Гаснут звезды

До назначенной вечеринки три дня, а Феликс не может определиться. Чаша весов с «пойду» и «не пойду» колеблется то в одну сторону, то в другую каждый час. На одной чаше — нежелание Ликса участвовать в подобных мероприятиях, его нелюбовь к большим компаниям и алкоголю. И то, что там ему придётся находиться одному. Чанбин, Бан Чан и Джисон там тоже будут, но они займутся своими делами, им не до одинокого Ликса. И там будут Хёнджин и Минхо. На другой чаше — Хёнджин. И Ликс разве не может позволить себе повеселиться? Раз уж рождественские каникулы провести дома лишь мечты. Он только учится и работает. Он знал, не развлекаться сюда едет, но как-то совсем тяжко. В один из обеденных перерывов Ликс осмеливается попросить Ханну пойти на вечеринку с ним. Но она отвечает категоричным нет. А потом ещё добрых полчаса рассказывает разные неприятные слухи о происходящем в доме Кан Джуна. Ликс поражается тому, откуда всё это она знает. И почему об этом ему не сказал Чан. «Если я схожу на пару часов и уйду достаточно рано, как и просил Чан, ничего страшного не случится. И там будет Хёнджин», — напоминает он себе ещё раз. Вряд ли бы он стал принимать участие в нечто подобном. Хотя откуда Ликсу об этом знать. Но Хёнджин казался выше всей той грязи, которая, вероятно, творилась дома у Кан Джуна. Утром дня X Ликс всё ещё мучается сомнениями. Этим утром на кухне он один, Чонина они проводили ещё два дня назад, тот уехал сразу после последней в этом году пары. Сынмин появляется в общей кухне только под вечер, то ли спит долго, то ли уходит рано. Его комната — бывшая комната Хёнджина — находится в другой стороне от комнаты Ликса, и не слышно, когда её новый хозяин приходит, а когда уходит. Не то чтобы Ликсу важно это знать. Бан Чан появляется на кухне, чтобы взять из холодильника бутылку с водой. За его спиной увесистый рюкзак, видимо, с нужными для сегодняшнего выступления вещами. Ликс с улыбкой кивает ему. — Ты как? — спрашивает Чан. Феликс не совсем понимает, о чём он спрашивает, но отвечает: — Нормально. Вчера он неосторожно поделился со старшим о нежелании родителей видеть его дома на Рождество. На последнем созвоне мама, конечно же, так не сказала. На вопрос о билетах, куплены ли они, она осторожно ответила: у них другие планы на праздники. Ликс так расстроился, что почти не слушал о том, что она говорила ему дальше. Несмотря на довольно прохладное отношение отца и его тотальный контроль, Феликс скучал. Ему снова хотелось оказаться в знакомых декорациях, увидеть своих друзей, увидеть маму не через экран ноута. Не стоило всё это вываливать Чану. Но тот так же спросил: «Как ты?», и Ликс не выдержал. Теперь Чан наверняка думает, что он маменькин сынок и домашний мальчик, который никак не вырастет. Тем более сам Чан не был дома два года. И ничего. Чан задерживает на нём взгляд, после чего спрашивает: — Ты идёшь сегодня? Ликс кивает. На самом деле он ещё не решил, но сидеть в одиночестве в общежитии ему не хочется категорически. А альтернативы у него нет. Чан явно недоволен таким решением. Об этом говорит его тяжёлый вздох. Ликс нелогично начинает на него злиться. — Я же тебе рассказывал… — И не только ты, — Ликс невежливо прерывает его. На вопросительный взгляд Чана поясняет: — Ханна, моя подруга, тоже в красках расписала, что там происходит. — И ты всё равно хочешь пойти? Ликс понимает нелогичность своего желания. Но его держит, как крючком, только одно: там будет Хёнджин. А если не будет — Минхо нет ещё со вчерашнего дня, и какие там планы у этой пары, никто не знает, — то он всегда сможет уйти в общежитие. Он может уйти оттуда в любой момент. Это он и говорит Чану. — Хорошо, — говорит Бан Чан. — Вечером попрошу Чанбина заехать за тобой. Ликс только сейчас понимает, что ни черта не знает, где находится дом Кан Джуна, как туда добираться. И как оттуда уехать в случае чего. — Удобно ли это? — спрашивает Ликс. — Ему всё равно в общагу заезжать, так что прихватит тебя. Феликс, я попрошу тебя поехать обратно с нами. Что думаешь? — Отличная идея, — тут же откликается Ликс. Чану так спокойнее, а как там всё обернётся, никто не знает.

