И взойдёт солнце…

Погода. Ни для кого не секрет, что именно она зачастую рождает настроение. Картины великих художников писались в подходящую погоду, дабы художник мог сосредоточиться на своём произведении. Великие писатели садились у окна, наблюдая за происходящим снаружи, при этом черпая вдохновение у самой природы. Но если говорить о чём-то более современном, некоторые работники охотнее просыпаются, видя солнышко за окном, другие же, напротив, предпочитают прохладную пасмурность. С недавних пор Харуки Сагаэ встаёт на работу бодрой, счастливой и заряженной в абсолютно любую погоду, ведь теперь все её мечты наконец были исполнены. Всю жизнь она мечтала лишь о том, чтобы её семья жила в достатке, больше не приходилось голодать или отказывать себе в чём-то необходимом, и всё благодаря девушке, которой Харуки отдала своё сердечко — Инукай Иске. В глобальном плане ничего не поменялось, те же работники, тот же график, никаких поблажек девушка новой начальницы не получала. Единственное существенное отличие заключалась в заработной плате, которую Инукай подняла на целых сорок пять процентов, что чувствуется гораздо лучше, по сравнению с их прошлыми доходами. Совершив со всех сторон грамотный ход, Иске не просто вышла в большой плюс, но и добавила всем рабочим мотивацию вставать по утрам. На самом деле при покупке этой строительной компании она не думала о деньгах, всё, чего она желала — исполнить мечту возлюбленной. Проект, долгое время не двигавшийся с мёртвой точки, внезапно стал строиться буквально на глазах. Харуки, к слову, не сдержала слёз, когда принесла в свой скромненький дом целый пакет продуктов. Гордость переполняла девушку, как и благодарность Иске за всё случившееся. Сагаэ передавала все полученные средства семье, оставляя себе лишь необходимый для жизни минимум. В общем, жизнь влюблённых наконец устаканилось. — Любимая! Я дома! — с улыбкой кричит Харуки, держа в руке букет из разных цветов с преобладающим оттенком розового. Сагаэ пришла сегодня домой пораньше, ибо они с коллегами управились с сегодняшним планом чересчур быстро. Решив порадовать свою возлюбленную небольшим подарочком, она широко раскрывает глаза, видя свой главный подарок. — Ох, любимая, не стоило тебе устраивать такой сюрприз, — ядовито ухмыляясь, промолвила Иске, подходя к своей девушке. Влюблённые, лишь уловив взгляд друг друга, поняли, чего хотят. Когда они оказались достаточно близко, Инукай, прикрыв глаза, потянулась к губам Харуки, которая, в свою очередь, нежно обхватила талию своей девушки. Наконец они слились в поцелуе. Их губы непринуждённо двигались вместе, приятно друг друга сминая. Этот поцелуй был лёгким с виду, но наполненным чувствами внутри. При помощи него они без слов показали, насколько сильно соскучились друг по друге. — Как прошёл рабочий день? — интересуется Инукай, освобождая руки Сагаэ от букета. — Хех, ты ещё спрашиваешь? Лучше некуда! Никогда не видела коллег такими счастливыми, — отвечает Харуки, параллельно снимая с себя чуть промокшую кофточку. — А ты как? — Как всегда, великолепна. Только вот моя девушка совсем обо мне не заботится, оставляет на произвол судьбы ка-а-а-аждый день, — наигранно обижаясь, протянула Иске, вдыхая аромат свежих цветочков, заприметив симпатичную орхидею. — Твоя девушка думает о тебе абсолютно всегда, любимая, не обижайся, — приобняв девушку сзади, сказала Харуки, уже привыкшая к такого рода словам от Иске. Она так всего лишь хочет между строк намекнуть, что нуждается во внимании. — Даже когда спит? — Всегда. Они обожали такие моменты. Их романтика неповторима, и это заводило обеих, заставляя покраснеть