Момент отражения

      Увидев иву издалека, Сольф не сдержал восторженного вздоха.       Длинные золотистые листья сплетались в бесконечные яркие ручьи, словно девичьи косы — осень раскрасила её в самые живые, тёплые цвета. Он никогда не замечал, как красива угасающая природа в это время. Словно сонная мать, вечером сидящая у костра в тёплом жёлтом платье. Ещё немного и погрузится в зимний сон.       Он и Рута едва успели вернуться в Эпистофию до того, как холодный ветер стал пронизывающим и уже не позволил поспать до утра, не обновляя костёр.       Сатфики остались за воротами, припрятанные в кустах, и путь до нужной улицы по тайной тропе занял на порядок больше времени. Или просто само восприятие опять изменилось, и минуты тянулись бесконечно, когда рядом не было Тейрина.       — Аселет здесь.       Рута остановилась неподалёку от дома Соты, провернув в пальцах тяжелое кольцо с красным треснувшим камнем.       Боясь, что их могут заметить, Сольф иссёк замок на стальной ограде.       — Кольца Кантиль тоже были созданы Совершенными? — спросил он, чтобы утопить в разговоре не пойми откуда взявшееся волнение.       Она кивнула.       — Да, для приближённых Ситиора. У него была паранойя… так что он хотел знать, о чём они думают. По большей части это творения Элессы.       — Почему они не исчезли после её смерти?       — Потому что я ей помогала. И пока я существую, кольца Кантиль будут работать.       Сольф подошёл к двери и, сделав глубокий вдох, постучал.       — Не волнуйся, — тихо сказала Рута. — Они знают, что без тебя клубок не распутать. Всегда знали. В том числе и Аселет.       Спустя долгие наполненные тревогой минуты дверь приоткрылась. В маленькой щели появился хитрый внимательный глаз. Впрочем, почти в ту же секунду Сота показался целиком.       — Сольф?..       Сольф сбросил капюшон с головы.       — Здравствуй. Прости, я знаю, что Аселет сейчас здесь, и мне нужно…       Он не успел договорить — Сота схватил их обоих, затянул в коридор и захлопнул дверь ногой.       — Как ты прошёл мимо стражи?       — Мы теперь и в города вынуждены попадать, как преступники, — ответила Рута. — Как удачно, что я знаю все тайные ходы.       Сота сжал плечи Сольфа, а потом плюнул на всё и обнял его, совсем как Тейрин — по-медвежьи раскрыв объятия.       — Как же я рад, что ты жив!       — Сота, как ты сам? Твои раны…       — Ерунда. Меня Кантиль подлатали так быстро, что я даже не заметил, как всё зажило, — отмахнулся он. — А Тейрин...       От мелькнувшего на лице отчаяния сердце Сольфа пропустило удар.       — Где…       — Сота? — голос Аселета хлестанул по нервам, заставив их всех замереть, словно они и впрямь были преступниками.       В таком виде Аселет их и обнаружил, выглянув из дальней комнаты.       Он был в обычной одежде, с заплетёнными в косичку волосами. С первого взгляда полностью восстановившийся, только, может, самую малость сонный. И домашний, без маски отстранённости и высокомерия.       — Сольф… и Рута, верно? — он приблизился к ним.       Сольф ожидал, что он начнёт их отчитывать или сразу перейдет к рукоприкладству, но Аселет лишь улыбнулся. Сдержанно, напряжённо, но всё же.       — Киан… погиб?       — Нет, — сказал Сольф. — Он жив, но теперь никому не сможет причинить вреда.       — Ты проник во Вместилище.       Не зная, как оформить в слова своё беспокойство, Сольф опустил взгляд.       — Ты не кажешься удивлённым или… злым.       — Я попался в ловушку Киана, потому что не доверял решениям Тейрина, — объяснился Аселет, прислонившись к стене. — Теперь я постараюсь… его не подвести. А он сказал, что ты никогда и ни за что его не предашь. Значит, у тебя была цель. Ты её достиг?       