***

Дом Кан Джуна находится от студгородка не так далеко, как думал Ликс. Пешком выйдет минут двадцать, а если прямо через газоны и деревья, то и все пятнадцать. Ликс расслабляется. Даже если он проворонит отъезд Чана и остальных, то легко вернётся пешком. Дом двухэтажный, фасад украшен светящимися гирляндами. На дороге, у высоких ворот, припаркованы машины и мотоциклы уже собравшихся в доме гостей. Ликс думает, приезжать на машине на подобные алковечеринки недальновидно. Если только не собираешься остаться в доме до утра. До них уже доносится громкая музыка и крики веселящихся студентов. Народу действительно много, словно здесь собрались все, кто не уехал. Возможно, так оно и есть. Чанбин достаёт из багажника своей машины колонку и моток проводов. Ликс ему помогает в благодарность, что подвёз. Моток провода большой, тяжёлый. Бьёт по ногам, когда Ликс быстро идёт за Чанбином в дом. Внутри много народу. Музыка бьёт по ушам и отдаётся в грудине. Ликс чуть не теряет в толпе Чанбина, но вовремя замечает его макушку. Прибавив шага, он старается никого не задеть и не уронить провода. Как Чан и говорил: тут полно алкоголя, словно принесли целый магазин. Бутылки неровными рядами стоят на всех доступных горизонтальных поверхностях. Люди сами себе смешивают коктейли в пластиковых стаканчиках. Ликс крутит головой, стараясь выцепить в толпе Хёнджина. Чан и Джисон обнаруживаются на заднем дворе, где установили невысокую импровизированную сцену почти рядом с большим бассейном. От воды в морозный воздух поднимается пар, вода подсвечивается слабыми голубыми лампочками. На поверхности плавает несколько надувных фламинго, купающихся не так много, но они уже есть. Девушки сидят в воде, держа над поверхностью руки со стаканами. Чанбин тут же начинает подключать колонку, прося Ликса размотать провода. Феликс же, немного напуганный количеством народу, почти жалеет, что приехал. Ну вот что он тут забыл? Под чутким руководством Чанбина Ликс подсоединяет колонки к усилителю, помогает достать из чехлов микрофоны, чувствуя себя полезным и не таким одиноким, как мог бы. Минут через десять к ним присоединяется хозяин дома. Он подходит к своей диджейской установке, включая её, ставя на столик свой стакан с напитком. Чан тут же что-то говорит ему на ухо, из-за музыки Ликсу не слышно. Он уже тут не нужен, а вот чем заняться, не знает. Чанбин благодарит его и отпускает. Феликс не против помочь ещё, но тут явно справятся и без него. Улыбнувшись, он кивает Чанбину и идёт в дом. После свежего воздуха запахи внутри дома сбивают с ног. Алкоголь, сладковатый запах кальяна, сигаретный дым, жар человеческих тел. Протискиваясь мимо танцующих людей — а некоторые просто дёргаются под музыку, грозя расплескать свои напитки, — Ликс доходит до импровизированной стойки «бара». Обычный стол на самом деле. Просто на него поставили бутылки, тут же башенки стаканчиков. — Эй, позволь мне помочь тебе с выбором, — раздаётся над ухом, когда Феликс начинает крутить бутылки в поисках хоть чего-то приемлемого для своего неустойчивого к алкоголю организма. Феликс оборачивается. Перед ним стоит высокий парень, улыбающийся во весь рот. От белизны его зубов можно ослепнуть. Он одет в рваную белую футболку, на которой написано большими буквами: «Сними с меня». И чуть более мелкими приписка: «ответственность». На его худых запястьях много кожаных браслетов с медными заклёпками и бусинами. А жилистые руки обвиты венами. На ногах узкие штаны, спущенные ниже тазовых