от приятного смущения. Инукай всё же освобождается от крепких объятий любимой, ставя большой букет в прозрачную вазу. Сагаэ ненадолго удаляется помыть руки и переодеться, а за это время Иске успевает заварить им вкуснейшего фруктового чая. — Мерзость, как вообще ты пьёшь такое? — нахмурившись, произнесла Инукай, глядя, как её девушка добавляет в чай целых пять кубиков сахара. — Не кровь, а сироп. — Хех, да ладно тебе, любимая, — с улыбкой отвечает Харуки, пригубливая сладкий нектар. — Слушай, Иске… — М-м? — Ты просто лучшая на свете. — Я знаю. Но чего это ты так внезапно? — Господи… ты лучшая… — Сагаэ подпирает голову кулаком, едва вновь не расплакавшись, вспомнив обо всём произошедшем. — Моя семья… Я никогда не видела их настолько счастливыми… — Харуки… — шепнула Иске, после чего, потянувшись к другому концу стола, погладила у той длинные бордовые локоны. — Я сделала это, потому что люблю тебя, глупышка. — Спасибо… спасибо тебе за всё это… — Перестань уже меня благодарить, твоей улыбки будет достаточно, чтобы расплатиться. Харуки незамедлительно выполняет просьбу, одаривая свою возлюбленную яркой улыбкой. — Это ваша контора приносит столько прибыли, что я начинаю понимать, почему многие мафиози вкладываются в строительство и недвижимость, — ухмыляясь, говорит Иске. — С увеличением количества людей всё больше из них нуждаются в крыше над головой. Каждый квадратный метр ещё даже недостроенного здания активно раскупают. Хех, я просто гений. — Иначе и не скажешь, любимая, — Сагаэ всегда была далека от таких финансово грамотных идей, но никогда не отказывала себе в удовольствии послушать их от своей возлюбленной. Пока девушки мило беседовали, к особняку Инукай уже подъехал автомобиль S-класса. Угольно-чёрный, явно предназначенный для деловых встреч Rolls-Royce, из которого выходят две девушки, после чего направляются прямиком к дому. Одна из них одета легко, даже можно сказать, небрежно, по сравнению со своей спутницей и их автомобилем. Светлые джинсы, кроссовки, белая футболка, а самое выделяющееся — куртка с мехом на воротнике. Идущая же рядом девушка совершенно отличается от первой как по виду, так и по взгляду. Облачённая в деловой костюм, в котором ярко выделялся тёмно-синий парадный пиджак, она выглядела едва ли за тридцать. Взгляд у неё был холоден, с щепоткой презрения, но всё-таки это не мешало сохранять уверенную ухмылку на лице, ведь совсем скоро они воссоединятся со своей дорогой дочерью. Верно, эти две женщины — Инукай Эйске и Инукай Куруми, приёмные родители Инукай Иске. Они очень редко навещают свою дочь, тем более вдвоём, а в свете последних событий их визит предельно ясен — спросить у дочери, почему та перестала не только выходить на связь, но и забросила работу наёмной убийцей. — Почему ты не хочешь рассказывать мне больше? — интересуется Куруми, заправив свои чёрные локоны за ухо. — Ась, о чём ты? — ухмыльнувшись, парирует Эйске, стуча в дверь дома несколько раз. — Не бери в голову, — закончила разговор она, поняв, что супруга утаивает много деталей об отношениях их дочери. Шаги за дверью становятся всё громче, а когда она открывается, перед их взором предстают две ошарашенные девушки. Янтарные очи Иске широко раскрываются, а сама она едва устояла на дрожащих ногах. — Мама! Папа! Что вы тут делаете?! — с улыбкой спрашивает Инукай, обнимая своих дорогих родителей. — Детка, рада тебя видеть, — прижав дочь покрепче к себе, вымолвила Эйске. — Эй, Куруми, давай, обними же свою дочку. — Как мне её обнять, если ты не даёшь? — После этих слов Эйске отдала ребёнка отцу, которая тоже не упустила возможности пообниматься. Харуки стояла