Гаснут звезды

Ликс просыпается от того, что его лица касается что-то мягкое и тёплое. Он не спешит открывать глаза, стараясь понять, где вообще находится. События прошлого вечера обрывками всплывают в памяти. Феликс только сильнее зажмуривается в попытке прекратить этот поток. Проходит несколько минут, прежде чем он рискует открыть глаза. Он лежит на полу на мягком футоне. Мягкий оранжевый свет от солнца касается его лица. Ликс рассматривает большие, ничем не занавешенные окна. Видит кусочек голубого неба и мягкие белые облака. Повернув голову, он обнаруживает рядом с постелью бутылку с водой и упаковку таблеток. У противоположной стены на низкой кровати среди подушек торчит чей-то тёмный затылок. Последнее, что Ликс помнит отчётливо, это как стоял на коленях в собственной блевотине, а над ним раздавались голоса, сплетаясь в неясный шум. Потом, скорее всего, он просто отключился. Ликс приподнимает плед, которым укрыт, чтобы увидеть, что штанов на нём нет. Только футболка, в которой он был вчера, да носки. На мгновение охватывает паника, он ещё раз смотрит на тёмную макушку. Джи? Приподнявшись на локтях, он тянется к бутылке и таблеткам. После вчерашнего он немного опасается пить какие-либо таблетки, но перед ним упаковка простого аспирина. Он не замечает, как пересохло во рту, пока не делает первый глоток. Таблетка, проскользнув по горлу, падает в пустой желудок. Феликс снова ложится, прикрыв глаза, ожидает, когда хоть немного придёт в себя. Сознание немного проясняется, события вечера вспоминаются. После того, как его вырвало и Джи с друзьями его отпустил, боясь запачкаться, на лестнице появился кто-то ещё. Это был Хёнджин. Ликс не уверен в этом, так как слышал только его голос. Его затуманенный алкоголем, а сейчас он думает, что не только алкоголем, мозг не улавливал слова. Только сам тон. Хёнджин что-то быстро и отрывисто говорил Джи. Потом его подхватил только Хёнджин, стаскивая по лестнице, грубо потащил обратно в туалет. Снова провал в памяти. Следующая картинка: Ликса опять выворачивает, только теперь в унитаз. Он отчётливо помнит своё сильное желание умереть в тот момент. Или же просто заснуть. Он помнит, как отталкивал от себя чьи-то руки, когда они хотели умыть его лицо. Опять чёрный провал. Следующая картинка: он в такси. Он видит, как за окном проносятся фонари и высокие здания. Ликс снова смотрит на кровать. Хёнджин? Взглядом он пытается найти свои штаны и находит их висящими на раскладной сушилке у ещё одного окна. Помещение, в котором они находятся, довольно большое. Высокие потолки, стены из красного необработанного кирпича. Кровать Хёнджина — составленные вместе два палета, на которых в магазинах хранят продукты, высокий матрас. Тут же кухня: плита, холодильник, навесной шкаф и тумбочка. У окна круглый большой столик и два стула из прозрачного пластика. На стенах висят обычные пластинки. В углу он замечает накрытый тканью мольберт. Рядом сбитый из светлых досок стеллаж с принадлежностями для рисования. Тут же большой цветок в плетёной кадке, чуть поодаль прямо на полу стоит проигрыватель для виниловых пластинок. Минималистично, но уютно. Ликс сказал бы: по-хёнджиновски необычно. Ему удаётся подремать ещё с час, прежде чем Хёнджин начинает ворочаться на своей постели. Ликс не отказывает себе в удовольствии немного понаблюдать за ним через чуть приоткрытые глаза. Тот садится на постели, встрёпанный и невероятно смешной. Крутит головой, пока не обнаруживает телефон, смотрит на дисплей. Потом откидывает одеяло и встаёт. На нём светлая футболка и чёрные короткие шорты. Ликс сглатывает, разглядывая длинные ноги Хёнджина. Нет, он определённо болен. Хёнджин уходит в туалет: слышится звук воды. Потом он ставит чайник и открывает холодильник, рассматривая его содержимое. Ликс шевелится, решая обозначить, что уже не спит. Хёнджин оборачивается на него. — Омлет будешь? — спрашивает он. Феликс кивает. Есть хочется просто жуть. Но ещё больше