Искры

      — Уманова, ты куда? Ума, стой!.. Олеся лишь на секунду оглянулась, весело махнув рукой — а в следующий миг, припав к шее лошади, почти слившись с ней, скрылась в густом подлеске. Где-то невдалеке испуганно заклекотали потревоженные птицы, взвившись с насиженных веток; под лошадиными копытами затрещал сухостой.       — Тьфу ты! — выругался Тарасов, остановив своего Шаха. — Вот ведь безголовая! Второй день в седле, а чего творит! Вообще ни о чем не думает…       — Чтобы научиться ездить на велосипеде, нужно ездить на велосипеде. В данном случае на лошади, — философски откликнулся Кот, останавливаясь рядом с товарищем.       — Переломает она себе все скорее, чем научится! — буркнул Бизон. Покрепче стиснул лошадиные бока, встряхнул поводья, давая команду идти. — Попробую догнать… Надеюсь, не успела себе шею свернуть… Кот пожал плечами, проводив взглядом съехавшего на тропинку Бизона.       — Чего это он? В полях не накомандовался? И так Уманову строит почем зря, и на заданиях, и на учениях, так еще и тут… Дал бы девчонке вздохнуть спокойно…       — Переживает, — тонко улыбнулась Рита. Ослабила поводья, позволяя своей Ладе двигаться неспешным размеренным шагом. Кот, уловив что-то в ее голосе, недоуменно оглянулся.       — Что ты имеешь в виду? В глазах Багиры мелькнули лукавые искорки, только лицо осталось невозмутимым.       — Ничего кроме того, что сказала, — отозвалась невинным тоном и подстегнула Ладу, чтобы та перешла на бег. — Васька, не отставай! — бросила азартно и, легко перемахнув через широкий ручей, направила лошадь к устланному цветочным ковром зеленому лугу. Кот, покачав головой — «неугомонная!» — направил своего Князя следом, даже не сразу различив на горизонте фигуру всадницы. Небо внизу уже окрасилось оранжево-золотыми разводами, но солнце повисло не слишком низко, коснувшись самым краешком кромки леса, темнеющего вдали. Широкое, безоглядное поле раскинулось насколько хватало глаз — волнующееся, беспокойное зеленое море, тут и там выбрасывающее яркие пятна: кустики ромашек, островки кипрея, желтые корзинки пижмы, лохматые солнышки девясила, синие соцветия васильков… Теплый ветер касался лица, обдувая разгоряченные щеки, шелестел разнотравьем, принося с собой особенный запах свежей травы, запах реки неподалеку, ароматы диких цветов. Все дышало теплом, спокойствием, солнцем — наверное, именно поэтому хотелось улыбаться без всякой причины, именно поэтому так волнующе-сладко колотилось сердце, будто вторя поспешной скачке…       — За тобой не угонишься, — засмеялся Кот, не сразу догнав Риту возле небольшого подлеска. Багира, легко соскочив с лошади, обернулась к нему, подмигнула:       — А ты не отставай!       — Есть не отставать, — улыбнулся Ионов, не сводя с нее глаз. Забранные в небрежный хвост волосы, растрепанные беспокойным ветром; азартно пылающие щеки; по-особенному сверкающие, потемневшие от горячки и задора глаза… Костюм для верховой езды сидел на ней как влитой, подчеркивая отточенную годами изнуряющих тренировок безупречность фигуры; выбившиеся пряди касались лица, в волосах запутались какие-то лепестки… Кот машинально протянул руку, осторожно убирая оборванный цветок.       — Василек… Рита негромко рассмеялась, глядя на цветок в его руке. Их лица сейчас были близко-близко, Кот чувствовал ее хрипловатое, еще не остывшее от бешеной гонки дыхание, видел смеющиеся губы и какие-то шальные глаза, напоминавшие бешено кипящее море. Вмиг перестав ощущать стук замершего в груди сердца, подался вперед, устраивая ладонь на ее плече — и вдруг подумал, что это, кажется, уже было… Что-то грохнуло в вышине, все вокруг потемнело — как будто кто-то резко выключил свет. Большая черно-синяя туча, похожая на огромный клочок ваты, насквозь залитый чернилами, повисла на небе, заслоняя солнце. Крупные капли тяжело упали на землю — одна, другая, а следом хлынуло так, что все вокруг скрыло водной стеной.       — Бежим! — выпалили одновременно, не слыша друг друга из-за грохота ливня. Под ногами захлюпало, хлесткие порывы ветра швыряли потоки воды, они заливали одежду, омывали лицо… Неосознанно схватившись за руки, оба нырнули к заслону деревьев, несколько секунд спустя оказываясь под сенью огромного дуба, широко раскинувшего мощные ветви.       — Надеюсь, Умка с Бизоном вернулись раньше нас, — пробормотала Багира, торопливо стягивая насквозь промокшую куртку. — Вон как хлещет…       — Надеюсь, — согласился Кот, тоже снимая ветровку. Взбунтовавшийся ветер трепал ветки, разбрызгивал всюду капли дождя — чтобы не промокнуть еще сильнее, Кот и Багира встали почти вплотную к шершавому дубовому стволу, соприкасаясь плечами. Ливень хлестал неутомимо, линия горизонта была почти невидна, да и ближайший пейзаж смазался в смутное пятно, будто залитая водой акварель. Пахло дождем, летней свежестью, влажной землей и травой — и какое-то необъяснимое ощущение огромной, льющей через край радости затопило точно также, как эти неудержимые потоки заливали бескрайний луг…       — Пригов бы оценил, — засмеялся Кот, ненавязчиво обнимая Риту за плечи и рассматривая буйство природы из этого крошечного тихого уголка.       — Точно, — тоже рассмеялась Багира, встретившись с ним глазами. «Я счастлив, — с бешено колотящимся сердцем вдруг понял Кот, как-то совсем иначе чувствуя ее давно уже привычную близость. — Господи, как же я счастлив…»

