Момент отражения

      Они боялись его.       Сольф видел страх в каждом жесте. В каждом взгляде и движении. В нервных вздохах и прямых спинах. Он будто бы никуда и не уходил с тех пор, как сдал Киана Адинству Вальпалона — их страх сопровождал его, как тень, несмотря на всё, что случилось.       Это забавляло. Достопочтенная публика не была уверена в собственной неприкосновенности и безопасности рядом с прирученным монстром. Очаровательно.       В любом случае, особо преданных Фратов рядом с Кианом осталось немного. Всего двенадцать человек. Сольф не стал запоминать их лица. Эксцеры, пара истелитов, какой-то врачеватель… они ему были не интересны. Чем меньше имён он знал, тем меньше образов явится в кошмарах.       Те, у кого были лица и имена, тоже ничем не могли его удивить.       Шейн, как и прежде, изображал презрение и превосходство. Смотрел с пренебрежением, но стоило Сольфу бросить на него взгляд в ответ, трусливое нутро показывало себя во всей неприглядной природе.       Несколько раз Шейн пробовал заговорить с Мейталь, которую был вынужден везти — она игнорировала эти тухлые попытки, безразлично уставившись в сторону горизонта.       Метектор Рунджи тоже следил за ним, но незаметно и исподтишка. Осматривал зеркало при любой возможности и что-то записывал в небольшую книженцию.       Так что единственной, кроме Киана, кто наслаждался своей ролью палача и осмеливался к нему приближаться, и тогда, и сейчас оставалась Дайкора.       — С возвращением, — ядовито бросила она, когда они приостановились перед мостом через реку, чтобы заправить сатфиков. Сольф не спрашивал, куда они направляются — он всё уже понял. И просто смиренно ждал.       Приказа. Момента. Возможности.       Здесь же, у моста, Ленз забрал Мьюю и откололся от отряда. И, пожалуй, это было самое хорошее событие за ночь. Сольфу меньше всего хотелось, чтобы и без того травмированный ребёнок видел то, что его скоро заставят сделать.       — Какой у тебя план? — спросил он у Киана, когда молчание стало выедать рассудок и наступила ночь.       Ночь… ласковая, осенняя. Такая спокойная. Ночь-затишье.       — Ты всё знаешь. Мне казалось, ты достаточно умён, чтобы не задавать глупых вопросов.       — Мне плевать, считаешь ли ты меня умным.       Киан обернулся через плечо.       — Ты забыл, как со мной разговаривать?       — Забыл.       Сольф терпеть не мог такие перепалки и в прошлом предпочитал молчать в ответ на уколы и жестокие фразы. Но не теперь. Теперь он при желании и сам мог быть неприятным собеседником.       — Побеждённые могут лишь плеваться ядом? Наверное, стоило прикончить хотя бы этого мелкого блондинистого хмыря.       — Ты дал обещание не мне. — Сольф отвернулся.       Какое-то время путь продолжался в тишине.       Спустя пару утомительных часов Сольф заметил в темноте слабое голубое сияние. Очевидно, члены отряда Киана уже долгое время употребляли анкай, чтобы не прерываться на сон и отдых. У каждого был свой запас и специальные флакончики с метками, не похожие на емкости для дорожного флюида.       — Мы направляемся в Мирес-Шаот, — равнодушно сказал Киан. — Забрав из Вместилища то, что там хранится, мы вернёмся в Венец. И если всё пойдёт по плану, после этого я тебя отпущу.       Сольф вздрогнул.       — Что?..       — Ты будешь мне больше не нужен.       Стук копыт о дорожное полотно звучал, будто похоронная дробь. Под прикрытием звёздной вуали на горизонте растекалась чернильная тьма. Сольф невольно вспомнил о другой тьме. Обволакивающей, таинственной.       Он впервые скучал по кому-то настолько сильно. Впервые в жизни. Казалось, что рядом образовалось пустое место и его ничем, никогда не заполнить. Бездна.       