позади, глядя на всю эту счастливую картину воссоединения семьи, невольно улыбнувшись. Она знала, насколько её возлюбленная обожает своих родителей, но, поймав неоднозначный взгляд отца семейства, Сагаэ напряглась. «Это она на меня так смотрит?.. Чёрт, неужели у меня что-то на лице? Никак не могу привыкнуть, что родители Иске — девушки», — размышляла Харуки, наблюдая, как девушка в деловом костюме направляется в её сторону. — Так это ты девушка моей дочери, да? — с ноткой надменности спрашивает Куруми, заранее зная ответ. — Хех, д-да, меня зовут Хару… — Не интересует. «Понятно, в кого Иске… Боже, ни привет, ни как дела, просто так в лоб спросила…» Мама с дочерью стояли в сторонке, но если первая была в целом расслаблена, то Иске начала беспокоиться за свою девушку. Эйске покрепче сжала ладонь девушки, без слов давая ей понять, что это разговор двух альф, в который им лезть не стоит. — Ты тоже убийца. По взгляду понятно. Тем более вряд ли моя Иске влюбилась бы в обычную девушку, — ухмыляясь, молвит Инукай-старшая, почти вплотную подойдя к собеседнице. — Вы меня раскусили. Да, я наёмная убийца, — почесав затылок, ответила Харуки. — Расслабься. — Ась? — Язык тела довольно много может рассказать о человеке. Твоя опорная нога впереди, плечи напряжены, а спина выгнута назад. Ты готовишься нанести удар, верно? Похвально. Убийца должен всегда быть готов к неожиданному нападению. «Чёрт подери, её проницательность пугает куда больше, чем у Иске. Но я не хочу начинать здесь драку, лишь готовлюсь защищаться… Не нравится мне её настрой…» — напрягшись, подумала Сагаэ, а после всё-таки расслабила тело. — Так-то лучше, молодец. Куруми натянула уверенную ухмылку, а после легонько похлопала девушку с длинными бордовыми локонами по плечу. Даже имея минимальную разницу в росте, Харуки чувствовала, что стоящая перед ней девушка очень опасна. Мурашки резко пробежали по коже младшей в этом разговоре, когда из уст Куруми вылетели неожиданные слова. — Так это ты причина того, что Иске бросила работу наёмной убийцы? — После этих слов Инукай-старшая чуть сильнее сжала плечо Сагаэ. — Этот факт меня нервирует. Как и то, что ты портишь мою дочурку. Все присутствующие внезапно замолчали, пытаясь хотя бы не усугублять уже накалившуюся до точки кипения обстановку. Зелёные глазки Харуки широко раскрылись, не в силах поверить в услышанное. Словно мир перевернулся с ног наголову. Родители Иске против их отношений, что в теории может поставить на них крест. — Ч-что в-вы… имеете ввиду?.. — дрожащим голоском спрашивает Сагаэ. — Да, именно так. Я считаю, что ты портишь мою малышку Иске. С тех пор, как ты начала с ней контактировать, она стала более импульсивной, иначе и не объяснишь, почему она бросила работу наёмной убийцей, — уже более спокойным голосом проговаривает черноволосая. — Папа! Я уже не ребёнок! — встревает в разговор Инукай, но тут же умолкает, уловив взгляд отца. — Такое поведение лишь доказывает мою точку зрения. Разве поднимать на родителей голос приемлемо? Ответь мне, Харуки. — Иске — уже не ребёнок. Готова поспорить, вы даже возраста её не знаете! Какое право вы… ты! Какое ты вообще имеешь право заикаться об импульсивности, если не занимаешься ребёнком?! — не выдержав, отрезала Харуки, словив беспокойный взгляд возлюбленной. Куруми изменилась в лице. Если раньше от него веяло достаточно уравновешенным, спокойным настроением, то теперь ничего, кроме отвращения и злости, не осталось. — Возможно, я бы подумала, но теперь… я запрещаю тебе видеться с моей дочерью. Ты невоспитанная, безоткатная дешёвка. — Последние слова девушка произносила с такой интонацией, будто