костей. Лицо симпатичное, располагающее к общению. Часть тёмных волос забрана в резинку на макушке. Карие глаза блестят озорством и любопытством. — Так что? — спрашивает он, давая Ликсу себя рассмотреть. — Я лучший в этом доме по смешиванию коктейлей. Феликс помимо воли улыбается. — Что-нибудь лёгкое, — говорит он громко, чтобы его услышали. Парень тоже оглядывает Ликса, улыбаясь. — Что ж, — говорит он. — Начинать всегда надо с лёгкого, да? — Он подмигивает. Ликс намерен лёгким и закончить, но умалчивает об этом. — Меня зовут Джи Ун. Можно просто Джи, — говорит он, вытаскивая один стаканчик. — А ты новенький, я тебя раньше не видел. Он смотрит на Ликса, приподняв бровь, словно на что-то намекая. Это немного смущает, но Феликс, улыбаясь, только отвечает: — Приехал недавно. — Учишься? — Да. — А я закончил в прошлом году, — говорит Джи. — Закончил и перекрестился. Феликс вежливо улыбается. Джи выглядит моложе, чем есть на самом деле. Тот быстро смешивает ему напиток из разных бутылок, но порции маленькие, а сверху Джи добавляет много сока. — Пробуй! — Он торжественно вручает Феликсу стакан. Феликс делает осторожный маленький глоток. — Что скажешь? — нетерпеливо спрашивает Джи. — Вкусно. И это на самом деле так. Алкоголя почти не чувствуется из-за вишнёвого сока, но на языке оседает морозный привкус мятной водки. — Ты не сказал, как тебя зовут, — упрекнул Джи, начиная смешивать напиток для себя. — Феликс, — отвечает Ликс, тут же ловя на себе удивлённый взгляд. Приходится пояснить: — Я приехал из Австралии. — О, далеко. А с кем ты тут, Феликс? — С ними. — Ликс указывает рукой в сторону диджейской стойки, где всё ещё кипят приготовления. В руках Чанбина и Джисона уже по стаканчику с алкоголем, а вот Чан в очередной раз решает остаться трезвым. — Да? — удивляется Джи. — Да, я живу с ними в общежитии. И они пригласили меня с собой, — немного привирает Ликс. — Они заняты, так что я пока предоставлен сам себе. — Что ж, Феликс, предоставленный сам себе, почему бы тебе тогда не присоединиться ко мне и моим друзьям? Феликс мнётся с ответом, настойчивость Джи немного напрягает, но, с другой стороны, предложение заманчивое. Не слоняться же весь вечер в одиночестве? — Если ненадолго, — предупреждает Ликс, — я хочу посмотреть выступление друзей. — Конечно! Пошли. Джи бесцеремонно берёт Феликса за руку и тащит в угол комнаты, где у низкого столика разместилась компания Джи. Ликса внимательно рассматривают, отчего становится неуютно. Феликс готовился к этому вечеру. И чем тщательнее он выбирал, в чём пойти, тем глупее себя чувствовал, зная, для кого всё это. Сейчас на нём чёрные штаны, которые плотно обхватывали его ноги. От бёдер до колен наискось шли молнии, простая свободная чёрная футболка и плотный тёмно-зелёный бомбер, который ему одолжил Чан. С лицом Ликс не стал делать ничего радикального, только замазал свои ненавистные веснушки да провёл чёрным лайнером по росту ресниц. За столом сидят пятеро парней и только одна девушка. Все незнакомые, не учащиеся университета. Ликс уже жалеет, что решил принять приглашение Джи. Но решает дать этой компании шанс. Тем более он сразу сказал: он присоединяется ненадолго. Из-за нехватки мест им приходится сесть с Джи в одно мягкое кресло, плотно соприкасаясь бёдрами. Такая близость с чужим человеком немного напрягает Феликса, но он только улыбается, когда Джи представляет его всем, собравшимся за столом. После нескольких глотков коктейля Феликс чувствует себя более расслабленным. У