Сольф кивнул.       — Прошу прощения, что вмешиваюсь, но где он? Я приехала, чтобы исцелить его зеркало, — сказала Рута.       Её слегка требовательный голос заставил всех присутствующих вспомнить, кто она такая и какую играет роль во всём случившемся. На минуту наступила растерянная тишина. Осмелиться нарушить которую смог, само собой, лишь Сота.       — Есть некоторая… проблема, — осторожно, с плохо скрываемым благоговением сказал он. — Тейрина взяли под стражу. Сейчас он в городском доме, сегодня туда прибудут Судьи. Мы ждём Инклема, чтобы попасть на слушание.       — Под стражу? За что? — обеспокоенно спросил Сольф.       — За сотрудничество с тобой, — сказал Аселет. — Кто-то из Адинства свидетельствовал, что он сопровождал Шолота и, скорее всего, отдавал ему приказы. Теперь они делают вид, что хотят в этом разобраться. После Вместилища.       — Что там случилось, в Юледене? — как бы невзначай поинтересовался Сота. — Ты их всех покромсал, расхреначил ворота...       Сольф устало вздохнул.       — Прости, это интересная, но очень длинная история, и я хотел бы её рассказать полностью, но сейчас намного важнее помочь Тейрину. Я пойду к нему.       — Э, нет, стой. — он перегородил ему дорогу. — Если ты туда явишься, они и тебя закроют.       — Я пойду на это, если его освободят, — серьёзно сказал Сольф. — Его зеркало необходимо исцелить и срочно, чем дольше мы медлим, тем хуже будут последствия. Пока мы были связаны, я стабилизировал его состояние. Сейчас его зеркало… разрушается.       — Он прав, — согласился Аселет.       Судя по реакции, он очень переживал, что вместо того, чтобы дать Тейрину расколоть зеркало до конца и безопасно, его вынуждают объясняться и свидетельствовать против Шолота.       — Я пойду с тобой, Сольф, — сказала Рута.       — Ты не обязана всё время меня прикрывать. — Сольф мягко отодвинул и её, и Соту от двери. — Рано или поздно мне придётся столкнуться с последствиями моих деяний… но Тейрин здесь ни при чём.       — Он был бы вне себя, если бы услышал эту грандиозную чушь, — резко бросил Сота.       — Верно. Тейрин принял решение осознанно, — неожиданно Аселет поддержал его. — Он знал, что делает. Нам нужно поговорить с Инклемом, чтобы разработать…       — Они могут додуматься казнить тебя на месте, Сольф, — тихий голос Руты заставил Аселета вздрогнуть и замолчать. — Если ты пойдёшь на это, не решив, как себя защитить или оправдать.       — Рисклоек знает, что анкай у меня. Это может стать гарантией.       — Тогда возможны пытки, чтобы выяснить, куда ты его дел.       — Думаешь, осмелятся?       — В любом случае… тоналем тебя сделать снова они не смогут. Твоя жила теперь сотворённая. Но есть много других способов заставить человека говорить.       — И всё же я не смогу сидеть здесь и ждать, — искренне сказал Сольф. — Прости. Я просто не могу.       Аселет поймал его взгляд. Больше между ними не было ни агрессии, ни раздражения, ни напряжения — только спокойное принятие.       — Спасибо вам, — добавил Сольф. — Что бы ни произошло дальше, я… рад, что встретил на своём пути таких прекрасных людей.       — Сначала жертвенно ушёл с этим ублюдком, а теперь жертвенно сдашься Рислоеку? — прошипел Сота.       — Да, — сказал Сольф. — Ты бы тоже согласился на всё, чтобы спасти того, кого любишь.       Сота тут же сдулся.       Накинув на голову капюшон, Сольф взялся за ручку двери.       Внезапно на его запястье упала прохладная ладонь Руты, совсем как недавно перед воротами Юледена.       — Знаешь… Кажется, у меня есть идея получше.