хочется принять душ и почистить зубы, избавиться от противного кислого привкуса во рту. Хёнджин, кажется, его понимает и говорит: — Душ там. Я тебе сейчас полотенце дам. И запасную зубную щётку. Тебе же ещё сменная одежда нужна, — размышляет он вслух. Феликсу стыдно, как никогда в жизни. Он старается не смотреть на Хёнджина, когда тот протягивает ему вещи, и идёт в ванную, желая там утопиться. Винить в случившемся некого. Ликсу очень бы хотелось спихнуть ответственность за произошедшее на кого-нибудь. Но он сам решил пойти, хотя его предупреждали. Но нет же, он самый умный. Сам решил не уезжать с Чаном. Сам принимал алкоголь от незнакомого человека. Хотя Ханна рассказывала ему истории нескольких студенток, которые после распития алкоголя просыпались в постелях незнакомых парней. Ликса передёргивает, когда он понимает: с ним могло произойти нечто подобное. Приняв душ, Феликс долго не решается выйти, сидит на корзине для грязного белья, одетый в пижамные штаны Хёнджина, его футболку, и даже не может найти в себе сил этому факту радоваться. Он облажался по полной программе. Когда с кухни начинает пахнуть кофе, Ликс выходит, смотря в пол от смущения. Хёнджин едва ли одаривает его мимолётным взглядом, перемешивая на сковородке омлет. — Я могу чем-то помочь? — спрашивает Ликс. Хёнджин обращает на него внимание, осматривает. Ликс под его взглядом переминается с ноги на ногу. Слишком длинные штанины касаются пола, хотя он подвернул пояс штанов на талии один раз. — Возьми, пожалуйста, чашки и палочки, вот ещё кружки. — Он достаёт два белые чашки из навесного шкафчика. — Отнеси на веранду. — Веранду? — Через окно по лестнице наверх, — поясняет Хёнджин. — Возвращайся потом за пледом, там может быть холодно. В окне скрыта дверь, которую из-за множества поперечных реек не сразу можно заметить, она выходит на небольшой балкончик, слева металлическая лестница, ведущая наверх. На самом деле никакая это не терраса, а просто часть крыши. Здесь обнаруживается старый столик и пара раскладных садовых кресел. Вдоль ограды тянутся длинные вазоны с землёй, но уже никаких цветов там нет, всё-таки середина декабря. В голые лодыжки тут же вгрызается игривый морозный ветерок, подбираясь под широкие штанины. Несмотря на морозность, Ликс вдыхает полной грудью, начиная чувствовать себя несколько лучше. Возвращается в квартиру за пледом, надевая попутно свои носки и ботинки. Это смотрится смешно вкупе с пижамными штанами и пледом, в который он обернулся. Хёнджин же успевает надеть насыщенного синего цвета свитер и спортивки, подхватывает ещё один плед, вручает Феликсу только что вскипевший чайник, а сам несёт в руках сковородку. Они поднимаются на крышу молча, так же молча разливают чай. Ликс с ногами устраивается на стуле, кутаясь в плед. На самом деле неплохо, даже прикольно. Они находятся на высоте пятого этажа, внизу видна часть улицы и соседние дома. Диск солнца висит над ними ярко-жёлтым блином, припекает не по-зимнему. Ликс мог бы наслаждаться происходящим, но жгучий стыд за вчерашнее не даёт ему расслабиться. Хёнджин ведёт себя так, словно Ликса рядом нет. Нет, он его не игнорирует, наливает в чашку чай, кладёт в миску омлет. Но делает это так, словно ему вообще всё равно, кто рядом. Он словно в своих мыслях. На месте Ликса мог быть кто угодно, Хёнджина это мало волновало бы, скорее всего. — Я позвонил Чану, — внезапно говорит Хёнджин, когда садится и делает глоток кофе. — Ты же знаешь, он волновался бы. Ликс кивает. Чан просто не может не волноваться. — Спасибо. — Но тебе самому придётся придумать, почему ты оказался у меня дома, — предостерегает Хёнджин. Ликс зажмуривает глаза. Чёрт! Он только сейчас понимает, как, возможно, Хёнджин подставился из-за него перед Минхо. Позвал чужого парня ночевать у себя. Пусть Минхо знает Ликса, но всё равно…. Как это будет смотреться со стороны? Но разве Хёнджин привёл бы его к себе, если бы это являлось проблемой? Он мог вполне отправить