смотрит не на человека, а на лужу грязи. — Убирайся, если не хочешь испачкать своими мозгами чистую стену. Инукай-старшая расстегнула пуговицу своего пиджака, показав заряженный хромированный револьвер R8. Она обожала его. Столь элегантное, столь смертельное орудие идеально подходит такой, как Куруми. Сагаэ пятится назад. Но страшит её не огнестрел, а напуганный взгляд Иске, никак не способный сосредоточиться на ком-то одном. Она не хочет пугать возлюбленную, но и решать всё простым разговором поздно. — П-пап! Харуки! Достаточно! — пыталась вмешаться Инукай, для которой обе эти дамы слишком дороги. Просьба была проигнорирована. Девушка с длинными бордовыми локонами аккуратно движется, опираясь о стенку, в конечном счёте оказываясь рядом с возлюбленной. — Любимая, я… — не успевает она закончить, как вдруг слух режут очередные острые слова: — Уходи… — со слезами на глазах шепчет Иске, указав на дверь. — Я не хочу кровопролития… Прошу… уходи… Мы поговорим позже… Харуки попала в тупик. Мозг никак не мог переварить резко развивающуюся ситуацию, а тело не слушалось. Она не могла и шагу вступить, словно выпав из реальности на пару мгновений. Единственное, что стояло перед глазами — Иске. Её змеиная, но столь прекрасная ухмылка. Её идеальное статное тело, выполняющее столь грациозные движения. И наконец тепло, что исходило от её ранее недоступного ни для кого сердца. Нет, она никогда не отступит. Харуки никогда не оставит свою возлюбленную. — К чёрту! — неожиданно кричит Сагаэ, ударив по стене кулаком. От места удара сразу пошли трещины, а на лице девушки читалась ярость. — Можешь меня убить, но Иске я не брошу! Ошарашив всех в комнате своим заявлением, Харуки не только заставила сердце своей любимой биться гораздо чаще, но и лицо её приемного отца принять более агрессивную гримасу. — Выходи во двор, — грубо отрезает Куруми, показательно заряжая пару патронов в свой револьвер. Девушка в костюме выходит через заднюю дверь, пока Иске хватает альфу за руку, останавливая от прохода за своим отцом. — Харуки… то, что ты сделала… уже бесценно… но прошу, не надо ввязываться в драку… — буквально умоляет Инукай, на что неожиданно получает страстный поцелуй. Сагаэ без слов даёт понять, что всё под контролем и её возлюбленной стоит просто довериться ей. Задний двор. Зелёная трава под ногами не спеша колышется, пока прохладный ветерок продувает тела стоящих здесь девушек. Их дыхание ровное, а взгляды направлены друг на друга. Это взгляды тех, кто понимает неизбежность скорой конфронтации. Они преследуют одну цель, но, к сожалению, пытаются добиться её разными способами: у них кардинально различается мнение о понятии «счастье Иске», и каждой предстоит доказать оппонентке правоту своего видения. Эйске и Иске остаётся лишь наблюдать со стороны, гадая, в чью же пользу окончится встреча. «Сейчас!» — проносится в голове Харуки, после чего она уходит в сторону. Рефлексы не подвели, ведь на месте, где мгновение назад располагалась её голова, в заборе, было пулевое отверстие. Второй выстрел не заставил себя долго ждать, но его уже заблокировать не удалось. Пуля чётко вошла в плечо, заставив Сагаэ завопить от боли. — Неплохо, ты первая, кто пережил уже два выстрела, — надменно констатирует Куруми, прокручивая барабан револьвера. «Я… знаю… что делаю! Чёрт! Надеюсь, этот план сработает!» — проносится в голове Харуки, прежде чем она сумела уйти от двух новых выстрелов. Она прекрасно знает, что револьвер восьмизарядный, но четыре пули уже были потрачены. Естественно, такой профи, как Куруми, имел в запасе резервные патроны, но приоритетной задачей для Сагаэ было