И взойдёт солнце…

Боль. Ужасное чувство. Но, в отличие от всех других, боль — это самое реальное, что человек может почувствовать. Обманчивым может быть всё: радость, грусть, смех, любовь, но не боль. Когда тебе больно, ты осознаёшь, насколько это неприятно, а усугубляет это факт того, что приходит осознание реальности произошедшего. Душевная, физическая, неважно, существует бесчисленное множество её видов, но с уверенностью можно сказать лишь одно — нет чувства лучше, чем когда ты, перетерпев боль, получил нечто, желаемое всем сердцем. Можно лишь позавидовать Сагаэ Харуки, которая, стерпев всю боль, смогла не только помочь своей возлюбленной разобраться с семейными проблемами, но и заставить ту по новой в неё влюбиться. Пожиная плоды своего благородства, она спокойно лежит на мягком диване, пока её красавица с розовыми завитушками обрабатывает ей уже почти зажившие раны. — Ты дура… — тихо шепчет Инукай, прикладывая проспиртованную ватку к области под бровью, где располагалось неприятное рассечение. Харуки уже привыкла слышать это за последние дни с того происшествия, понимая эти слова как своего рода благодарность, завуалированную под действием сильнейшего переживания её возлюбленной. Иске не из тех, кто напрямую признается, что сильно переживала, она покажет это своими поступками, когда никого кроме них не будет рядом. Своенравная красавица перенесла крайне сильный стресс, пока шла разборка между её девушкой и отцом, но далее этот стресс перерос в, как ей показалось, приступ тахикардии. Она не смогла найти иного объяснения тому, почему её сердце билось настолько часто, при одном только виде Сагаэ. — Перестань, любимая, — улыбнувшись, говорит Харуки, но мгновением спустя болезненно шипит от чересчур сильно прижатой ватки к ране. — Ты дура, — повторяет пассив, после чего глядит в зелёные глазки своей альфы. — Больше никогда… — М-м?.. — Никогда не смей заставлять меня так переживать… — Любимая… — Поняла? Наступила кратковременная тишина, после которой Инукай в ответ на свой вопрос получила одобрительный кивок. Девушка с того дня ежедневно обрабатывает любимой ссадины, в глубине души расстраиваясь, что не может сделать ничего большего. Но для Харуки большего и не надо, главное, чтобы её Иске продолжала быть собой и любить её столь же сильно. — Любимая, поцелуешь меня? — спросила Харуки, немного приподнявшись так, чтобы её спина упиралась в подлокотник дивана. — Нет, — казалось, с щепоткой безразличия отрезает Инукай. — П-почему?.. — Потому что ты спросила меня. Я ответила, что не буду этого делать. Девушка с бордовыми локонами задумалась над её словами и нашла спустя минуту правильное решение. Взяв Иске за затылок, она властно притянула её к себе, голодно вцепившись в тонкие губы. Ладонь Инукай расположились на ключицах девушки, тем самым прямо сказав, что она сделала всё правильно. Поцелуй продлился недолго, но ощущения, как всегда, были неописуемыми. — Даже не знаю, что мне больше нравится: целовать тебя или же дышать… — на полном серьёзе заявила Сагаэ, глядя на едва красное личико любимой. «Так-то лучше… Я буду не против, если будешь делать так почаще… хи», — размышляла Инукай, получая наслаждения от такой смелости со стороны своей альфы. Иске ненадолго отлучается, а затем возвращается с небольшим рулоном медицинского бинта, ножницами и спиртом. Внимательно рассматривая все оставшиеся ушибы, она принимается отрезать нужное количество бинта и наматывает его на повреждённые участки тела. — Где ещё болит? — заботливо спрашивает Инукай. — Хм… попробуй ткнуть в голень, — предлагает Харуки, которая через секунду болезненно простонала. — Там! Там! Там! Хватит туда тыкать! — Какая же ты иногда громкая. Боже, я даже не представляю, почему у тебя не было головных болей или