Ликса на такси в общежитие. Однако и самого Минхо тут нет. Ликс только заметил две щётки в душевой, вот и всё свидетельство того, что здесь иногда Хёнджин не один. Феликс набирается смелости и на одном дыхании выдаёт: — Простименяпожалуйста! Хёнджин внезапный порыв не оценивает. Он делает глоток кофе, никак не реагируя. Ликс в отчаянии. — Мне так стыдно! — скулит он, едва удерживая себя, чтобы не закрыть лицо руками. И тут Хёнджин усмехается. По-доброму и без осуждения смотрит на Ликса. — Это было немного даже забавно. — Если бы не ты… — Тебя бы трахнули, — спокойно сообщает Хёнджин, делая глоток из своей чашки. Ликс давится воздухом на такое грубое заявление. Но он не может поспорить с тем, что это правда. — Они что-то подсыпали в твой напиток, — тем временем продолжает Хёнджин спокойным тоном, словно не говорит ничего омерзительного. — Но явно не рассчитали, и тебе стало плохо. Я заметил вас на лестнице. Тебя не учили не брать чужие напитки и не оставлять свои без присмотра? — Вот почему ты сидел с бутылкой пива, — догадывается Феликс. Он чувствует себя ужасно. Хёнджин прав. А он повёл себя глупо. За что и поплатился. Если бы не Хёнджин, проснулся бы он в другом месте и явно в другом состоянии. От осознания того, чего ему удалось избежать, по спине бегут мурашки. Ликс зябко ведёт плечами. — Я не пью, — говорит Хёнджин. — Просто сидел с пивом, чтобы ко мне никто не приставал. — Зачем ты вообще туда пришёл тогда? Феликс кутается в свой плед плотнее. Ему нравится вот так проводить время. На крыше они словно отрезаны от всего мира. Перед глазами только небо. Вдалеке видна тонкая полоска леса, лента дороги. Он оборачивается на Хёнджина. Его мягкий профиль подсвечен солнцем, волосы убраны от лица тонким ободком. Ликс старается впитать в себя этот образ, эту атмосферу, чтобы запомнить. Хёнджин тоже смотрит на него. Его губы растягиваются в улыбке, немного лукавой, как кажется Феликсу. — Я пришёл туда с Минхо, — отвечает Хёнджин. — Да, — Ликс кивает. Он ведь знает это. — Только его рядом не было. — У него были дела. Интересно какие? — Я бы тебя не бросил, — брякает Ликс и быстро исправляет: — На его месте. На его месте я бы тебя не бросил. — Но ты не на его месте, — подмечает Хёнджин. Он всё так же улыбается, словно слова Ликса его забавляют. Может, оно и так. Конечно, нет. Ликс не на его месте. И никогда не будет. У него есть то, что есть. И просить больше не имеет смысла. Больше, чем есть сейчас. — А он сейчас где? — осторожно интересуется Ликс. — Я надеюсь, там, где он хочет быть, — загадочно отвечает Хёнджин. — Почему тебя так интересует Минхо? — Это он тебе сказал? — спрашивает Ликс и тут же понимает, что опять ляпнул ерунду. Хёнджин в удивлении вскидывает брови. — Ну-у-у, — тянет Ликс. — Просто… У тебя не будет проблем из-за меня? Получается, ты бросил Минхо там, в доме. — Минхо взрослый мальчик. — Кажется, Хёнджин забавляется. Феликс осмеливается улыбнуться. Создаётся впечатление, что Хёнджина нисколько не волнует, где сейчас Минхо. Это немного странно, и почему-то тепло становится где-то внутри. Ликс не надеется, что Хёнджин наслаждается его обществом, как наслаждается его обществом Ликс. Но ему этого и не надо. Он уже здесь. Он не смеет просить больше. — Хотелось бы и мне быть таким взрослым, — вздыхает Ликс. — До сих пор не могу поверить, что умудрился вляпаться в такую историю. — Не ты, так кто-нибудь другой. — Хёнджин пожимает плечами. — Просто позволь себе принять это как опыт. Вот и всё. В следующий раз ты будешь тщательнее следить за тем, с кем знакомишься и что пьёшь. — Не будет следующего раза. Я завязал с вечеринками. — Не будь таким категоричным. Хёнджин ставит на столик пустую чашку, смотрит задумчиво на чайник, в котором ещё есть вода, но явно остывшая. — Не стоит себе отказывать в веселье, стоит только правильно выбирать, куда пойти. — Тут не особо есть из чего выбирать, — решает оправдаться Ликс. — Что ж, у тебя всегда был вариант