Он был рядом как ощущение дыхания, сердцебиения. Так естественно. Вдох, Тейрин, сердце…       Единство исчезло, и со всех сторон подступила тлетворная серость. Удушающие мысли о том, что было проще и надёжнее всё-таки умереть, чем падать настолько низко. Чёрная воронка боли и бессмысленности, почти как эта мрачная ночь.       Но когда мысли, казалось, достигли самого дна, Сольф поймал спокойный взгляд Руты.       В её удивительных необычных глазах горела поразительная сила. Холодный твёрдый огонёк спокойствия в самой глубине зрачков.       Он удивился. Она будто знала всё, о чём он думал последние часы. Видела его насквозь и хотела...       Хотела с ним поговорить.       Без слов.       Сказать, что он справится. Как сделал бы Тейрин, если бы сейчас оказался рядом.       «Никто не сможет тебя сломить».       «Не потому, что ты самый сильный маг в Митшаоте».       «А потому что он в тебя верит».       «Помни об этом».       И это неожиданное участие... помогло ему вспомнить.       Что на самом деле никаких ограничений больше не существует.

* * *

      Город был готов обороняться.       Увидев, что ворота заперты и защищены за гранью, Сольф даже немного успокоился. Это означало, что кто-то каким-то образом, через кольца или иначе отправил весть о грядущем возможном нападении.       На башнях вдоль белокаменной защитной гряды разместили лучников и воинов. С большой вероятностью за огромными деревянными полотнами собрались адильеры и армия Архов, самые лучшие эксцеры, истелиты и лиграники. Все, кто осмелился противостоять Шолоту.       — Как же я люблю их наивность, — скользнув взглядом по стенам города-крепости, Киан торжественно заулыбался. — Хотя... если бы они не пытались, было бы скучно.       Жёстко остановив лошадь приказом, он спешился. Сольф тоже покинул седло.       — Ну, вот и всё, — сказал Киан.       Его актёрская драматичность казалась почти безумной в этот момент.       — Каждое живое существо — тайна, — начал он.       В глубине мёртвых зрачков распалялся триумф.       — Каждый сделанный выбор — тайна. Каждая мысль — тайна. Не раскрывай тайн, не имея на то причин.       Сольф продолжал смотреть молча и холодно. Он ждал.       — Я приказываю тебе уничтожить Юледен и всех его жителей.       Слова повисли в воздухе, словно лезвие. Никакой реакции на них не было, впрочем, Киан в эмоциях больше и не нуждался. Он отступил, высокомерно подняв голову.       Предвкушая любимое зрелище.       Сольф неторопливо подошёл к воротам.       Руки мелко дрожали. Но в них наконец-то собиралась сила. Сила, которую он так старательно берег для этой секунды.       Когда полетели стрелы, он поднял грань — всего одну, чтобы защититься. И, опустив взгляд, ненадолго закрыл глаза.       Эксцеры вспыхнули на кончиках пальцев. Он играючи провернул их в воздухе, словно они были маленькими светлячками. Солнца вошли в плавное кружение и взлетели, оставляя за собой длинные световые хвосты.       Перед лицом выросла плотная зелёная грань. Набравшись энергии солнц, она стала мягко растекаться вокруг. Только вот в этот раз не для того, чтобы никто не покинул город...       О, Сольф успел сполна насладиться меняющимися в испуге лицами. Со злобных ухмылок — на панические гримасы. Как по щелчку.       Рука потяжелела и стала горячей от тяжести силы. Воздух завихрился, поднял дорожную пыль и бросил в лицо запах гниющей листвы.       Фраты оглядывались в полном непонимании. Дайкора замерла, глаза впервые зажглись страхом. Киан изумлённо следил за происходящим. Лишь Рута наблюдала с весёлым злым огоньком во взгляде.       Грани сомкнулись.       — Сольф?.. — испуганно прошептал Шейн. — Ты что собрался...       — Ты... ты не станешь! У всех нас есть… тонали! — играя уверенность, выкрикнула Дайкора.       Сольф усмехнулся.       После чего закрыл гранью Мейталь. И Киана.       Жгучая ярость взорвала воздух. Первым хлёстким движением Сольф направил волну истелесии вверх, чтобы сбить свиту с сатфиков.       И да, он наслаждался.       Каждым мгновением, каждой секундой, которую впитывал, вбирал в себя, словно иссушенный солнцем цветок — дождевую воду.       Кровь густо окропила землю. Кому-то удар пришёлся по шее, кому-то — по коленям и ступням. В ночной полутьме, освещаемой лишь эксцерами, раздался нечеловеческий вой боли, многоголосье страдания, вопли. Следом за первыми Сольф отправил ещё две волны, чтобы наверняка убить тоналей.       — Хватит!       Сольф опустил руку. Грани рассеялись. Остались только солнца и их медленное мрачное кружение.       — Что… — Киан шокировано осмотрелся. Все его приближённые корчились на траве с травмами разной степени опасности. Хотя некоторым повезло потерять сознание. — А ты до сих пор умеешь удивлять. Научился нарушать приказы?       Его голос переливался, звенел новыми эмоциями. Сольф соврал бы, если бы сказал, что не наслаждался его замешательством.       — Я ничего не нарушал, — безразлично ответил он. — Они ведь тоже могут быть жителями Юледена, разве нет? Я не знаю о них ничего. А ещё ты не уточнил — когда. Сейчас? Или завтра?       Киан сглотнул.       Любуясь его видом, Сольф приблизился.       — Если мне придётся продолжить, я могу случайно добить их. В конце концов… в отличие от тебя, я не давал обещаний.       — Ты убил тоналей.       — С чего ты решил, что жизни замученных людей, страдающих где-то в подвале, что-то значат для меня? Тем более после всего, что я уже сделал по твоей вине?       Киан впервые выглядел таким — вся злость и высокомерие испарились, оставив на поверхности лишь тысячелетнюю тяжесть и усталость.       Что-то похожее Сольф видел, когда поймал его в живоловушку. Истинное бессмертное лицо Киана было измождённым и пустым.       — Что дальше, Сольф? Начнёшь всё сначала? Рискнёшь жизнями своих зверюшек?       — Что? Нет. Я думаю, пора разобраться, наконец...       Он прильнул к его щеке, позволяя крикам боли пропитывать паузы.       — Кто из нас двоих всё-таки Шолот?       Когда он отступил, всё замерло.       Киан смотрел на него, будто Сольф внезапно превратился в душая. Наверняка никто не видел такого потрясённого выражения последние сотни лет.       Отразив ещё один дождь стрел, Сольф вытащил меч из ножен.       Следующим движением он разнёс городские ворота Юледена в щепки. Грань лопнула, деревянные куски и стальные осколки разлетелись во все стороны, осыпали землю. Поднялось плотное облако пыли.       Неожиданно рядом появилась Рута.       — Позволь облегчить твой путь, — сказала она.       В руке мелькнула знакомая до последнего изгиба двухклинковая глефа.       Сольфу казалось, что он уже потерял способность удивляться. Особенно ожившим страхам. Одним из них являлся он сам — но присутствие Киана или метекторная сила Аселета тоже могли вызвать нешуточный ужас. Однако то, что происходило сейчас, он не мог даже... причислить к кошмарам.       Это было что-то большее.       Что-то, что разбило последние иллюзии.       Люди. Адильеры. Армия Арха. Сотни людей, готовые защищать свои дома, Юледен и Ветших…       Схлынули прочь в приступе животного страха.       Кто-то хватался за голову с криками. Кто-то падал и начинал отползать в тени, за спины, между домов, пытаясь спрятаться, залезть в любую щель. Скрести ногтями в поисках укрытия. Оружие, выставленное на изготовку, выпадало из трясущихся рук. Человеческая неразумная масса расступалась, словно Рута была лезвием, рассекающим ткань мироздания. Отовсюду на Сольфа обрушивались перепуганные глаза, дрожащие тела, хриплые возгласы. Даже Киан, идущий за ним след в след, казался словно загипнотизированным.       — Она сотрясает их зеркала, — сказал он. — Это зеркальная… паника?       Сольф посмотрел наверх, где его солнца медленно кружили, словно хищные птицы, ждущие подходящего момента, чтобы спикировать и поглотить добычу.       Теперь они были совсем другими. Рядом с Тейрином сияние… казалось не таким мертвенным и холодным.       — Сольф. Ты ведёшь себя так необычно, — наконец, Киан натянул обратно маску едкого веселья. — Стремишься командовать. Неужели понял, зачем всё это нужно?       Стало быть, возможная смерть кого-то из приспешников едва ли его заботила. Сольф не ответил, вглядываясь в прямую спину Руты.       Они шли по главной улице Юледена. Никто даже не пытался их остановить. Вдоль улицы на каменных тротуарах стояли брошенными красивые сатфики, с вензелями и драгоценностями. Вдалеке раздавались быстрые шаги и крики.       Прислушиваясь к агонии города, Сольф порадовался тому, что Инклем сейчас должен был находился в Эйбере, где проходило собрание, на которое они с Тейрином так и не попали.       Ему эгоистично хотелось, чтобы все Орталесски оставались как можно дальше от Мирес-шаота.       Миновав Адинство, дорогу и главную площадь, они увидели и крепость. Высокие цветные шпили величественного замка, подсвеченные клёнзой, яркими линиями разрывали ночное небо.       Совсем как Киан в Венце, Рута открыла запертые ворота Мирес-шаота взмахом руки. Полотнища со скрежетом и скрипом разорвали гигантский засов и цепи, поднимающие мост.       Быстро переглянувшись, Сольф и Киан молча последовали за ней.       Рута вела их уверенно — сквозь длинные проходы и коридоры, не раздумывая и не сомневаясь. Либо строение замка осталось таким же, каким она его помнила, либо за прошедшие годы, не имея возможности воплотиться, она знала расположение наизусть.       Внутреннее убранство оказалось не таким, каким его представлял Сольф. В отличие от фасада, оно было скромным, без кричащих излишеств и позолоченных ставен. Мирес-шаот был обычным замком, возведённым человеческими силами, но пропитанным древней магией. Единственное, что отличало его от других — сложный узор герба Архов на синих полотнах, чем-то неуловимо напоминающий синтатин.       Несколько раз они встретили стражу, но и они не могли им помешать. Растерянно наблюдая за тем, как бравый воин в броне и всеоружии сползает по стене, парализованный ужасом, Сольф подумал о том, что если бы не Рута и её сила, ему пришлось бы покалечить их по пути сюда…       — Ты знаешь, как всё устроено у Ветших? — тихо спросил Сольф. — Что помешает им отказаться открывать Вместилище?       — Я знаю, что они не имеют права полностью покидать замок, — сказала Рута.       — Полностью? — уточнил Киан.       — Их осколки всегда здесь.       — Ты… можешь рассказать больше про Вместилище? Кто его создал?       — Хейлих, Юнсей и я, — ответила Рута, вдруг толкнув одну из многочисленных тяжёлых дверей. — Здесь.       Они преодолели несколько широких лестниц, спустившись куда-то в подвалы замка. Основной путь шёл по длинному сводчатому залу. Его потолок украшала мелкая клёнза, имитирующая звездное небо.       В конце Сольф рассмотрел гигантскую чёрную дверь. По её устрашающему виду стало ясно, что она была сотворена, а не возведена человеком — теперь он намного точнее определял творения.       Перед дверью их уже ждали двенадцать сияющих... фигур?       Высшая знать не собиралась появляться в полном составе и физическом воплощении, когда не осталось никого, кто мог бы их защитить. Это были… отражения. Ненастоящие копии.       