Entropy

      Атмосфера, царящая в местном семейном ресторанчике, совершенно не располагала к серьёзным разговорам. Казалось, это последнее место в мире, где вообще можно проводить подробные допросы с пристрастием. Решающие чью-то жизнь, между прочим. Однако мой сопровождающий, похоже, не только так не считал, но и целенаправленно спланировал будущее место встречи.       Поинтересовавшись (скорее из вежливости) буду ли я что-то заказывать, молодой человек позвал официанта и сел напротив меня.       Если честно, даже обидно, что я не могу насладиться иностранной кухней из-за каких-то несправедливых вселенских сбоев. Йокогамский Таймэйкэн оказался совсем неплох — что по виду, что по содержанию меню. Подобные фешенебельные заведения, где подают блюда ёсёку — вовсе не редкость в Японии. Западная кухня всегда остаётся популярной, независимо от того, какой год стоит на дворе. Даже если сейчас вдруг две тысячи пятый. Даже если напротив вас вдруг сидит анимационный персонаж.       Не сказать, чтобы я отличалась хорошей памятью, но всё же что-то припомнить смогла. И это «что-то» мне абсолютно точно не понравилось.       Мужчина, в данный момент сидящий передо мной, не вызывает ни капли доверия. А шанса на него у молодого информатора не было с самого начала, как минимум именно потому, что он информатор. И, к моему глубочайшему сожалению, я знаю чей.       — Итак, мне бы хотелось узнать у вас немного больше о сложившейся ситуации, К... — осторожно начал мой новый знакомый, снова, что неудивительно, запнувшись о моё имя.       — Вы можете называть меня Хороми, — я аккуратно перебила парня, явно вздохнувшего с облегчением после моих слов.       При переезде в страну восходящего солнца мне таки пришлось задуматься об удобстве будущих иностранных коллег и придумать для них более понятную интерпретацию собственного имени. Обычно, русские иммигранты предпочитают использовать перевод своего же ФИО для достижения этой цели, и я не стала исключением. При переводе, однако, принято исходить из смысла слова, даже если он вам не импонирует в конечном итоге. Так, собственно, и родился мой японский псевдоним.       — Хорошо, Хороми-сан. Вы помните, как попали сюда? —вопросил Сакагучи, принципиально избегая возможной фамильярности.       Как только я увидела этого человека на пороге своего номера, то тут же подумала о том, что рассказывать ему обо всём будет ужасно глупо. Потому что первое: я не уверена за то, что при рассказе кому-то истории, она не потерпит изменений, и второе: если я правильно поняла, куда попала, то своими действиями я привлеку ещё больше внимания. Привлеку ещё больше нежелательных знакомств. Совершенно нежелательных.       Моя категоричность в этом вопросе вполне себе оправдана. Каждый, кто не хочет умереть раньше времени, попав сюда, постарается избегать встреч с написанными персонажами. А я не хочу, чтобы мне лицо о бордюр сломали, уж извините.       Это произведение — последнее место, где я бы хотела побывать когда-либо. Так было и до того, как всё пошло по одному не очень приличному месту. И так останется ровно до тех пор, как меня не пристрелят и не распотрошат мой погодовой пакет с оставшимися нервными клетками.       — Да, я совершила перелёт по прямому рейсу Москва — Токио, а потом вызвала такси до Йокогамы от Токийского аэропорта, — наконец ответила я, нерешительно подняв глаза на собеседника.       Внешность того, к слову, не разительно, но в какой-то мере определённо отличалась от того, каким он был изображён в аниме. Японская наружность угадывалась в нём не сразу: парень имел заостренные формы лица, что не характерно для коренных жителей страны. Очки в аккуратной, наверняка дорогущей, оправе идеально подходили выдержанному стилю моего оппонента. Волосы остались неизменными — почти русыми, а из выделяющихся черт можно было сразу отметить родинку совсем рядом с губой, на его лице. Не было бы преувеличением сказать, что мужчина по-настоящему красив.       Но мы тут с вами не внешность оцениваем, а то, что её не касается, пока не кажется мне чем-то особо привлекательным.       Вроде как, я даже начинаю понимать почему мой очередной допрос проходит именно в таком месте. Оно максимально неподходящее и, что главное, непримечательное. Здесь вероятность того, что нашим разговором заинтересуются в будущем намного меньше, чем если бы мы поехали, к примеру, в отдел.       — Когда вы поняли, что что-то не так?       Нет, мужчина, выражайся поконкретней, я должна чётко формулировать свои ответы, чтобы меня не пристукнули кирпичиком за ближайшим углом.       