него спрашивают про Австралию, он отвечает повысив голос, чтобы его было слышно. Ликс старается не замечать взгляды, которыми Джи обменивается с остальными парнями, и с радостью вскакивает со своего места, когда хозяин дома сообщает о начале обещанного выступления. Часть людей из дома тут же хлынула во двор, что помогает Ликсу затеряться. Он уже решает для себя: после выступления 3Racha он сваливает. Прийти сюда оказалось глупой идеей, Хёнджина даже с Минхо не видно. Вероятно, они передумали, решив провести вечер в более комфортной обстановке. Тогда и Ликсу тут тоже делать нечего. Стоит ли говорить, что Ликс остаётся под впечатлением от выступления Бан Чана, Джисона и Чанбина? И не только он. С первых же звуков толпа орёт, прыгает под плотные ударяющие прямо в грудную клетку биты. А когда парни начинают исполнять свои композиции, у Ликса натурально отвисает челюсть. Удивлённый, Ликс сам не замечает, как начинает подпрыгивать на месте, вскидывая руку вверх. Выпитый коктейль приятно расслабил, и Феликс наконец-то наслаждается происходящим. Пока на его плечи не ложатся чьи-то ладони. Внезапно затуманенный алкоголем мозг думает: это Хёнджин! И Ликса бросает в жар. Впрочем, обернувшись, он видит Джи. Тот улыбается Ликсу и притирается слишком плотно. — А они хороши! — кричит Джи ему в ухо, обдавая парами алкоголя. Ликс кивает. Кто-то, разгорячённый выпивкой и музыкой, скидывает с себя одежду и прыгает в бассейн. А один ненормальный бросается в воду прямо в одежде под одобрительные вопли толпы. Рука Джи незаметно перемещается на талию Ликса, плотнее прижимая к чужому телу. Ликс не то чтобы против, скорее не привык к такому. Чужие прикосновения заставляют напрячься, а когда рука ползёт по бедру вниз, переходит на ягодицу, Ликс отскакивает. — Мне надо в дом, — быстро говорит он, натурально убегая, не замечая, какой нехорошей улыбкой его провожает новый знакомый. В доме музыка из сада кажется не такой громкой, да и тут играет своя. Народу не так много, но многие уже такие пьяные, что еле стоят на ногах. Ликс брезгливо морщится. Ему жаль пропускать выступление парней, но чужое касание на бедре всё ещё ощущается, Ликсу надо прийти в себя. Только он совсем не представляет, где в этом доме может находиться ванная комната. Смотря по сторонам, в попытке найти хоть кого-то трезвого, он замечает Хёнджина. Тот сидит у окна, которое в пол, в мягком кресле-мешке. В его руке тёмная бутылка с пивом, но он смотрит во двор, кажется, забыв о нём. Ликс смотрит на Хёнджина минут пять, не в силах поверить, что он тут, тот ни разу не притронулся к своему напитку. И самое главное, рядом нет Минхо. Но стоит только увидеть Хёнджина, как Феликс начинает чувствовать себя неуверенно. Вот он, шанс подойти, побеседовать с ним наедине, подняться ещё на одну ступень к этой звезде. Но Ликс словно прирос к полу. Хёнджин держит себя так, словно опять закрылся. Никто не подходит к нему, хотя Ликс замечает несколько заинтересованных взглядов на застывшей фигуре. Ликс и думать забывает о Джи и его руках на неположенных местах. Его сознание сосредотачивается на Хёнджине, его глаза видят только его, остальные смазываются в неясное пятно. Давай, давай, твердит он себе. Вот, ради чего ты вообще потащился сюда. Это просто подарок судьбы, который ты ждал, начиная с той первой встречи в баре, в день приезда. Но Феликс словно прирос к месту. Ему кажется, стоит только подойти к Хёнджину, как он узнает, почему Феликс здесь, почему так выглядит и