чего похуже… — Хех, расслабься. Твой папа хорошенько меня отметелил, но это ведь цветочки в сравнении с тем, что мы уже пережили. — Кто-то бьёт сильнее, чем мой папа? Разве что ты, ибо настолько потрясённым ударом я его ещё не видела. — Для Иске, часто переоценивающей своих приёмных родителей, это было вполне обычное заявление. — Хм… Банба бьёт сильнее. Я пока не встречала тех, кто обошёл бы её в физических показателях. — Ты имеешь ввиду стесняшку Махиру? Не смеши. — Я про Шинью. Девочка просто монстр после захода солнца, я слышала очень много разных слухов о ней, и однажды мне довелось лицезреть всю её мощь в действии. Инукай начала вспоминать все моменты, связанные с Банбой, и даже то, как она предательски ослепила ту светом от прожектора, что привело к смене её личности. Обе девушки имели свои моменты с беловолосой, но никогда ранее не говорили о ней, скорее всего, она была им просто неинтересна. Даже напрягшись, Иске не смогла вспомнить то, когда Харуки встречалась именно с Шиньей, а не с Махиру. — Погоди, расскажи подробней, я не припоминаю такого, — заинтересованно проговорила Инукай. — Хм-м-м… если мне не изменяет память, ты тогда принимала душ в нашей комнате. Я проголодалась и решила спуститься в кафетерий, тогда я застала перед собой напряжённую сцену — на одной стороне стояли Читаро, Хицуги и Судзо. Напротив них стояла Шинья, держа в руках какую-то железяку, — рассказывала Сагаэ, восстанавливая события в голове по памяти. — Ох, драка? Какая жалость, что меня тогда не было рядом. — Хах, было бы на что смотреть. — М-м? О чём ты? — Шинью очень быстро обезвредили, она успела лишь сломать пару столов руками и пробить небольшую дыру в бетонной стене. Удивительная сила. Даже то, что она держит огромную металлическую кувалду одной рукой, сумасшествие. — Погоди-ка… ты остановила её? — Любимая, не стоит меня так переоценивать, — почёсывая затылок, посмеялась Сагаэ. — Я сильна. Но физическая сила Банбы находится на совершенно ином уровне. Честно говоря, я была ошарашена ею во время нашей недавней битвы, ведь иллюзии Нио воссоздают точную копию человека. — Шинья сильна, но вот мозгами её обделили. Это главная слабость, которой ты можешь воспользоваться. Не нужно больше говорить, что кто-то сильнее тебя, — надменно произнесла Инукай, не желающая признавать, что кто-то в чём-то лучше её альфы, кроме неё самой, естественно. — Думаю, здесь спорить бесполезно, ты права. Ей совсем плевать на тактику, просто размахивается чем-то тяжёлым и пытается размазать противника. Девушка с розовыми волосами обработала ваточку спиртом и приложила к потихоньку открывающемуся рассечению чуть выше правого уха. — Но если не ты, то кто остановил эту сумасшедшую? — интересуется Иске. — Хех… вот тут даже я не поверила своим глазам, — интригующе заявила девушка с длинными бордовыми волосами, немного прошипев от боли. — Читаро. — Наматамэ Читаро?! — Именно. Она достала свой длинный красивый клинок из ножны и, заблокировав удар Банбы, по всей видимости, нанесла свой. — Что значит «по всей видимости»? — Потому что я не заметила ничего. Настолько быстрой была её реакция, тайминг, скорость… Всё произошло словно вспышка. Лишь её пышные алые волосы, немного колышущиеся от таких скоростей, выдавали контратаку. — Рассказывая это, Сагаэ не восхищалась, а скорее остерегалась, так это звучало со стороны. — Шинья упала как труп. На мгновение я подумала, что она и правда мертва. Но на деле Читаро решила её пощадить. Удивительно. Никогда не встречала таких ранее. Слова возлюбленной заставили Инукай задуматься и постепенно осознать всю силу Читаро, о которой она раннее не могла даже предполагать. — Значит, Мисс Идеал повезло, что она не злила Ромео и Джульетту, иначе бы их песенка с малышкой Хару была бы