — серьёзно сказал он.       Сольф позволил чувству удовольствия растечься по телу. Несдержанно и глупо. Просто насладиться моментом.       Выбравшись обратно на обходную улицу, они направились по тому же пути, чтобы вернуться на главную дорогу. Прохожие не пытались обойти Тейрина по огромной дуге, не шарахались и не вздрагивали, натыкаясь на него взглядом. Но он не обращал на это никакого внимания, прислушиваясь к тихим шагам рядом.       Внезапно раздался отрывистый стук копыт скачущей лошади. Тейрин поднял голову и обернулся, а потом побледнел так, что Сольф рефлекторно выставил грань перед ним. И только после проводил напряжённый взгляд.       Неподалёку спешился Ленз.       Он явно был в пути практически всё время, от самого Центропика, и казался ужасно напуганным.       — Т… Тейрин? — нервно позвал он. — Другая… Тейрин...       Сольф убрал грань.       Ленз со страхом смотрел на них, явно не понимая, что делать дальше.       — В чём дело? — медленно процедил Тейрин, мрачнея на глазах.       — Прости… прости. Тейрин, они забрали её.       Сольф вздрогнул от хлестнувшей по нервам волны паники.       — Её?..       — Мьюю! Мьюю увезли…       — Кто?       — Фраты… — Ленз едва дышал от волнения. — Я… я как только узнал, я… не могу поехать туда один, мне нужна… они сказали, что я должен найти тебя, и что ты сейчас в Эйбере. Как мне быть…       — Для начала успокойся, — злой, потяжелевший голос Тейрина обжег их обоих — и Ленза, и Сольфа. — Кто конкретно с тобой связался?       — Арса, она приехала почти сразу после вас. — Ленз судорожно отступил. — Они разгромили дом. Запугали её и забрали Мьюю, сказали, что...       — Ты оставил Мьюю с Арсой?       — Тейрин, у меня нет времени пояснять! Я… — он лихорадочно посмотрел на Сольфа.       — Куда её забрали?       Ленз сглотнул.       — В… Венец.       — Это ловушка, — тихо отрезал Сольф.       — Что? — переспросил Ленз.       — Похоже на то… — согласился Тейрин. — Но мы с тобой нужны Киану живые.       Ленз стоял, напряжённый до кончиков пальцев, и Тейрин выглядел так же: явно сдерживаясь изо всех сил, чтобы не сорваться на него.       — Ребенка вмешивать… Другая…       — Это Киан, ему не важно ребёнок или старик, — напомнил Сольф. — Есть один вопрос. Почему именно сейчас?       — Пока мы тут обсуждаем, она может быть уже мертва! — взмолился Ленз.       — Он её не убьет, — возразил Сольф.       — Уверен? — спросил Тейрин, зло сжав кулаки.       — Пока существует шанс, что мы придём на зов, ей ничего не грозит.       Какое-то время они смотрели друг на друга, обмениваясь мыслями.       — Он приходил, потому что не хотел этого делать? — на удивление спокойно уточнил Тейрин у Сольфа. — Если бы мы согласились… но не сказал уже тогда, что может просто её схватить? Здесь что-то не так…       — Я пока не уверен. Ленз! — Сольф обратился к нему, внимательно заглядывая в покрасневшие тёмные глаза. — Есть ли какая-нибудь особенная причина, почему именно Мьюя?       — Надавить и на меня тоже, — бессильно прохрипел он. — Потому что я имею доступ ко многим секретным архивам… Ему что-то нужно от Рислоека, мне сказали, я тоже должен…       Тейрин озлобленно молчал, глядя себе под ноги.       Сольф снова обратил внимание на то, что в нём не поднимается ответная ярость и желание голыми руками разорвать Киана. Контроль над непроизвольными эмоциональными приказами стал намного стабильнее.       Или Тейрин научился перенаправлять свою силу.       — Кто такая Арса? — спросил Сольф.       — Её мать, — обессиленно выдохнул Ленз. — Что мы будем делать?..       — Сольф? — Тейрин посмотрел на него.       — Это ловушка, — снова сказал Сольф. — Но я могу дать отпор и ему, и Фратиспису. Скорее всего он собирается тебя шантажировать.       Ещё немного подумав, Тейрин стянул кольцо Аселета с руки и положил в сумку.       — Едем.       — Не предупредишь?       — Он не отпустит, — бросил Тейрин. — Едем.       — Почему… почему ты нужен этому… этому… Киану? — с отчаянием спросил Ленз.       — Расскажу по пути.       Прежде чем направиться обратно к стоянке сатфиков, Тейрин оглянулся на улицу Эйбера.       — Прости.       На выходе из города их снова никто не задерживал.