чего именно хочет. Узнает, улыбнётся наивности, возможно, расскажет Минхо, чтобы вместе посмеяться над Ликсом. Феликс не замечает, как на улице становится тихо, а люди, находившиеся там, хлынули обратно в дом. Он приходит в себя, когда кто-то больно задевает его. Перед ним снова стоит Джи, и Ликсу хочется простонать. — Держи, — говорит парень, протягивая Феликсу стакан. — Твои друзья сказали, будет небольшой перерыв. Выпьем? — Извини, — отвечает Ликс, делая шаг в сторону. — Мне надо поздороваться со своим другом. — Ты сказал, ты здесь с музыкантами. Но Феликс оставляет Джи и его возмущение позади себя. Сжимая до хруста в руке стакан, он идёт к Хёнджину. — Привет, — говорит он, когда подходит к Хёнджину достаточно близко. Сердце от страха гулко бьётся в груди. Не раздумывая, Феликс садится на пол, рядом с Хёнджином, опираясь спиной о стекло. Хёнджин смотрит на него удивлённо. — Привет, — здоровается он. — Ты приехал с ребятами? — догадывается Хёнджин. — Да. — Феликс быстро делает глоток из своего стакана. Там нечто значительно крепче, чем то, что в первый раз ему приготовил Джи, но Ликс уже немного пьян и не заостряет на этом внимание. — А ты? Минхо говорил, вы придёте. — Минхо где-то здесь, но вряд ли я его увижу. Хёнджин не выглядит расстроенным из-за этого. Он, как всегда, спокойный и немного отрешённый. — Я могу составить тебе компанию? — без особой надежды спрашивает Феликс. На что Хёнджин молчит. Но Феликсу особо его ответ и не нужен. Он рассматривает его, уже не скрываясь. На Хёнджине лёгкий, едва заметный макияж. Чёрная рубашка не застёгнута на две верхние пуговицы, на ногах — красного цвета штаны с узорами по бокам. На пальцах, что обхватывают горлышко бутылки, несколько колец. Раньше Феликс их не видел. Проходит минут десять в молчании, когда Хёнджин говорит: — Я не ожидал тебя здесь увидеть. Ликс, уже не надеющийся на разговор, удивлён. — Почему? — тупо спрашивает он. — Но ещё больше я не ожидал прийти сюда сам. Хёнджин криво улыбается, отпивает из бутылки. Ликс отзеркаливает его, делает глоток из своего стакана. Алкоголь горячей волной обдаёт внутренности, горечь оседает на языке. Ликс едва заметно морщится. — Почему? — повторяет он свой вопрос. Сейчас Хёнджин подумает, что у него ограниченный словарный запас. Но как ему сказать, что каждый раз, когда Хёнджин смотрит на него, говорит с ним, Ликс подвисает. Хёнджин смотрит на него, едва склонив голову, словно Ликс спрашивает самую большую глупость на свете. Феликс и сам понимает: Хёнджину тут не место. Как, собственно, и ему. — Ты прав, — отвечает Ликс на этот взгляд Хёнджина. — Но почему ты не уйдёшь? Хёнджин усмехается. Где-то тут Минхо. И только это держит Хёнджина здесь. Ликсу хочется спросить ещё о чём-то, но мысли путаются. Он видит, как с улицы в дом заходят Чанбин и Бан Чан, они несут тяжёлую аппаратуру. Чанбин не выглядит очень счастливым из-за этого. Их провожают громкими возгласами. Ликс видит, как Чан смотрит по сторонам, вероятно, высматривая его светлую макушку. И по-хорошему, ему следует уехать вместе с ними, но как Хёнджина тут держит присутствие Минхо, так и Ликса удерживает в этом доме присутствие Хёнджина. Абсурд. И за это стоит выпить. — На тебя смотрят, — вдруг говорит Хёнджин. — Что? — Феликсу приходится наклониться ближе к Хёнджину. В доме начинает играть музыка, заставляя практически кричать. Хёнджин кладёт ладонь на плечо Феликса, то ли чтобы притянуть ближе, то ли, наоборот, удержать на комфортном для себя