нечто иное. Взяв в кулак немного земли, она швыряет её в лицо вооружённой сопернице, но та успешно закрывается рукавом. Всего секунды оказывается достаточно, чтобы Харуки успела провести проход в две ноги, повалив оппонентку на землю, а после выхватить у растерявшейся убийцы револьвер. — Я могла бы его смять как консервную банку, но вижу, он тебе дорог, поэтому… — замахнувшись, Сагаэ бросает оружие подальше в кусты, а после даёт Куруми подняться. Инукай-старшая потихоньку осознаёт, что эта девушка далеко не так проста, как кажется, а из-за своей самоуверенности она уже потеряла преимущество в виде револьвера. Но она не из тех, кто струсит перед опасностью, поэтому встаёт в боевую стойку и тут же наносит молниеносный удар в челюсть соперницы. — Агх… — шипит от боли Сагаэ, но неожиданно для всех на её лице красуется уверенная ухмылка. — Бьёшь как ребёнок! Давай силь… Куруми на глупа, поэтому воспользовалась моментом пока, та говорит, чтобы нанести ещё один удар. На этот раз сбоку, вложив абсолютно всю силу, плюс оттолкнувшись от земли ногой. Послышался болезный шлепок. Кулак девушки был в крови, но и на этот раз Харуки шокировала всех своей безмятежностью. — Я ожидала большего от той, кто встал между мной и моей Иске! — продолжила девушка с бордовыми локонами, сплюнув кровь на землю. — Бей! Не сдерживайся! Ты же меня ненавидишь! «Что не так с этой дурой?..» — задаётся вопросом черноволосая, со всей силы ударив той сначала между ног, а потом зарядив пяткой прямо в челюсть. Харуки было больно. Очень больно. Удары наносились с самых неожиданных углов, оставляя после себя довольно болезненные рассечения, покраснения, из которых вытекало чересчур много крови. Такое зрелище Иске не выдержала, прикрыв рот и заливаясь слезами. Но если бы она только знала, что планирует делать её любимая дальше… — Хах! Я даже… не чувствую тв… твоих ударов! — отшучиваясь, шла вперёд Харуки, потихоньку начиная атаковать в ответ, но слабо, лишь для вида. — Боже, моя подружка Май бьёт сильнее! Черноволосая не понимала, почему избитая, кровоточащая девушка перед ней до сих пор стоит. До осознания того факта, что это не физическая стойкость, а стойкость любви к Иске, оставалось ещё немного времени. Неожиданно достав нож, Инукай-старшая попыталась вонзить его в горло противнице, но Харуки выхватила холодное оружие, сломав как зубочистку. Куруми наносит той лоу-кик в голень, получая такой же удар, но гораздо большей силы, отчего не сдерживает болезненный стон. — Я не била тебя во всю силу, не хочу, чтобы отец моей возлюбленной стал одноногим, — ухмыльнувшись, произнесла Сагаэ, а после принятия лицом ещё парочки ударов, нанесла свой. Инукай-старшая была ошарашена такой силой и стойкостью. Ранее никто не мог принять такое количество ударов, напротив, нет того, кто обладал бы такой стальной волей к победе. Ответный удар Харуки заставил рассудок на мгновение помутиться, а ноги загулять в разные стороны. Куруми беспомощно падает на траву, видя перед собой лишь окровавленную, избитую Сагаэ, которая, в отличие от неё, всё ещё стоит на ногах. — Т-ты… — неожиданно начинает говорить Харуки настолько громко, чтобы стоящие неподалёку Иске и Эйске всё слышали. — Ты просто… дура. Иначе тебя и не назовёшь! Мне противно на тебя смотреть, поверить не могу, что моя Иске любит вас всем своим бесценным сердцем. Я просто терпеть тебя не могу… Хочу порвать, сломать каждую косточку до единой и выкинуть как скомканный бумажный стаканчик. Я сдержалась лишь потому, что хочу доказать тебе твою неправоту! Куруми с широко раскрытыми глазами наблюдает за тем, как у её противницы наворачиваются слёзы. — В-вы