спета, хех. Девушки редко вспоминали события в классе «Курагуми», у каждой из них были свои болезненные воспоминания, связанные с этим периодом времени. Болезненные поражения, но эта, по всей видимости, было платой судьбе за то, чтобы они встретились. Их любовь зародилась там, и это то, почему они будут всегда помнить события тех дней, хоть иногда и с неохотой рассказывая о них. Влюблённые постепенно сошли с этой темы на другую, а дальше и на третью. Иске рассказала Харуки о том, как же сильно поменялись её родители после недавнего. Отныне они звонят своей дочери каждый день, интересуясь даже банальными вещами, такими как: что она ела или каким гелем покрасила свои ногти. Куруми и Эйске наконец осознали, что их ребёнку нужны в первую очередь внимание, забота и любовь, но они не переживали по этому поводу, ведь знали, рядом с Иске есть Сагаэ, в избытке дающая ей всё это. — Ладненько, я принесу нам чего-нибудь попить, — сказала Иске, вставая со стула на, котором сидела рядом с диваном. «Боже… ты несколько часов подряд дразнила меня своей выпирающей пышной грудью и хочешь уйти?! Ну уж нет!» — пронеслось в голове Харуки, а после та властно и достаточно сильно схватила свою возлюбленную за пятую точку. Инукай позорно буквально запищала от такого сильного хвата, который лишь усилился через пару мгновений. Девушка с розовыми завитушками тут же покраснела, осознав, что сейчас её альфа явно настроена на что-то большее, чем простое лапание её задницы. Тонкие, но сильные пальцы сминали эту мягкую булочку будто антистресс, а Харуки притянула свою возлюбленную к себе за талию. — Кому ты принадлежишь, любимая? — игриво спрашивает Харуки, не получая в ответ ничего, кроме возбуждённого взгляда. «Чтобы я такое сказала, ты должна серьёзно постараться», — размышляла Иске, а далее вцепилась в ключицы Сагаэ своими острыми ногтями. Актив от такого болезненно прошипела, пока светло-розовые ногти постепенно марались в вытекающей из ключиц крови. Инукай никогда так просто не даст себя взять, и её ядовитая ухмылка, что так любит Сагаэ, это лишь подтверждает. — Вот теперь я узнаю свою непокорную госпожу Иске, — шепчет Харуки, дабы раззадорить возлюбленную. Инукай прильнула к столь манящим губам альфы, отдавая должок за тот спонтанный поцелуй несколько часов назад. Но этот уже отличается своей страстью, теми горячими чувствами, которые в него вложены. Янтарные и зелёные глаза пристально уставились друг на друга, жгучим взглядом пытаясь настроить партнёршу на нужный лад. Целоваться с Инукай — задача непростая. Она совсем не котёнок, а скорее тигрица, которая не упустит момента показать свой звериный оскал. Сагаэ приходится долго и тщательно проходить оборону из её зубов, прежде чем сплести их языки воедино. Но игра стоит свеч, и, когда это случается, влюблённые наслаждаются каждой секундой жаркого танца своих влажных языков, не обращая внимание на слюни, обильно вытекающие во время такого поцелуя. Харуки буквально срывает с возлюбленной домашнюю рубашку, оголяя пышную, манящую её всё это время грудь. Теперь она хватается за неё, не стесняясь сжимая, будто нарочно заставляя обладательницу янтарный глаз приглушенно стонать ей прямо в ротик. Ножки Инукай сделались ватными, а дыхание участилось от столь сильных напористых воздействий на такую чувствительную зону. Сагаэ в один момент решила со всей силы сжать обе груди, чем заставила свою девушку разорвать поцелуй и в голос простонать. — К-кха! — блаженно крикнула Иске, схватившись за напряжённые атлетичные плечи возлюбленной. Инукай чувствовала нарастающие возбуждение, которое томилось с того самого момента, когда Харуки впервые занялась с ней любовью. Ей до дрожи хотелось снова испытать те замечательные неописуемые чувства, когда они с ней сливаются воедино