расстоянии. Но только Ликс всё равно чувствует его лёгкое дыхание на своей щеке, когда Хёнджин говорит: — На тебя смотрят. Тот парень у стены. Не смотри сразу. Но, конечно же, Ликс сразу поворачивает голову, наталкиваясь на пристальный взгляд своего знакомого. Джи стоит у стены напротив и похож на затаившегося хищника. У него даже улыбка как оскал. — Это Джи, — почему-то оправдывается Ликс. — Я с ним познакомился здесь. Пусть смотрит. — Почему ты не уехал с ними? — Хёнджин кивает на опустевший двор. Ликс там видит только хозяина дома, который убирает в специальный кейс пластинки. Тут Ликс понимает, что Хёнджин абсолютно трезв, в отличие от него. Та бутылка с пивом в его руках почти не тронута. Он просто сидит тут и всё. Становится стыдно. Феликса же накрывает всё больше и больше. — Я… Ликс не знает, что сказать в своё оправдание. А потом думает: я пьяный, так почему боюсь сказать то, что у меня на уме? Это ведь так должно работать? Алкоголь придаёт смелости и развязывает языки. И он говорит: — Я остался из-за тебя. Хёнджин выглядит немного удивлённым. Феликс даже рад, он смог завладеть вниманием Хёнджина. — Да? — спрашивает тот. — Да. Я увидел тебя и решил остаться. Составить тебе компанию. Что? — обиженно спрашивает Ликс на смешок Хёнджина. — Я не просил о компании. — Со стороны казалось, она тебе нужна. — Тебе показалось. — В любом случае я здесь. А где Минхо? Ликс получает ещё один нечитаемый взгляд. Хёнджин всматривается в него, словно хочет понять, что на Феликса нашло. Ликс же смотрит в ответ, стараясь казаться не совсем уж идиотом, подвисает на тёмных глазах Хёнджина и его родинке под нижним веком. — Какое тебе дело до Минхо? — спрашивает Хёнджин. — Никакого, кроме того, что он бросил тебя, хотя вы пришли вместе. Это некрасиво. — А, — отзывается Хёнджин, почему-то начиная выглядеть более понимающим в том, что сейчас происходит. — Мне нужно в туалет, — сообщает Ликс. На самом деле он хочет давно. Буквально с той минуты, как сел рядом с Хёнджином, а пояс джинс врезался в живот. — Он тут сразу за углом, пройти по коридору до конца, — отвечает Хёнджин. — Ты же не уйдёшь? — спрашивает Ликс. Он старается подняться, но стоит только встать на ноги, как вся комната начинает кружиться. Он пьянее, чем ожидал. — Тебе хватит пить. — Хёнджин не выглядит взволнованным, Ликсу вообще сложно сосредоточить взгляд на его лице. Оно ускользает, размывается. Ликс хмурится. — Не уходи, пожалуйста, — говорит он. — Будь здесь, когда я вернусь. — Я буду здесь, — обещает Хёнджин. Но у Ликса нет оснований ему верить. Хёнджин не похож на того, кто будет ждать именно его. Он будет ждать Минхо. Дорога до туалета кажется нескончаемой. Ликс пребывает в странном состоянии. Словно его мозг, абсолютно трезвый, находится в неконтролируемом теле. Он как водитель в машине, которая вышла из-под контроля. Ничего не видно, нарушена координация. И только на автопилоте его ведёт туда, куда указал Хёнджин. Ликс даже не чувствует, хочет он в туалет или нет. Все какие-либо ощущения стёрты. Кажется, отрежь ему кто-то палец, он не заметит. Туалет, как и говорил Хёнджин, находится в конце коридора, который для Ликса растягивается на многие метры. Внутри никого не оказывается, и Ликс, закрыв за собой дверь, со стоном облегчения расстёгивает ширинку. В туалете музыка звучит приглушённо, но слишком яркий свет бьёт по глазам. Сделав все дела, Феликс садится на унитаз, перед этим опустив крышку, утыкается лицом в ладони, стараясь глубоко дышать. Не слишком