Когда поняла, что что-то обыкновенное не так или когда даже что-то необыкновенное стало больше похоже на сплошной пиздец?       — Наверное, когда в пункте приёма сказали, что моей валюты не существует, — или когда тебя увидела, дядь.       Сакагучи как-то неоднозначно хмыкнул и опустил взгляд, ненадолго задумываясь о делах насущных. К этому времени нам уже успели принести кофе и стакан воды, заказанные Анго.       А валидола здесь не подают, я уточняла.       — Вы знаете кто такие эсперы? — вновь заговорил парень, полностью сосредотачиваясь на выражении моего лица.       Я знаю, но ты об этом не узнаешь. Ровно, как и предыдущий следователь.       — Эсперы? — тихо переспросила я, стараясь тщательней косить под дуру.       Не попала в ментовку в своё время? Ничего, милая, зато в другое попала, ещё и не в своей стране. Хотелось бросить грёбанный юрфак и пойти в театралку? Так вот, родная, это твой шанс! У тебя и мотивация есть: сыграешь правдоподобно и не сдохнешь.       Скорее всего выходец из министерства иностранных дел уже был осведомлён о всех аспектах, касаемых моего дела, ещё вчера. И на этот раз меня спросили предельно прямо о том, знаю ли я побочным эффектом чего образовалось моё появление здесь.       — Это люди, обладающие некими паранормальными способностями. — спокойно объяснил мужчина, по вопросу поняв, что я окончательный овощ в их мире. — Мой отдел, как вы уже слышали, занимается делами одарённых и я здесь сейчас именно потому, что мне кажется, что они замешаны в происшествии.       Как же филигранно он подбирает выражения. Сразу видно работника правительства — стелит гладенько и сладенько. Ни разу прямо не сказал о том, что наверняка я и есть тот самый эспер. Такой вывод был бы логичным даже для меня.       — Не знала, что такие существуют, — я улыбнулась и принялась неловко теребить подол собственной юбки, параллельно изучая взглядом свои, доселе невиданные, кеды. Подошву бы помыть...       — Существуют. И я думаю, что, возможно, вы здесь по вине одного из них. Или же...— парень слегка странно двинул рукой в сторону, будто стараясь схватиться за мой рукав. — вы и есть он. — взгляд мужчины посерьёзнел, и он, демонстративно оттопырив средний палец, поправил свои очки.       Да, вот так вот, а на что вы надеялись? Япония вам не Россия, здесь не услышишь открытого: "пошёл нахуй", здесь есть люди в очках.       — Не понимаю о чём вы, Сакагучи-сан, — что, думал всё так просто, пёс? А вот возьми и передумай.       Парень неодобрительно зыркнул и, о боже мой, за каким то хером потянулся к моей руке. Всё-таки мне не показалось, он и правда хочет...       Потрогать мою толстовку? Если наш разговор сейчас плавно уйдёт в сторону русских сэконд-хэндов, то я не против. Но что-то мне подсказывает, что у него даже резинка от трусов стоит дороже, чем вся одежда на мне.       — Что вы делаете? — нет, правда, очень интересно. Может он просто никогда не видел таких вещей? Кажется, в двухтысячных и не было подобных эксклюзивов, в виде симпатичных оверсайз-мешочков.       — Только банк, — разочарованно вздохнул мой собеседник, отдёрнув руку.       Чего?       — Видите ли, Хороми-сан, я тоже эспер. Моя способность - это читать воспоминания того предмета, до которого дотрагиваюсь, — уголки губ мужчины поползли вверх.       Да он же смеётся надо мной, сучёныш. Я понимаю конечно, что выгляжу, как подросток, явно отставший в развитии на целую ступень эволюции, но это не моя вина! Посмотрела бы я, какое у тебя было лицо, если бы тебя мужики незнакомые, с криминальными связями трогать начали.       — А, — да, очень информативно и многословно, так, как я люблю.       — Мне передали, что год вашего рождения в паспорте - две тысячи третий, а год событий, происходящих в настоящее время, по-вашему, две тысячи двадцать второй, так? — спросил парень, вновь задумчиво нахмурившись.       — Так, — я кивнула.       — Получается, вам на данный момент восемнадцать, верно?        — Верно.       И чего добивается, чёрт? Неужто собрался проводить блиц-опросы, удостоверяющие возраст?       — Так не пойдёт. Вы даже близко не выглядите на такие цифры, — иностранец нервно расслабил галстук на своей шее.       — Это имеет значение? — теперь я вперилась взглядом в окно, выходящее на оживлённую йокогамскую улицу.       Темнеет. А я даже не знаю, где буду спать сегодня.       — Имеет. Я забрал ваши документы из полицейского участка, — отстранёно хмыкнул мужчина. — теперь вы даёте показания только мне. В этом деле абсолютно точно замешана чья-то способность и если хоть кому-то покажется или окажется, что она ваша...