* * *

      Тяжёлая деревянная дверь надсадно скрипнула, когда Сольф перешагнул порог просторной комнаты в самом сердце городского дома. За его спиной остановились до смерти перепуганные адильеры, которые его «привели».       Многочисленные взгляды налипли на кожу. Испуганные, злые, шокированные, неверящие. Следом по залу прокатилась волна нервного шёпота.       — Может, стоило попробовать отыскать настоящего виновника, прежде чем судить? — подал голос он, удостоверившись, что всё внимание приковано к нему.       Тейрин стоял в клетке для заключённых, полностью опираясь на прутья, и не сразу решился поднять взгляд. Стоило Сольфу заговорить, непривычно бледное лицо исказилось в удивлёнии. Которое быстро сменилось чем-то похожим на отчаяние.       — Сольф…       Серая блёклая одежда висела мешком, спутанные волосы налипли на лоб, словно он несколько дней провёл в заключении и не имел возможности даже привести себя в порядок перед судом.       Больше всего на свете Сольфу захотелось броситься к нему и обнять, но пришлось держать лицо бесстрастным. Особенно перед стоящим в центре Инклемом, который наверняка пытался обелить репутацию племянника.       — Я здесь. — Копируя поведение Киана, Сольф поднял руки, показывая, что не вооружен. Хотя, безусловно, никого из присутствующих он не смог бы обмануть. — Не хочу вас расстраивать, но Тейрин не имеет отношения к моим действиям в Юледене.       — Он был твоим владельцем.       — Эм… есть в зале метектор? — Сольф прищурился. — Прошу удостовериться, я точно тональ?       Непонимающий взгляд Тейрина обжёг кожу.       — Что?       Сольф почувствовал, как по телу прошла прохладная волна — его испод был прочитан.       — Он… он не тональ, — твёрдо сказал кто-то. — Я вижу обе жилы.       Притворно вздохнув, Сольф расправил плечи.       — Боюсь, вы все были обмануты. Включая Тейрина. — Он надменно усмехнулся. — Я никогда не был тоналем. Наша связь, которую он принял за настоящую, на самом деле была создана с помощью артефакта. Я заставил его в это поверить. Потому что нуждался в помощи адильера, вот и всё.       По залу прокатились шепотки. Сольф повернулся к Тейрину.       — Так же артефакт скрывал моё зеркало от метекторов, чтобы никто не мог сказать наверняка, что со мной не так. — Он коснулся амулета на шее.       Тейрин растерянно следил за ним. Медленно, очень медленно взгляд прояснился. Стал острее.       — Ты…       — Крипта была открыта. По нашим сведениям внутри находился Анкай Хейлиха. Где он сейчас? — строго спросил Инклем.       — Его больше не существует. Как и Шолота. Остался только я.       — И ты зачем-то пришёл сюда, — холодно процедил кто-то.       — Каюсь, не учёл, что останусь в дураках, — кивнул Сольф. — Тейрин здесь ни при чём. Я его использовал. Как и вас, Инклем. Как и всех остальных.       Стало тихо. Нервное состояние толпы давило, но на самом деле Сольфа волновало лишь то, как себя чувствует Тейрин — он бросал на него изучающие осторожные взгляды.       — Чего ты хочешь?       — Я… готов служить Рислоеку, если вся вина с Орталесски будет снята.       — Разве он не доказал, что предаст в любой момент? — спросил кто-то из судий.       — Выглядит как ловушка, — подтвердил другой. — Либо какая-то очередная уловка.       — Его следует казнить! И прямо сейчас.       — Казнить? А как же технологии? Это то, над чем мы так долго бились!       — Никто не поверит, что ты готов добровольно склонить голову перед Рислоеком, — прищурился Инклем. Когда он заговорил, все остальные шепотки затихли. — На тебя наденут оковы. Без ампутации рук. Ты будешь скован, как творец.       — Что… дядя! — возмущённый голос Тейрина резко набрался силы. — Это не выход… послушай, здесь что-то не так! Он был тоналем. Ты веришь мне?       — Я согласен, — кивнул Сольф.       Он протянул руки, и стоящий рядом адильер осторожно приблизился, чтобы надеть на него простые наручи, соединенные короткой цепью. Они бы его не удержали, но он должен был показать, что готов сотрудничать.       — Я считаю, оков недостаточно, — дождавшись, когда на его руках сомкнутся замки, надменно сказал один из судий. — За всё то, что он совершил, его следует наказать по-настоящему. Раз не был тоналем — сделать. Только так можно вытащить из него правду!       Напряжённые и взволнованные голоса заполнили зал, быстро превратившись в бесполезный гул.       Поймав чуть злой, искренне непонимающий взгляд Инклема, Сольф прохладно улыбнулся. Похоже, он даже его смог убедить в том, что является злым гением, а не несчастной зеркальной пиявкой, которую по доброте душевной приютил его сердобольный племянник.       Что ж, хоть за что-то Киану можно сказать спасибо.       Из него получился отличный учитель.