в жарком танце под простым названием «секс». Не успела она отойти от сжатия грудей, как Сагаэ неожиданно начинает нежно посасывать её мягкий сосочек, который от такого стремительно твердел. Иске ёрзала от приятных ощущений влажного языка альфы, который игрался с её чувствительным соском, и от губ, приятно вцепившихся в него. — Х-Харук… Х-Харуки! — выдавила из себя девушка, давясь своими же стонами. — Громче, кричи моё имя громче, любимая, — ненадолго оторвавшись от уже изрядно покрасневшего соска, вымолвила Сагаэ, принявшись насиловать и вторую грудь. — Харуки! Х-Харуки! — дрожащим голосом произносила Инукай, болезненно царапая её нежную кожу. Инукай, сама того не осознавая, восседала на колене Харуки, о которое тёрлась своим сладеньким местом. Показав возлюбленной, чего желает таким жестом, она наблюдала, как Сагаэ тихонько спускает с неё штаны, а далее вслед за ними и трусики летят на пол. Пассив намокла как последняя сучка, да так, что аж целые капли стекали по её бёдрам вниз. — Какая же ты ненасытная, любимая, — игриво произносит Сагаэ, а далее вцепляется в эти дрожащие, так манящие губки. На время отвлёкшись от груди, Харуки трёт коленом между ног своей девушки, а после неожиданно буквально насаживает её на три своих длинных пальца. Инукай давится стоном, который через время перерастает в простое жалобное мычание. Иске на удивление не чувствует дискомфорта как в первых их раз, наоборот, с самого начала каждое движение внутри влагалища блаженно отдаётся по всему телу. Девушка сама активно насаживается, наслаждаясь приятнейшим трением об узкие стеночки, которые всё сильнее пропитываются смазкой, выделяемой её тельцем. — Б-Божечки… п-продолжай… — возбуждённо просит Инукай, проводя своими острыми ногтями по шее возлюбленной. — Я люблю тебя, моя непокорная царица, — игриво молвит Харуки, увеличивая темп. Пальцы втроём разрабатывают влагалище, чувствуя, как оно из раза в раз становится всё теснее из-за приближающегося оргазма. Смазки настолько много, что она уже активно стекает по ногам Сагаэ, образуя небольшую лужицу на полу. Влюблённые опьянено глядят друг другу в глаза, находясь настолько близко, что вдыхают вместе один воздух. Не сдерживаясь, обе дотрагиваются своими губами до чужих, пока приглушённые стоны Инукай не становятся всё интенсивнее. «Я-я с-с-сейчас не выдержу! Г-горячо! Так приятно, когда твои пальчики внутри меня, Х-Харуки! Я люблю тебя! Продолжай!» — думала Иске, пока её тело окончательно не отдалось удовольствию. «Наслаждайся, девочка моя, ты ведь так этого жаждала. Я люблю тебя», — прикрыв глазки, подумала Харуки, чувствуя, как тело любимой несколько раз передёргивает. Влагалище сжимает три пальца внутри, прежде чем выплеснуть большое количество выделений наружу. Любовный сок стекал на пол, на диван, на колени и ноги Сагаэ. Чуть ниже брюха Инукай чувствовала неописуемый приятный послеоргазменный жар, который распространялся выше к самой макушке. Тело обмякло, а дыхание не удавалось восстановить даже спустя несколько минут после столь яркого оргазма. Девушки ещё долго просто любовались друг другом, тем, как блестят их тела от пота и как из-за этого же пота волосы прилипали к коже. Румянцы от осознания произошедшего ни в какую не желали исчезать, наоборот, становясь всё гуще. Но достаточно было одного лёгкого поцелуя, чтобы к девушкам вернулась вся уверенность. — Любимая… — шепнула Харуки, обняв девушку за талию. — М-м? — опустила свой утомлённый взгляд Иске. — Кому ты принадлежишь? Ответа пришлось ждать пару секунд, по истечению которых Сагаэ получила столь желанные слова. — Лишь твоя. — Будешь теперь послушной в постели, моя послушная Иске? — До тех пор, пока ты относишься ко мне как к госпоже. — Я люблю тебя, моя Иске. — И я тебя люблю, моя Харуки.