— парень жутко стрельнул глазами. — ни нам, ни вам не избежать проблем.       А ведь он прав в какой-то мере. Никто в этом мире не найдёт другого объяснения моему появлению здесь, кроме как действие чьей-то способности. И будет ещё веселее, если эта самая способность кому-то понадобится.       — В чём же тогда заключается этот дар? — да мне прямо таки не позавидуешь.       Можно предположить настолько много самых разнообразных вариантов, что только их будет достаточно для заинтересованности во мне.       Блять.       — Перемещение во времени на длительные промежутки? — предположил русоволосый, изобразив неоднозначный жест рукой.       О, нет. Парень, ты даже не представляешь насколько всё хуже, чем уже есть. Тебя здесь даже быть не должно.       Или меня.       — В любом случае, вам необходимы новые документы, удостоверяющие личность. И мне придётся этим заняться, — холодно отметил мужчина, смотря мне прямо в глаза.       — Но это ведь... — незаконно.       Другими словами, он собирается достать мне поддельные документы, чтобы, якобы легально, заняться изучением моей способности. Да, похоже он практически уверен в том, что она моя.       — Я понимаю, какой это всё вызывает стресс, Хороми-сан, но поверьте, для вас этот вариант - самый лучший, — это он так шутит что-ли?       Да если хоть один из его коллег узнает о моём существовании, то существовать я перестану. У меня нет уверенности даже в том, что сам Анго не запрёт меня в какой-нибудь лаборатории, неожиданно захотев поставить интересный эксперимент. Со мной сейчас можно сделать абсолютно всё, что угодно. Я же полностью пустая — документов нет, прошлого нет, будущего тоже.       Никто и не спохватится, умри я в ближайшей подворотне.       По спине прошёлся табун мурашек. Я крупно задрожала и сильнее вцепилась в края своей юбки, сжав кулаки настолько, что на одежде образовалась пара острых складок.       За окном уже зажглись уличные огни. Ветер колыхал листья на деревьях, заставляя их кроны завораживающе двигаться. На небе начали прорисовываться первые звёзды, а неоновые вывески самых разнообразных магазинов начали постепенно загораться по всему периметру темнеющей улицы.       — Мы укажем, что вам пятнадцать, вы не против? — не заметив во мне никаких изменений, продолжал парень.       — Но где я буду...       — На первое время, думаю, вас неофициально придётся устроить в ресторан или гостиницу, чтобы вы имели возможность расплачиваться нужной валютой, — заметил Сакагучи, опередив мой последующий вопрос. — Но жить в отеле, как сейчас, может быть опасно.       К слову, на мой предельно простой вопрос: «почему?», мужчина не ответил — сделал вид, что не услышал и неспешно перевёл взгляд на свои наручные часы.       — Сейчас твоё место проживания оплачивается за счёт государства, но с первой твоей заработной платой это изменится, — продолжил Сакагучи, в очередной раз, поправив очки.       И про какое место проживания он говорит? Я переночевала одну ночь в том самом захудалом отеле, да и та уже оплачена. Неужели он решил всё ещё до нашей встречи?       Насчёт работы в гостинице или ресторане — неудивительно от слова совсем. Я бы работала там и не попав сюда — это были варианты подработки во время практики в языковой школе. Различие только в том, что теперь, а в скором времени и официально, мне всего лишь пятнадцать. И боже, я не знаю, что может быть хуже.       Мои волосы вновь растрепались и закрыли половину лица, только я опустила голову.       Что за блядство вокруг меня происходит?       — Хороми-сан, кажется, нам пора, — снова скользнув взглядом по часам, заговорил мужчина.       — Нам?       — Я планирую договориться с владельцем одной гостиницы насчёт вашего трудоустройства, — пояснил парень. — позже мы проследуем в вашу новую обитель, и да, — костюм информатора оказался без единой складочки, когда тот встал. — завтра мы снова должны поговорить.       Будто у меня выбор есть.       Мы вышли из ресторанчика и направились к серебристой машине с тонированными стеклами. Лакированные туфли Сакагучи отстукивали пугающий ритм, когда тот шёл по брусчатке, а я нервно натягивала рукава своей чёрной толстовки, ёжась от каждого нового дуновения ветра.       — И ещё кое-что, — Анго щёлкнул ключами от машины и открыл мне дверь, пропуская в тёплый салон. — Ни с кем сейчас не знакомьтесь и не рассказывайте ничего о себе, а если этот человек продолжит мелькать рядом и навязываться вам - сразу звоните мне, поняли? Иначе... — мужчина устало вздохнул и аккуратно вложил в мою руку визитку со своим номером.             Иначе вы пострадаете.