Момент отражения

      В Тронном Зале повисла тишина.       Сольф поймал взгляд Аселета, но не смог выдержать — против такой страшной боли он был бессилен, обнажён, будто с него заживо содрали кожу.       — Как ты смог… — с трудом заставив губы шевелиться, прошептал он. — Как ты смог воссоздать живоловушку?       Киан фыркнул, подняв с пола триклит.       — Да ладно тебе, Сольф, я прекрасно её помню. Ведь впервые ты применил это чудное изобретение против меня. Информация от Отряда Сохранения очень помогла. Я выпытал из них большую часть подробностей — сломанные кости очень способствуют разговорчивости. Безмолвные, как вы их называете, тоже подсобили. Пришлось исказить и изувечить ещё несколько тысяч бедняг, чтобы понять, как всё устроено в этой твоей... системе. Побочное открытие — оказалось, из людей с искусственным зеркалом, получаются ещё неплохие монстры.       Шейн стянул с головы Сольфа ненужный теперь капюшон.       — Брат… — слабый умоляющий голос Тейрина заставил Аселета повернуться.       Они тоже не смогли долго друг на друга смотреть.       — Аселет, сделай всё, что он просит, — потерянно сказал Сольф.       — На удивление дельный совет, — поддакнул Киан.       Сота опять попробовал вырваться из пут. Он не сдавался даже теперь, точно зная, что все его усилия тщетны. Это упрямство Киана явно веселило.       — Аселет, а они вообще знают, кто ты такой? — заговорил он уже совсем другим тоном. Его могущественное спокойствие подавляло и буквально лишало воли — Сота сразу прекратил попытки, по-настоящему испугавшись. — Великий дефект… будущий Патрон Интарга. Только такому, как ты, под силу разрубить жилу, напитанную любовью. Это твой маленький секрет. Я никому не скажу, обещаю.       Убрав килладжей за пояс, он поднял великолепный меч Аселета. Металл зашипел, обжигая кожу и пальцы, но Киану такая боль была нипочем.       — Всегда нравилось, как ты относишься к оружию, Сольф. Запомнил. Восстановил... Прости. Я не такой бережный.       Раздался тихий неестественный звук.       И меч взорвался. Расщепился и разлетелся мелкими острыми осколками с оглушительным натянутым звоном. Каким-то чудом мелкое крошево никого не задело.       — Я знаю, что один раз ты уже расцепил их, Аселет, — видя, что тот никак не отреагировал на уничтожение меча, продолжил Киан. — Мы — Увечья, и мы друг друга чувствуем, как не чувствует больше никто. Часть меня всегда оставалась рядом с Сольфом, даже если мы не связаны. Я могу понять, что с ним происходило, едва на него взглянув.       Он махнул рукой.       Освободив Тейрина, двое фратов подхватили его под руки и затащили в круг живоловушки.       — Я спас твоего брата от страшной участи бытия Увечьем, — Он указал на Руту, холодно и терпеливо наблюдающую из угла. — Теперь он самый обычный, слабый человек, даже не маг. Ты ведь хочешь его защитить?       — Аселет, — снова подал голос Сольф. — Рассеки её.       — Если я ошибусь, они оба погибнут.       От боли, ненависти и горечи в голосе Аселета передёрнуло всех, Сольфу показалось, что даже Киан удивился.       — Но ты же постараешься сделать так, чтобы они выжили, правда? У братца есть небольшая зеркальная травма с прошлого раза… и это, конечно, опасно. Но теперь ты знаешь всё, что нужно. Второй раз не ошибёшься.       — Зеркальная боль не только невыносима, но и разрушительна для сознания.       Киан слушал его с наигранным вниманием.       — Поэтому ты отсечёшь именно Сольфа. Он привык к этому... и ещё он — Увечье. Его зеркало такое же бессмертное, как моё физическое тело.       Аселет заглянул в белое лицо Тейрина. Они не могли ничего друг другу сказать — не нашлось слов. Осталось лишь немое отчаяние.       — Покажи нам величие сильнейшего дефекта в истории, — сказал Киан. — Не такая уж большая услуга в обмен на две ценные жизни.       Он знал, что победил.       Мрачное ликование и удовольствие разливалось, выплескивалась ядом. Отвратительно звенело в голосе.       — Прости… — Аселет закрыл глаза.       И больше не медлил.       