Раньше Сольф не слышал о подобном, но, видимо, Рута прекрасно понимала, что происходит.       Она опустила глефу.       — Ты — Шолот? — спросил Ветший, стоящий в центре. Его лицо скрывала чёрная гладкая маска без отверстий, как и лица всех остальных. — Что тебе нужно?..       Сольф остановился.       — Я пришёл за тем, что принадлежит мне, — сказал он. — Если Вместилище не будет открыто, от Юледена и Замка не останется и камня на камне. Вы знаете, на что я способен.       Киан хмыкнул.       Ветшие переглянулись. Если среди них был тональ, связанный приказом не открывать Вместилище под шантажом, распознать его не удалось бы никому. По сути они выглядели почти одинаково. Разница читалась лишь в телах. Даже одежду, строгую, лаконичную и тёмную, выбирали так, чтобы никто не выделялся.       — Я… готов уничтожать один город за другим, пока не добьюсь своего, — добавил он.       Ненадолго наступила тишина.       Между собой они не переговаривались — просто переглядывались, словно пытаясь согласовать решение.       Хотя, учитывая, что технологии Кантилерии принадлежали им, наверняка у высшей власти существовал способ поговорить без единого слова.       — Открыть Вместилище, — наконец, громогласно приказал центральный.       Второй Ветший обречённо повторил за ним. Эхо его решения повторилось двенадцать раз.       Киан выдохнул. Словно и не дышал всё это время.       — Вот и всё, — сказал он.       Сольфу показалось, воодушевлённо.       Гиганская чёрная дверь за спинами Ветших распахнулась с гулким скрежетом и скрипом, похожим на болезненный стон.       Их взглядам открылся бесконечный, ужасающий провал. Внутри словно не было ничего. Ни света, ни сокровищ, ни тайн. Лишь живая, дышащая тьма.       Бросив взгляд на застывших в нерешительности наблюдателей, Рута без колебаний шагнула в проём. Прежде чем исчезнуть, она протянула открытую ладонь Сольфу, и только после этого он смог перебороть желание следовать за ней в густую непроглядную темноту.       Поток ветра обжёг лицо. Пустота сковала душу, а потом расступилась, чтобы проявить что-то… иное.       Сотворённое. Живое место.       Первым делом Сольф увидел линии. Надписи и символы, рассекающие потолок, стены и пол. А потом... устройство.       В самом центре безразмерной комнаты стоял какой-то механизм.       Странная многоуровневая спайка из шестерней, стальных щупов и каких-то рычагов. Оно очень сильно напоминало сатфиков — та же сложная форма, связи и узоры.       По обе стороны от устройства располагались проходы. Двери. А между ними простые деревянные стеллажи, в которых хранились десятки, сотни, тысячи анкай-ядер в специальных подставках. Их тусклое сияние озаряло помещение прохладным синим светом.       — Здесь… мы создавали армию, — нарушила тишину Рута. Наконец, на её лице появилось что-то кроме непробиваемой жестокости. — Вместилище… создано, чтобы извлекать суть существа. Место, где преданные солдаты Ситиора отдавали свою жизнь, чтобы стать его вечными слугами.       Она осторожно взяла одну из сфер.       — Суть существа? — спросил Сольф.       — Я предполагал, что анкай-ядра делаются из живых созданий, — встрял Киан. — Для лошадок брали лошадок… прогоняли их через эту дивную комнатку? Вот тебе и сатфик.       Сольф уставился на машину. Грудную клетку сковало холодом.       — Рута?       — Это правда, — ответила она. Синий блик от ядра упал на щёку, подсветил мрачные глаза и длинные тёмные ресницы. — Суть существа — это знания, память, рассудок. То, что остаётся, если отнять физическое тело. Анкай-ядро дарит бессмертие. Ты перестаешь… быть. Но при этом остаёшься навсегда.       Она вернула анкай-ядро в держатель.       — Всё это — воины Ситиора, лишившиеся стальных тел в тот день, когда Хейлих ослушался его. Без анкай они спят.       С тяжёлым вздохом Рута приблизилась к машине. Шаги разносились летучим эхом.       — Сольф… прошу, не удивляйся, но… сейчас мне нужна капля твоей крови.       Сольф подошёл ближе.       — Моей? Зачем?       — Чтобы открыть крипту.       Он рассеянно протянул руку. Мягко взяв его ладонь, Рута преобразила глефу в кинжал и тронула острием кожу. Там, где появился свежий синтатин.       Собрав всего одну каплю, она коснулась гладкой стальной пластины и отступила на несколько шагов. Что-то внутри откликнулось, заскрежетало. Полоса света расчертила длинный стык пластин.       Перед ними распахнулась ещё одна дверь.       Сольф сглотнул, с неверием глядя, как слабые блики света обрисовывают фигуру... человека. Стального человека. Жёсткие линии, красивые сочленения суставов. Опущенную к груди голову.       Это был сатфик. Сатфик в виде человека.       Он был выше Сольфа примерно в два раза. В застывшей опущенной руке мерцала двухклинковая глефа.       — Мы не ошиблись, — прошептала Рута. — Ты — Тиарт. Хейлих-ан тоже Тиарт. Ты его потомок, Сольф.       — Ч... что?       — Что? — повторил Киан. — Он? Потомок Хейлиха? Но... разве кто-то из Совершенных успел обзавестись семьёй?       — Не семьёй. Ситиор заставлял нас принимать участие в ритуалах без воли и желания. Чтобы мы оставили потомков, которых он собирался использовать. И у него получилось со всеми, кроме меня. Так что у каждого из других Совершенных существует линия. Если потомки не погибли.       — Надо же… — не сдержался Киан. — Вот в чём дело? Оказывается, мятежность у тебя в крови?       Рута с трепетом и нежностью перевела взгляд на сатфика.       — А это чьё?       Киан вдруг указал на кости. И теперь Сольф тоже заметил серые осколки под ногами махины.       — Ситиора, — ответила Рута. — Когда Хейлих пошёл за ним, он прятался здесь, надеясь, что у него получится узнать, как работает Вместилище. Хотел создать свой анкай.       В руке сатфика темнела такая же глефа, что и у Руты. И тут до Сольфа, наконец, дошло.       — А это...       — Да. Это я.       Рута подошла поближе. Её лицо отразилось в гладком остром лезвии.       — Спустя сотни попыток я покинула Вместилище через зеркальный слой. Здесь осталось моё физическое тело. Если я верну его, то с тем, что подарила мне девочка, смогу творить по-настоящему.       — Так во Вместилище нет никакого калафа? — разочарованно спросил Киан, осматриваясь.       — Нет. Калаф испил Бартек.       — А сам сатфик, значит...       Рута напряжённо кивнула.       — Хейлих-ан. И забрать у него глефу просто так не получится.       — Ну, по крайней мере его анкай-ядро всё ещё хранится внутри этой штуки? — коварно поинтересовался Киан.       Он протянул руку к сатфику, но Рута остановила его, молниеносно перехватив запястье.       — Если ты совершишь ошибку, то мы никогда не сможем его извлечь. Своё ядро Хейлих-ан сотворил сам, без Вместилища. Его можно получить, только если он сам захочет отдать. Так работают все Увечья, Мейсмир.       Киан выдёрнул руку.       — Ладно, ты притащила сюда владельца трона, короны и… припёрлась сама. Что дальше?       Рута повернулась к Сольфу.       — Нужно разбудить разум… как ты сделал это в тюрьме. Со мной. Тогда я смогла проникнуть в реальность через тебя, через твоё зеркало.       — Поэтому Тейрина перестали бояться? Потому что ты проснулась по-настоящему?       Она кивнула.       — Хейлих-ан создал Стража, чтобы убить Ситиора. В нём — последняя воля, боль, отчаяние и гнев. Достучаться до него будет сложнее. Но я знаю, что ты сможешь.       