логично, так как из-за ладоней воздуха поступает совсем мало. Но Ликса подташнивает, и ему кажется, что свет вызывает давление внутри черепа. Поганое состояние. И Ликс запоздало клянётся себе больше никогда не пить. Чёртов Джи намешал ему ядерный коктейль, который он за разговором с Хёнджином выпил и не заметил. Надо сваливать, пока он не опозорился перед Хёнджином ещё больше. Он открывает дверь — музыка тут же становится в разы громче — и сталкивается с Джи. Тот ждёт его под дверью. — Привет, Феликс, — говорит он. — Тебе плохо? Но в его голосе нет сочувствия или участия, скорее неприкрытая радость. Ликс даже в своём состоянии понимает это. Он пытается пройти мимо Джи, но тот хватает его за руку. — Подожди. Феликс не понимает, чего он должен ждать. Ему хочется вырваться на свежий воздух и пойти уже в общежитие, оказаться в своей постели и чтобы, блять, мир перестал вращаться. — Тебе помочь? — Забота Джи вызывает раздражение, потому что он задерживает Феликса. Но чужие руки крепко держат запястья. И Ликс после недолгих попыток вырваться говорит: — Что? — Ты куда-то собрался? — Я ухожу. — Не думаю. Ликс удивлён, но ещё больше разозлён. — Не думаешь? — переспрашивает он. — Как это понимать? Внутри начинает ворочаться что-то липкое и неприятное. Спустя какое-то время Ликс определяет это как страх. Джи уже не кажется весёлым, его улыбка не предвещает ничего хорошего. — Я и мои друзья хотим продолжить общение, — говорит Джи. Ликс не понимает, что происходит, но дёргает свою руку на себя ещё раз. Ничего не получается, его держат слишком крепко. — Не вырывайся. Тебе понравится. Понравится что? Хочется спросить, но у Ликса от страха язык совсем не ворочается. Он дёргается ещё раз, когда замечает, как к ним подходят ещё двое парней. Кажется, он их видел за тем столиком, куда Джи пригласил его в самом начале их знакомства. — Готов? — спрашивает один из них. — Ага, булочка испеклась, — смеётся Джи. — Я думал, он не отлипнет от Хвана. Ликс дёргается ещё раз. — Сопротивляйся, сопротивляйся. — В поле его зрения возникает ещё один парень. — Люблю, когда сопротивляются. Чья-то рука касается щеки Феликса и нежно проводит по ней, от чего становится противно, словно мерзкое насекомое пробежало. — Интересно, эти молнии работают? — Чей-то голос. Ликс так плотно зажат между телами, что практически ничего не видит. Голову держать совсем тяжело, он невольно утыкается лбом в чьё-то плечо. — Он сейчас отрубится. — Недовольство. — Худой. — Кажется, это Джи. — Не рассчитал. Ликс чувствует, как одна из молний, что начинается у бедра, расстёгивается. Не без посторонней помощи, конечно же. И чужая рука касается его кожи. — Может, поднимемся наверх? — предлагает кто-то. Плечо из-подо лба Ликса пропадает, его, уже не сопротивляющегося и безучастного, тащат куда-то. Чуть не роняют, когда он цепляется ногами за ступеньку. В мозгу вспыхивает осознание: если они поднимутся, то уже ничего нельзя будет исправить. Феликс всё ещё старается не принимать страшную действительность. И происходящее не анализировать. Он просто знает: подниматься ему нельзя. Он делает рывок из последних своих сил, но те, кто его держат, едва ли это замечают. Чужих рук слишком много на его теле, он даже не может всех их почувствовать. Его всего передёргивает от отвращения, по нему словно ползают противные многоножки. Где-то по пути наверх он не выдерживает, и его выворачивает. Последнее, что он помнит, это как падает на колени, потому что его резко все отпускают.