* * *

      Оказавшись в камере, Сольф с облегчением припал к холодной стене. Ноги подкашивались от усталости.       Как же он отвык от человеческой жизни. Спина ныла, будто кто-то уронил на плечи каменную плиту, голова казалась тяжёлой и пустой. Хотелось лечь и пролежать неделю, не вставая.       Провести часть ночи в одиночестве и относительной тишине вдруг показалось не таким уж неприятным наказанием, учитывая, что в последний раз он спал в пути урывками и беспокойно.       Неожиданно дверь в темницу открылась снова, впустив свет и две длинные тени. Жалобно скрипнули ржавые петли камеры напротив.       В неё завели Тейрина. Буквально завели — он еле держался на ногах и сразу осел на пыльную деревянную лежанку, едва потеряв опору. Страж явно убедился в чём-то, бегло осмотрев пленника, и ушёл, избегая поворачиваться в сторону занятой камеры. Шаги постепенно затихли.       Сольф ждал.       И, естественно, дождался.       — Что ты… там устроил?! — как только исчезли шумы, из комнатки напротив донеслось самое настоящее рычание. — А, Сольф?!       От души стукнувшись затылком о ледяной камень, Сольф расслабленно вздохнул.       — То, что должен был.       Напускное спокойствие наверняка взбесило Тейрина ещё больше — в глаза вернулся блеск, в голос — сила и бешенство.       — Что за бред ты нёс?! Про артефакт и… почему он сказал, что ты не тональ? Что вообще случилось… с тобой? Где Рута? И Киан?       — Со мной всё хорошо, и я действительно больше не тональ. — Сольф слабо улыбнулся, пряча беспокойство за сонливостью. — Сейчас намного важнее помочь тебе.       Теперь он мог в убедиться во всех своих беспокойствах.       Даже разделив с ним рану в лесу, Тейрин выглядел лучше, если слово «лучше» вообще применимо к смертельно опасным травмам. Под глазами залегли фиолетовые, жутковатые тени. Он едва держался в сознании, но всё же держался, насколько мог — но каждое движение давалось с заметным трудом.       — Ой, отвали, — ожидаемо огрызнулся он. — Что на самом деле произошло в Юледене?       — Многое. Я расскажу чуть позже, хорошо?       Отчаянным жестом Тейрин прижался лбом к стальному пруту. Его гнев исчез так же быстро, как появился.       — Ты… Другая, я боялся, что больше никогда тебя не увижу…       Трепетная нежность в усталом голосе заставила сердце моментально откликнуться. Сжаться до лёгкой боли и забиться в разы быстрее.       Удивительно… даже без жилы Сольф чувствовал всё то же самое.       — Ты не поверил? В эту историю?       — Издеваешься? Если ты вдруг забыл, я предметник. Не существует таких артефактов. Да и… я прекрасно вижу, когда ты врёшь. Сразу горделивый и важный. Правду ты не выдал бы целому залу придурков.       Сольф хохотнул.       — Как хорошо ты меня знаешь.       — Ты действительно собираешься… позволить им? Сковать себя?       Прижавшись к своей решётке, Сольф просунул пальцы между прутьев.       — Ни тебя, ни меня больше никогда не оставят в покое.       Тейрин мрачно покачал головой. Он тоже ужасно устал. Как хорошо, что сегодня они оба умрут.       — Что с Кианом?       — Киан больше никому не доставит проблем.       — Что ты сделал?       Отказать себе в удовольствии описать хотя бы эту часть Сольф не смог. Уголки губ дрогнули в подобии злой улыбки.       — Приказал жить, как самое доброе и милое создание на свете. Это второй раз, когда я использую приручение против мыслящего существа. Но, клянусь, оно того стоило.       Взгляд Тейрина мигнул удовлетворением. Мстительным холодом. Но надолго эмоция не задержалась, снова быстро уступив место беспокойству и волнению.       — Тогда, получается, теперь ты можешь приказать им отпустить тебя?       — Могу. Но не стану.       — Почему?..       — Ты прекрасно знаешь, почему. Это неправильно и очень опасно. Я не знаю, что случится потом. Вдруг кто-то снова захочет использовать мои силы во зло? Лучше никому не знать. Ни то, что я Увечье, ни то, что я способен приручать.       — Я не хочу, чтобы ты работал на Рислоек.       — Знаю. И этого не произойдет, — он позволил себе небольшую хитрую улыбку. — Тейрин, я ничего тебе сейчас не рассказываю, потому что сильные эмоции делают твоё состояние ещё более опасным. Обсудим... позже.       — У тебя есть план?..       — Стой… — Сольфа вдруг озарило. Он резко выпрямился. — Почему тебя посадили сюда? Ну правда, это же безумие. Кто распорядился?       — Безумие?       — Конечно. В их представлении я могу снести эти решётки и стену одним ударом. Логичнее держать тебя в другом конце Эпистофии или вообще страны. Под присмотром армии.       — За правила содержания под стражей отвечает Адинство.       — Инклем? — догадался Сольф. — И всё-таки, я обожаю твоего дядю.       — Не шути так, — рассмеялся Тейрин, и в этом смехе появилось что-то настолько привычное и родное, что согрело даже здесь, в холодной темнице. — Я так по тебе соскучился, ты не представляешь.       Это спонтанное признание почему-то взволновало сильнее, чем всё, что с ними раньше случалось. Сольф почувствовал, как кровь приливает к щекам.       — Я тоже. А ведь когда-то ты хотел разорвать нашу связь.       — Да… хотел.       Тейрин затих, отдыхая. Дыхание стало громче.       — Пожалуйста, потерпи ещё немного, — попросил Сольф.       К счастью, ожидание не продлилось полночи: спустя от силы пятнадцать минут в камере Тейрина появилась дверь.       Рута распахнула её с такой грандиозной наглостью, будто влетела к себе домой. И раздражённо сбросила капюшон. К огромному удивлению Сольфа за ней в проход нырнул ещё и Инклем. Тоже в ни капельки не подходящем образе шпиона, потёртом плаще и с печатью таинственности на лице.       — Нужно торопиться, — напряжённо приказал он. — Обход через полчаса.       Измученно застонав, Тейрин сел.       — Ты… только что сотворила дверь в камеру темницы?       Дверь за их спинами непредсказуемо исчезла, как ни бывало.       — Ага, — Рута кивнула. — На серьёзные фокусы меня не хватит, прошу прощения.       Резко оттолкнувшись от лежанки, Тейрин встал. Неловко приблизился к ней. И внезапно — обнял. Рута замерла, кажется, боясь даже вздохнуть. Руки бесцельно повисли в воздухе.       — Рад, что ты тоже цела…       На том силы кончились. Инклем едва успел подставить локоть, чтобы Тейрин схватился и устоял на ногах.       — Я… тоже. Рада. Ну… и я пришла… помочь, — заикаясь от смущения, проблеяла Рута. Лицо полыхало в полумраке. — Вернись на лежанку…       Сольф не смог подавить укол ревности, но сейчас его так радовали родные, истинные эмоции, что он пытался прочувствовать даже спонтанные, глупые, колючие и неприятные.       Пока Рута и Тейрин выясняли, что с его зеркалом, Инклем отправился в камеру Сольфа. Со вздохом, наполненным тяжестью долга, он распахнул решётку и демонстративно встал в проходе.       — Не знаю, зачем тебе всё это было нужно, но я верю, что ты избавился от настоящего Шолота.       Перед глазами мелькнуло лицо Селима Орталесски, который однажды не смог убить его — потому что увидел не инструмент, а человека. Наверное, у них в крови видеть что-то большее. Проницательность… или наивная вера в лучшее?       Что бы там ни было, Инклем, кажется, действительно был на его стороне.       — Я сделал всё, чтобы эта угроза навсегда осталась в прошлом, — сказал Сольф, взвешивая каждое слово.       Инклем задумчиво осмотрелся, будто пытаясь понять, точно ли поступает правильно. Само появление Сольфа изменило его отношение к произошедшему в столице, но преступление есть преступление, и даже самые благородные порывы не исключают того, что по чьей-то шее плачет гильотина.       А значит, решение стало личным.       — Ты пришёл, чтобы спасти его?       — Да.       — Избавиться от Шолота по-другому было невозможно? Не открыв Вместилище?       Сольф кивнул в сторону Руты.       — Без неё и без этого — никак. Это проблема уровня Совершенных. И решиться она могла только их методами. Я действовал не в интересах Адинства или Архов, а в интересах людей Митшаота.       — Хорошо.       Инклем отодвинулся, позволяя ему покинуть камеру.       — Если ты не лжёшь, значит, мой брат наконец-то отомщён.       — И Каэль, — добавил Сольф. — Но… мы узнали, что в появлении Шолота виноват ещё один человек. Это не оправдывает действий, но мы оба попали под влияние искажённого измученного сознания, существование которого стало невыносимым. Хочется верить, что это… никогда не повторится.       Судя по всему, Инклем остался доволен сумбурным отчётом. Что ж, все Орталесски в какой-то степени — очаровательные эгоисты.       — Будет нелегко, — сказал он. — Вам придётся скрываться, пока буря не утихнет. Но я думаю, это не такая уж проблема, учитывая, через что вы оба прошли.       — Да… — Сольф не смог сдержать улыбки, когда Рута закончила с процедурой восстановления зеркала, и Тейрин наконец-то встал на ноги. Удивительно, как быстро на его лицо возвращались румянец и жизнь.       — А теперь... прошу меня простить, — бросил Сольф, срываясь с места.       Рута едва успела отодвинуться в сторону.       Они с Тейрином запутались в руках, пытаясь обнять друг друга как можно быстрее. И одинаково задохнулись в сильных, отчаянных объятиях. Сольф никогда в жизни не обнимал кого-то настолько крепко. Безжалостно. До вполне ощутимого треска только-только окрепших косточек.       — Аккуратнее, вы сейчас друг друга пополам переломите, — хихикнула Рута. — Дайте мне ещё минуту, и можем уходить.       Когда Сольф смог всё-таки отпустить Тейрина, она уже закончила с приготовлениями.       — Теперь мне нужно немного… эм… вас потрогать. Извиняться не буду.       Едва она потянулась к Тейрину, он доверчиво развёл руки в стороны. Хотя, впрочем, стесняться Мейталь — затея так себе. Она видела и слышала всё. Буквально.       Первым не выдержал Инклем:       — Это ещё зачем?       — Я могу повторить форму, только запомнив зеркала в деталях, — очень серьёзно прошептала Рута, прикрыв глаза. Скользнув руками по плечам Тейрина, она перешла на Сольфа. — Помимо этого, важно всё… одежда, состояние кожи, волосы… такие мелочи — это далеко не мой профиль. Я работала с металлом.       — А точно получится?       — Если нет, по крайней мере время выиграем, — фыркнула она.       Наконец, зеркальный осмотр закончился.       Рута незамедлительно вскинула руки, привычно подчиняя себе реальность.       За процессом творения хотелось наблюдать — это не было похоже на резкую, подвижную и яростную боевую магию, не напоминало поднятие солнц. В каждом жесте творца скрывалась тонкая гармония и какая-то необъяснимая, щемящая душу нежность.       Особенно в исполнении Руты, Совершенной Руты, которая творила с самого детства.       Опустив глаза, Сольф вздрогнул — на каменном холодном полу обретали плоть и форму два устрашающе достоверных тела. Он и Тейрин, бледные, мёртвые, с кровавыми разводами на лицах. Последними появились раны… глубокие и мелкие порезы.       Отступив, Рута придирчиво осмотрела результат.       — Что думаете?       Тейрин нервно взлохматил волосы. Шок он скрыть не смог — Сольф даже привычно потянулся к плечу, чтобы напомнить, что всё в порядке. И они оба живы.       Его самого очередные мёртвые тела едва ли могли впечатлить. Но Тейрина до сих пор беспокоили такие сцены. Что ж, недавно он чуть не потерял всех близких и родных людей в противостоянии с Кианом.       — То есть… мы… все будут считать, что нас убили? Очевидно, с особой жестокостью.       — Да, — кивнул Инклем.       Его реакция на тела тоже Сольфа удивила. Видеть труп Тейрина ему было тяжело настолько, что он потёр веки и отвернулся.       — И Аселет?       — Нет, конечно, нет. Я думаю, на самом деле Тир-Краджо — лучшее место, где вы могли бы осесть на первое время. Там вас никто искать не станет.       — Сначала вернёмся в дом Шивлена, оттуда я выведу вас по той же тайной тропе, — сказала Рута, что-то придирчиво поправляя в лице «мёртвого» Сольфа. — Хах. Жаль, что мы с Хейлихом в тот раз не додумались сделать так же…       Она грустно улыбнулась.       — Нам пора. Нужно положить их, словно кто-то прервал побег. Оставить пробоину в стене.       — Кто-то решил отомстить и преуспел… — сказал Инклем, распахивая камеру.       Рута кивнула.       — Тогда мне понадобится ваша помощь.