Она едва заметно улыбнулась.       — Сольф-ан. Твоя кровь. — Рута коснулась его ладони. — Даже маленькой капли калаф из неё для анкай-ядра достаточно. Но учти. Как только он пробудится…       — Вряд ли он отдаст нам четвёртое увечье добровольно? — предположил Киан, извлекая меч из ножен.       — Увечье — не ядро. Увечье — это Страж, созданный, чтобы его защитить.       Они посмотрели на возвышающуюся фигуру. Не было никаких сомнений, что он создавался для сражения, боя и уничтожения.       Не желая больше медлить, Сольф сжал руку, чтобы из небольшой ранки снова выступила кровь.       Рута бережно провела кончиками пальцев по его коже. Затем накрыла окровавленной ладонью грудную клетку человекоподобного сатфика.       — Хейлих-ан, — шепнула она. — Я вернулась...       Сперва ничего не происходило.       А потом раздался звук. Низкий гул, переходящий в отчётливый скрежет. От места прикосновения пошёл первый импульс. Глухой, глубинный. Как истеритм.       Сольф и Киан одновременно сделали шаг назад, чувствуя, как воздух наполняется… силой. Энергией. Злобой. Тени задышали. В швах громоздкого тела разлилось синеватое свечение.       Последними зажглись пустые провалы чёрных глазниц.       Глефа вдруг взметнулась вверх — Сольф едва успел поймать незаметное глазу движение. Грань, которую он выставил, чтобы защититься, развеялась с оглушительным хлопком.       А потом лезвие обрушилось прямо на него и лишь в самый последний момент встретилось с преградой меча, высекая синие искры.       — Не надо! Хейлих-ан! — крикнула Рута.       Следующий удар подсёк сбоку. С огромным трудом увернувшись от прямого попадания, Сольф оттолкнулся от потока истелесии и отлетел в стену, сбивая стеллажи с десятками тусклых ядер.       Расправив плечи, сатфик провернул глефу над головой. Его сила была ужасающей, чудовищной. Исторгалась вместе с эмоциями, каким-то невозможным образом пропитавшими каждый элемент механического тела.       — И как нам его успокоить?!       Вторым под удар попал Киан — пространство вокруг него вспыхнуло искрами, когда он применил искажение.       Действия сатфика сопровождал гул, тело казалось неповоротливым и тяжёлым, но атаки, вопреки всему, были точными, проворными и быстрыми. Он не уставал, не терялся, не думал — просто наступал.       Настолько интенсивно, что даже Киану приходилось отступать и защищаться.       — Хейлих-ан! — снова закричала Рута. — Ты не…       Колосс развернулся в её сторону, не прекращая бить и разрушать всё, до чего дотягивалось оружие. Весь зал вибрировал от тяжести шагов. Сольф едва успел прикрыть Мейталь гранью, когда он настиг её, практически прижав к стене.       Разбив несколько граней одну за другой, сатфик уставился на него, пронзая пустым, безумным взглядом. И снова бросился в бой.       Сольфу ещё не приходилось ускользать от настолько безжалостных ударов. Он двигался на грани возможного. Мышцы взрывались болью, когда он пытался остановить атаки магией, но ничего не менялось, ему не хватало времени, даже чтобы иссечь в ответ, да и проскользнувший по броне удар Киана дал понять, что пробить магическую сталь творения почти невозможно.       Внезапно Рута прикрыла его, дав такую необходимую передышку.       — Сольф! Солнца!       Отступив ближе к центру Вместилища, Сольф стиснул рукоять меча. Дыхание срывалось, пот тёк по вискам. Так они долго не продержатся.       Сольф сделал глубокий вдох, расслабляясь и сосредотачиваясь на истеритме. Пришлось поднимать солнца очень быстро, рискуя потерять над ними контроль. Четыре точки зажглись вокруг него, и эксцеры закружились, разгоняя плотный мрак Вместилища.       