***

Неостановимый, казалось бесконечный ливень длился всего каких-то десять-двадцать минут — и небо, выжатое до самой последней капли, вновь прояснилось, позволяя солнцу отогреть, осветить, высушить измученную отсыревшую землю. Кот вернулся к клубу чуть раньше — Рита задержалась на дороге, о чем-то горячо споря с промокшим до нитки и до крайности злым Бизоном, а Василий, сам отведя Князя в конюшню, пошел прогуляться по территории, которая оказалась весьма обширной: кроме нескольких конюшен и подсобных помещений здесь имелись и домики для гостей, и стоянка для машин с гаражами, и даже столовая — на тот случай, если кто-то из прибывших захочет задержаться подольше. Остановившись возле манежа, который сейчас оказался пуст, Ионов облокотился о деревянные перила, глядя, как от ворот приближается припозднившаяся всадница. Чуть поодаль, дымя сигаретами (хотя на территории курить было строжайше запрещено), о чем-то трепались двое мужчин средних лет. Кот не прислушивался, любуясь тем, как легко и изящно спешилась Рита, что-то сказала конюху, передавая ему поводья, улыбнулась чему-то… Обрывок слов долетел до Кота не сразу.       —… А она ниче так… Я бы такую кобылку объездил, — заметил с ухмылкой первый гость, одетый в дорогой спортивный костюм.       — Тебе же вроде брюнетки нравились?       — Поэкспериментировать тоже не вредно, — хмыкнул первый.       — Ну не знаю… Экстерьер подкачал, — скептически усмехнулся его собеседник.       — Дурак ты, Илюха! Кого в постели морда лица интересует? В кровати занятия поинтереснее есть, чем в лицо таращиться!.. Как думаешь, подкатить? Баба явно одинокая, не откажет…       — Можете не напрягаться, парнокопытные животные ее не интересуют, — бросил Кот с непринужденной улыбкой. Мужчины резко развернулись к нему, только сейчас заметив невольного слушателя.       — Илюх, я не понял, он меня сейчас козлом обозвал? — протянул первый, набычившись.       — Всего лишь констатировал факт, — по-прежнему мирно отозвался Вася, а в следующую секунду неуловимым жестом отвел намечающийся удар, тут же провел ответный прием и отправил любителя брюнеток отдыхать на мягкий газон.       — Что здесь происходит? — ударил со спины строгий голос. Багира, приблизившись как всегда неслышно, осуждающе-вопросительно уставилась на Кота, который, судя по его виду, ничуть не раскаивался в стычке.       — Да так, Рит, ерунда, поспорили немного о мире животных, — ответил непринужденно. Незнакомец, такой красноречивый прежде, теперь молчал, дыша как разъяренный бык. Багира, окинув взглядом мизансцену, укоризненно качнула головой, смотря на Кота, но ничего не сказала, направившись к их с Умой домику. Внезапный инцидент ее явно расстроил, как и необъяснимое поведение Васи — но тот и под страхом смерти не признался бы, из-за чего разгорелся конфликт. Не передавать же ей все эти грязные отвратительные намеки, которые услышал невзначай, не в силах просто промолчать и сделать вид, будто ничего не случилось. Он должен был уберечь ее и от этого, поставить на место вконец зарвавшегося пошляка — и поступить иначе не смог…