Сольф хорошо помнил это движение. Короткий, отчаянный взмах — удар по невидимому слою. Он так хотел убедить себя, что не испытывает страха. Но этой лжи не хватило бы надолго.       Зеркальная боль рассечённой жилы просто не могла забыться. Как любой предсмертный опыт — она оставалась навсегда.       Сначала показалось, что на этот раз он всё-таки умрёт.       Белое пятно взорвалось перед глазами. Он словно ослеп, но не потому, что потерял зрение, а потому что в череп вонзились сотни ледяных игл. Дыхание застыло, остановившись в грудной клетке.       Боль растворила в себе, подавив все эмоции, кроме разрушительного ужаса. Он не чувствовал больше ничего, как и в тот раз. Как и в тот раз, не понимал, из чего состоит, что чувствует, где находится.       Осталась лишь боль и пустота.       Пустота и боль.       Сольф хотел бы увидеть, что с Тейрином, но он не смог на него смотреть долгие минуты, за которые зеркальная боль рвала всё его существо на части.       — Теперь моя очередь спасать ваши драгоценные жизни.       Сквозь писк в ушах Сольф услышал злой вскрик Аселета и заставил себя поднять голову, открыть глаза. Он должен хотя бы быть здесь до конца. С ними.       Выдернув, как занозу, стрелу из тела Аселета, Дайкора с садистским удовольствием вертела её в тонких пальцах.       Словно пытаясь изо всех сил ухватиться за реальность, Тейрин внезапно вырвался из рук фратов и бросился на Киана. Но не смог сделать даже пары шагов и рухнул на колени рядом с Сотой. Ладони упали в лужу ещё тёплой крови.       Аселет задыхался. Тяжесть временного бессмертия давила всё сильнее. Если бы не живоловушка, он был бы уже мёртв.       — Что ты собираешься…       — Я хотел бы сделать тебе особенный подарок, Аселет. Из твоего друга может получиться великолепный тональ. Преданный. Истелит… И, похоже, это единственный способ вытащить тебя с того света.       Киан потянул голову Соты за перепачканные в крови и грязи волосы.       — Сота Шивлен… на этот раз ты не будешь сопротивляться, не так ли? Ведь это единственный способ спасти уважаемого лидера Кантилерии.       Он наклонился к его уху.       — Скажи вслух, что готов. Мы ведь не принуждаем тебя?       Сота покорно закрыл глаза.       — Готов.       — Стой… хватит… не трогай его, — теперь Аселет заговорил по-настоящему сломлено. — Я сделал, что ты просил, верно? Ты победил. Он здесь ни при чём.       — Неужели ты не понял? Я не хочу твоей смерти. Вдруг ты снова мне понадобишься? Кроме того… я даю тебе ценный подарок. Ты понятия не имеешь, что это такое — стать с кем-то единым целым. Пусть и ненадолго.       — Нет, не…       — Прости, Сота. У нас нет времени чтобы уничтожить твою жилу безболезненно. Рунджи…       — Киан! — усилием прорвавшись через парализующие волны расслоения, прохрипел Сольф. — Я… пойду с тобой. Добровольно. Я сделаю всё, что ты пожелаешь и больше никогда не предам. Прошу, позволь мне исцелить его. Умоляю тебя.       Киан изобразил задумчивость. Стало ясно, что на это он и рассчитывал. Ему хотелось, чтобы Сольф испытал как можно больше боли. Физической и моральной.       И он своего добился.       — Кстати, во всем этом есть ещё один приятный момент. Ну, помимо живого лидера. Тебе придётся полноценно восстановить нашу с тобой связь, чтобы тут же не сдохнуть. Думаю, у нас будет… пара минут насладиться твоим падением.       Сольф облизал пересохшие губы. Взгляды метнулись к нему — он едва мог их вынести. Тейрин потерянно стёр слёзы, размазывая кровь Соты по лицу. Выбор между Сольфом и Аселетом он не смог бы сделать и под угрозой пыток.       Судя по всему, Рунджи уже давно отработал ритуал создания и разрыва связи между тоналем и владельцем. Не удивительно, учитывая, скольких людей они пустили в расход.       Он использовал высшую метекторику на расстоянии и играючи, и всё, что ему было недоступно — рассечь крепкую жилу. Теперь Сольф понял, что и Аселет смог только потому, что обладал силами дефекта.       