Разрывающая материю магия выплеснулись свободным потоком без всякого участия владельца. Сила, всё это время запертая на сотни замков, будто нашла способ обойти все ограничения. Или, наконец-то... его ограничения пали.       Яркий свет после полутьмы ударил в глаза. Сольф стиснул меч, готовый снова атаковать, но внезапно…       Сатфик остановился.       Остановился. Вскинул голову. И медленно опустился на колено.       Заметив, что сатфик прекратил сражаться, Рута бросила глефу и подняла раскрытые ладони.       — Хейл… Хейлих-ан. Это я. Рута. Ты не узнаешь меня?       Никакого ответа не последовало. Но спустя ещё несколько долгих мгновений лезвие, зажатое в механической руке, стукнулось о каменный пол.       Сольф опустил солнца чуть ниже, проверяя свою идею. Ненастоящие глаза сатфика проследили за сияющими сферами. Яркий свет вернул ему подобие рассудка?       — Позволь… помочь тебе. Ты просто должен вспомнить…       Рута сделала ещё один шаг. И Киан, и Сольф подготовились прикрыть её.       Но ничего не произошло.       Приблизившись к сатфику, Рута показала открытые сотворённые ладони. Затем тихо попросила:       — Сольф. Подойди.       Когда он осторожно пересёк зал, Рута взяла его за руку.       — Прости. Потерпи пожалуйста. И сделай это для меня… в последний раз.       Ответить он не успел.       Зеркальная боль ввинтилась в виски, сотрясла его до самых глубин сознания. Чтобы не провалиться во тьму, Сольф изо всех сил зацепился за мысль о Тейрине.       Он подумал о нём и…       — Вспомни, за что ты сражался, Хейлих-ан… — умоляюще прошептала Рута.       Вспышки вдруг прояснились.       — У меня получилось! Хейл! Взгляни!       Четыре маленьких сияющих круглых камня, кружащие на золотистой подставке.       — Вот!       — И? Что это такое?       — Модель лун? Не знаю. Ночник, наверное. Возможно.       — Юн, если ты что-то создаёшь, ты должен знать, зачем. Иначе в чём смысл?       Пряди светлых растрепанных волос. Хриплый смех. Линия крепких плеч под дорожным плащом. Точные, уверенные движения, полосы наручей.       — Всё хотел сказать… спасибо за тот раз. Не думаю, что справился бы без тебя.       Легкий хлопок книгой по макушке. Спокойный голос.       — Знаешь… твои идеи всегда самые бестолковые. Наверное, поэтому и гениальные. Как ты это вообще придумал?       Лунный свет в окне. Живые глаза, бушующая ярость. Кровь на губе. Крик.       — Говори что хочешь, но я убью его, если он посмеет к тебе прикоснуться!       Острая боль.       — Послушай меня хотя бы раз!       Кровавый след под мутными глазами. Затухающее дыхание.       Шёпот.       — Прости, что не пошёл с тобой.       Юнсей.       Юнсей.       Юнсей…       Вздох.       Сольф покачнулся.       Светящиеся глаза смотрели точно на него.       На неуловимое мгновение всё замерло. Даже его собственное сердце. Нет, ничего не выйдет. Им никогда не вернуть, не восстановить, не заставить слушать то, от чего остались лишь тусклые осколки. Всё, что им говорили о памяти Хейлиха — ложь… Внутри не осталось знаний. Только пронзительная боль потери.       Грохот вернул Сольфа в реальность. Тяжёлая глефа выпала из стальной хватки.       Внезапно сегменты грудной клетки раскрылись. Медленно, словно через силу. Яркий свет ударил в глаза.       Анкай-ядро нежно пульсировало в тёмной выемке.       — Только тебе, — сказала Рута. — Возьми.       Сольф осторожно коснулся голубой сферы.       Боль закружила разум, вонзилась в виски. Четыре солнца рассеялись с громкими хлопками, из стеллажей с мелким дробным стуком посыпалось на пол.       Где-то рядом от боли завыл и Киан.       Мир медленно померк. Сквозь гул в ушах Сольф услышал успокаивающий голос Руты:       — Не бойся. Всё будет хорошо, Сольф-ан. Теперь всё будет хорошо.