двое… как вы вообще спите с мыслью, что не принимаете участия в жизни своей дочери, изверги?! Она… она вкладывает душу, чтобы обеспечить вам безбедную старость. Иске делает всё, чтобы вы перестали рисковать своими жизнями, а что получает в ответ? Ничего! Плевать её родители хотели на её состояние, настроение. Банально спросить, как дела у твоей дочери? Нет! Вы что, это не для них! — не сдерживая эмоции, кричит Харуки, заставляя всех присутствующих замолкнуть. — Мерзкие! Мне противно смотреть на тех, для кого Иске ежедневно старается… Жалкие девушки, неспособные подарить ребёнку главное — любовь! Тебе вообще знакомо такое слово, стерва?! Она твоя дочь, которая заслуживает твоей любви просто потому, что она у тебя есть. О такой дочери, как моя бесценная Иске, мечтает любой родитель… Холодная и надменная со всеми, кроме близких, старающаяся изо всех сил для тех, кого любит… Нет более прекрасной девушки, чем она. Я, в отличие от вас, горжусь ею! Я горжусь тем, что она выбрала меня! Я люблю её всем своим чёртовым сердцем и готова говорить это до тех пор, пока из моего рта не польётся кровь! Она лучшая на свете, и для меня этот факт ничто не изменит! Иске густо покраснела, даже несмотря на то, что ручьи слёз не переставая бегут из её янтарных глаз. А Эйске с Куруми лишь с раскрытыми от удивления ртами слушают откровения возлюбленной своей дочери с постепенным осознанием того, что эта девушка говорит только правду. — Иске нужна ваша любовь. Ей нужна родительская забота и внимание, как и каждому ребёнку на этой земле. Но не считайте мою будущую жену какой-то недорослью! Она самостоятельная девушка, которая сделала свой выбор в жизни… и даже если вы двое не опомнитесь после моих слов… ну и ладно! Катитесь к чёрту! Я дам ей столько любви, сколько вы за всю свою жизнь не дадите! — Голос Харуки с каждым словом становится всё тише и хриплее, но она через боль продолжает громко произносить каждое из них. — Я стою здесь не для того, чтобы убивать… Я стою, чтобы вы позволили Иске выбирать самой. Есть вещи, которые мне не под силу, и ваше решение одно из них. Единственное, что я могу сделать, доказать вам, её родителям, что со мной она будет счастлива. Неужели даже сейчас, после того, как я приняла каждый твой удар, Инукай Куруми, ты думаешь, что-либо способно меня сломать?! Пытаясь восстановить дыхание, Харуки не сводила взор своих стеклянных глаз от той, кто несколько минут назад пытался её убить, а теперь лишь с озарением смотрит снизу вверх. Куруми не просто поняла ужас своих ошибок, но и то, насколько была глупа все эти годы. Слова Харуки послужили неким катализатором, который послужил неожиданным щелчком в сознании отца семейства Инукай. Сагаэ открыла ей глаза, заставив потерять дар речи, а после виновато опустить голову. — Ты… — произносит поверженная во всех смыслах черноволосая, прежде чем с улыбкой посмотреть на возвышающуюся девушку. — Ты помогла мне осознать кое-что важное. Думаю, мои суждения по поводу тебя были ошибочны… Приношу свои извинения… И да, ты можешь видеться с моей дочерью тогда, когда она этого пожелает. Теперь это полностью её право. Сагаэ сначала понадобилось несколько секунд, чтобы осознать сказанные Куруми слова. Но как только она это сделала, тут же перевела взгляд на заплаканную, но широко улыбающуюся возлюбленную. — Госпожа Инукай Иске, думаю, вы услышали слова своего отца. Ну что, не желаете ли вы сказать своё слово? — Улыбаясь, Харуки прикрыла глазки, ожидая ответа. — Без слов. Я дам свой ответ без единого слова, — заявила Иске, побежав к своей бесценной Сагаэ, чтобы в конце концов слиться с ней в страстном поцелуе.