* * *

      Вместо Соты, дверь открыл Аселет.       Сольфу вдруг захотелось кинуться ему на шею — серьёзно, с его эмоциями творилось что-то странное. Даже дыхание сбилось от прилива радости.       Впустив их внутрь, Аселет просто начал обнимать каждого по-очереди. Когда очередь дошла до Инклема, объятия получились особенно отчаянными.       — Получилось… — послышался голос Соты.       Процедура с обнимашками повторилась, только с лёгкими нотками страданий. Сота был куда менее деликатным.       Все чуточку терялись перед Рутой — а та с нескрываемым удовольствием тискала их сама. Сольф старался не задумываться, каково долгие годы быть наблюдателем, а теперь стать участником событий. Она знала их досконально, а они — пока что воспринимали её как… ту-самую-Другую.       После обмена любезностями, они переместились в зал. Сольф чуть не расплакался, увидев на столе чайничек. Почему-то именно в этот момент он понял, где именно находится.       И с кем.       — Так, ну теперь-то ты расскажешь, что ты начудил в Юледене? — не скрывая любопытства сказал Сота.       — Сначала картошка, потом сказка, — буркнул Сольф.       — Тейрин! — возмутился Сота. — Ты мог научить его всему! Всему! Но ты выбрал картофельный шантаж?!       — Поверь мне, он знает о шантаже больше всех жителей твоего преступного города, — без намёка на улыбку отозвался Тейрин.       Аселет похлопал его по плечу.       — Не завидуй.       Сольф не очень хотел портить атмосферу, но его правда интересовал один важный вопрос.       — Могу я уточнить… что с Лензом? И Мьюей?       Все резко помрачнели.       — Брошенных возле ворот приспешников Киана забрали в Ланхей Юледена. Ну, тех, кто выжил. Ленз пришёл с повинной… Мьюя, насколько я сейчас знаю, с Джеовой.       — Брошенных? — осторожно спросил Тейрин.       — Да. Я бросил их там, — сказал Сольф. — Частично целыми.       Эта фраза окончательно стёрла улыбки с лиц.       — Как ты смог подавить приказ?       — Я… уже ему не подчинялся, хотя связь между нами и возникла. — Сольф посмотрел на Тейрина. — Кое-кто научил меня, что условия — это нечто крайне размытое.       — Другими словами, Тейрин научил тебя свободе импровизации, и ты обернул приказ Киана против него самого? — уточнил Сота. — Ох.       — Удивительно… Мьюя творец. Как они скрывали её силу? — спросил Аселет.       — Скорее всего, дело в доме. Ленз не хотел, чтобы она надолго покидала его. Наверняка, у Ветших появились какие-то новые способы, — неожиданно ответила Рута. — Кстати… я тоже считаю, что сперва картошка, а потом сказки.       Сота нервно хихикнул, поглядывая на неё с осторожным озорством.       — Меня сейчас богиня просит приготовить ужин?       — Совершенные никогда не были богами, — хмыкнула она. — Тебя смиренно просит Другая.       Они рассмеялись, постепенно заражаясь общим позитивным настроением.       Впереди их ждал чудесный и впервые за много-много дней спокойный вечер. Сказки и впрямь могли подождать.