К счастью, это произошло быстро. Киан больше не собирался ждать. Рунджи посодействовал формированию новой связи, и Сольф как можно быстрее поглотил рану Аселета, сжав зубы, чтобы не издать ни звука.       Из грудной клетки полилось, воздух со свистом вышел из горла. После зеркальной, обычная боль была мучительной, но хотя бы дарила подобие... забвения.       Практически провалившись во тьму, он ощутил, как пальцы Киана скользят в волосах.       — Вот так я себя чувствовал тогда… — шёпот змеей просочился в ухо. — Одиночество, горечь, утрата и боль. Прости, но я тоже очень сильно хотел тебе отомстить. Знаешь, почему? Потому что ты отнял у меня время. Эти бесконечные часы… всё могло закончиться тогда, но ты выбрал этот путь сам, как тысячу раз выбирал ненависть. Я знаю, кто из нас Шолот — ты способен обмануть каждого, но не меня, Сольф.       Почувствовав, как совсем другая, горькая энергия заполняет мышцы и внутренности, Сольф задрожал. Он уже не почувствовал второго рассоединения с Аселетом. Почти никаких ощущений не осталось.       Киан запрокинул его голову.       — Ты живучий. Можешь выдержать и не такое, да?       Откуда-то из глубин сознания поднялась ярость. Последние слёзы соскользнули вниз. Пространство потяжелело, и внезапно жгучая боль от раны в груди сменилась ритмом сердцебиения.       Что-то изменилось.       Что-то… исправилось.       Дрожь исчезла.       — Да, — уронил Киан, словно иголку.       Он отодвинулся, возвращая Сольфу обзор, и мягко убрал пряди волос с его лица, будто заботливая мать.       Аселет лежал на земле. Живоловушка была снята, но зеркальная боль лишила его сил. Рука всё ещё безнадёжно тянулась к Соте. Сота всхлипывал и хрипел, теряя силы.       Тейрин смотрел на Сольфа и Киана, будто увидел их впервые. Наверное, так он выглядел, когда на месте родного дома и родителей нашёл месиво из крови, мышц, костей и камня.       Холод, сковавший Венец, отступил перед жаром в венах.       — Встань, — раскрыв колодки Трона, с искренней нежностью приказал Киан.       Сольф размял запястья.       Он ненавидел Киана так сильно… как ненавидел сейчас всех, кто здесь находился. Ненависть поглотила даже зеркальную боль. Даже его самого.       Шолот. Шолот. Шою лиот. Тихая смерть…       Ему хотелось убить их всех. Чтобы всё исчезло. Чтобы всё стёрлось и никогда больше не причинило боли.       Он поднялся и коснулся груди. Кровь пропитала ткань одежды, но рана уже затянулась, благодаря Трону.       — Готов? — спросил Киан. — Идём.       — Киан Мейсмир, — неожиданно глубокий холодный тон заставил их остановиться. — Подожди.       Едва успев воплотить себе дорожный плащ, Киан замер и медленно обернулся.       — Ты что-то хотела?       — Последовать. Я буду сотрудничать, — сказала Рута.       — То есть ты хочешь пойти со мной?       — Не с тобой. С ним, — она кивнула на Сольфа. — Кровь Тиарт. Должна защищать его.       Наступила тишина. Любопытство на миг пробилось сквозь огненную пелену злости.       — Что ты… имеешь в виду? — спросил Сольф. — Рута?..       — Придёт время, узнаешь.       Киан не мог оставить это просто так.       Яростными шагами разбив пространство, он положил руку на стену позади неё. Схватил за запястье и тряхнул магической колодкой с цепью.       — А может, это я буду решать, кого ты будешь защищать?       Она посмотрела на Киана таким взглядом, что даже Сольфу стало не по себе.       — С кем ты говоришь, энхе рит сайтэр?       Внезапно раздался звук.       Глубинный, не похожий ни на что. Звук, чем-то похожий на волчий вой, но неправильный, искажённый и жуткий. По полу опять сквозил мертвенный холод.       Камни, из которых когда-то состоял Венец, вдруг пришли в движение. Поднялись в воздух и... начали выстраиваться в стены.       Киана оттолкнуло что-то невидимое. Он едва устоял на ногах, и то лишь благодаря своей почти звериной ловкости.       — Я — Другая, — сказала Мейталь. — Я — Совершенная Рута. Я — кахими. Я буду сотрудничать с тем, с кем посчитаю нужным. Тогда, когда захочу.       Киан схватился за грудную клетку, словно ему стало больно.       — Как ты… что?..       — Сейчас мне не под силу тебя убить, но это не значит, что Венец не защитит меня. Я здесь такая же хозяйка, как ты.       Постепенно зал восстановился полностью.       Стены теперь выглядели так, будто их возвели буквально вчера. Чистый, гладкий, красивый полированный камень и идеальные линии арок. Только Трон остался по-прежнему грязным, тёмным от пепла рассеянных жертв.       Эта сила едва ли зависела от неё. Иначе она наверняка воспользовалась ею раньше. Но эффект и так получился невероятный.       — Освободи. — Она тряхнула колодкой. — Если хочешь достичь цели, тебе нужна я. Я знаю Мирес. Я знаю Вместилище.       Киан послушно исказил колодку, чтобы Рута могла от неё избавиться. Высвободившись, она обдала его надменным взглядом и направилась к центру зала. К Тейрину.       Присев рядом, она осторожно прикоснулась к его плечу.       — Тейрин-ан… Я присмотрю за ним. Обещаю.       — С… спасибо, — Тейрин разбито дёрнул уголком губ. Он едва держался в сознании.       — Он сильный. И ты тоже, — нежно стерев кровь с его щеки, шепнула она.       — Уходим, — приказал Киан, бросив под ноги Сольфу меч Кантиль. — Возьми его. Больше тебе ничего не понадобится.       Меч с металлическим звоном упал на камни. Сольф не пытался противиться. Он действовал и двигался почти не осознавая себя.       Внутри распускало лепестки тёмное отчаяние. Заполняя мир, выталкивая прочь всё остальное, что до этого момента составляло личность.       Он чувствовал тяжёлые взгляды, но не стал искать в них сочувствия или участия — теперь перед ним был лишь Киан, торжествующий, спокойный, уверенный в каждом своём слове, и Сольф не хотел испытывать ещё большую боль.       Казалось, что его поглотила пустота. Глухая, горькая. Но прежде, чем он успел утонуть в ней, на запястье сомкнулись горячие пальцы.       Тейрин поймал его, когда Сольф проходил мимо. Стиснул еле-еле, неощутимо. Потратив последние силы.       Сострадание в синих глазах пронзило насквозь, ввинтилось под кожу, заставило застыть на месте. Оно показалось даже страшнее зеркальной боли рассоединения, которая теперь стылым ветром гуляла в теле.       — Не… не сдавайся… — прохрипел Тейрин. — Прошу тебя.       — Я справлюсь, — разлепив сухие губы, отозвался Сольф. — А ты… ты нужен здесь.       Словно на прощание, Сольф нежно коснулся руки Тейрина кончиками пальцев. Стараясь вложить в одно это прикосновение всё, что хотелось сказать. Всё, что теперь тяжёлым грузом легло на сердце.       — Береги себя… спасибо. И прости, если сможешь.       Мягко высвободившись из слабеющей хватки, он последовал за покидающими Венец остатками верных Киану людей.       — Сольф! Стой…       По ту сторону ворот его ждал Киан.       Когда Сольф подошёл, он приглашающе кивнул на чёрную лошадь, которая привезла Аселета и беспокойно переминалась на месте.       — Знакомься: Мирта, — весело сказал он. — Мы испортили сатфика уважаемого лидера, так что ради спасения брата ему пришлось взять обычную лошадку. Какое совпадение, что она оказалась моей.       Сольф молча разместил ножны на креплении сбруи. Не дождавшись реакции, Киан схватил его за ворот и дёрнул к себе, как господин — слугу или раба.       — Я ведь предупреждал, — прошипел он. — Предупреждал, что всё будет по-моему. Кто виноват, скажи на милость?       — Я виноват, мессир.       Так же резко и небрежно Киан его отпустил. После чего без промедления вскочил в седло. Сольф сжал его ледяную ладонь, чтобы забраться следом, с какой-то отстранённой тусклой болью заметив свежий дуальный синтатин на коже.       — Держись крепче. Мы же не хотим, чтобы ты рухнул с лошади и сломал шею раньше времени, — бросил Киан.       Сольф безвольно опустил голову. Обдало знакомым запахом — запахом пепла, пыли и чем-то отдалённо напоминающим запах старой бумаги.       Это был запах Киана. Запах смерти.       Чей-то неразборчивый крик полетел вслед, заставив Сольфа обернуться.       Но за воротами уже ничего не было видно — они мчались вперед.