остаться рядом со своими друзьями. «Мне хотелось остаться рядом с тобой». Ликс такого, конечно же, не говорит. Хотя на реакцию Хёнджина было бы интересно посмотреть. Поэтому Ликс соглашается: — Надо было. — И после короткого молчания: — У тебя тут уютно. Лучше, чем в общежитии. — Вряд ли пару старых стульев можно назвать уютными. Но ты прав, наверное. Иногда здесь бывает одиноко, особенно после того, как переехал. Привык, что раньше всегда кто-то был рядом. Выходишь в общую комнату, если хочешь общения. Здесь не так. — Я имел в виду не стулья, — улыбается Ликс, — а твою квартиру. Мне понравилось, как всё обустроено. — Тут Хёнджин фыркает. — Что же касается общения, то, наверное, ты прав. Сейчас у нас очень спокойно. Чаще в общей комнате только я и Чонин. Хёнджин кивает, принимая информацию. — Ты всегда можешь зайти, чтобы разбавить наше одиночество, — решается произнести Феликс. Хёнджин только улыбается, пряча пальцы в рукава свитера. — Может быть, и зайду, — отвечает. — Ты замёрз? — подмечает Феликс. — Может, вернёмся в дом? И мне, пожалуй, стоит собираться в общежитие. — Мне нравится чувство холода. Это странно, да? — Хёнджин улыбается. — Я не люблю мёрзнуть, вообще-то. Но после холода так приятно возвращаться в тепло. Ты хочешь в общежитие? Ликс не знает, что ответить. Нет, конечно же, он не хочет. Ему здесь хорошо, рядом с Хёнджином. Ведь тот с ним разговаривает, всё его внимание направлено только на Феликса. Ему кажется, он уйдёт — и всё закончится. И на следующих совместных парах Хёнджин опять закроется ото всех, и от Феликса в том числе. — Мне неудобно перед тобой, — отвечает Феликс. — Наверняка у тебя есть дела. Ты не обязан нянчиться со мной. Хёнджин не подтверждает его слова и не отрицает. Говорит только: — Пошли в дом. Они собирают посуду и пледы, спускаются вниз по ступенькам, заходят в квартиру, которая встречает их теплом и тёплыми полами. Ликс замечает, как Хёнджин на миг прикрывает глаза. Феликс мнётся на месте, не зная, что делать. Замечает на столе свой телефон, который наверняка разрядился. Сложив грязную посуду в раковину, он подходит проверить. Так и есть, выключен. Вряд ли его кто-то ищет. Звонить ему мог только Чан, но Хёнджин его предупредил о местонахождения Ликса, так что всё в порядке. Пока Хёнджин расправляется с грязной посудой, Ликс, немного осмелев, обходит помещение, рассматривая интерьер. Особое внимание привлекает мольберт, но Феликс не решается приблизиться к нему. Всё-таки это довольно личное. Так ему кажется. — Можем посмотреть какой-нибудь сериал или послушать пластинки, — раздаётся голос Хёнджина. Феликс как раз приседает на корточки, рассматривая коллекцию винила Хёнджина, составленную на специальную подставку. Названия пластинок и групп ничего ему не говорит. Сплошь корейская классика, в которой Ликс не разбирается. Посмотреть сериал кажется куда более предпочтительным. Но он с сомнением смотрит на ноутбук. Им придётся сесть довольно близко друг от друга, чтобы удобно было смотреть. И только от мысли о подобном Ликса бросает в жар. — Я не знаю, — говорит он. — Может, мне всё-таки пойти домой? — Ты можешь, — равнодушно отвечает Хёнджин. — Вряд ли, конечно, твои штаны высохли. Но можно вызвать такси. Он оборачивается на Ликса, прислонившись бедром к кухонной тумбочке. — Или ты можешь подождать, пока они высохнут. — Ладно, хорошо, — вдруг говорит Феликс. Ему надоело при каждом слове Хёнджина ловить эмоциональные качели. Надо немного прояснить ситуацию. — Я не хочу создавать проблем. Это неблагодарно после того, что ты сделал для меня. — Нет никаких проблем. — А Минхо? — А при чём тут Минхо? — Хёнджин хмурится, явно не понимая, о чём хочет сказать Феликс. — Это неправильно. — Я не понимаю. Ты можешь мне объяснить? Феликсу вообще не хочется поднимать эту тему. Тему Минхо. Но он о нём слишком много думает, слишком зациклен на идеальном парне Хёнджина, чтобы держать рот закрытым. И самому становится вдруг смешно: будет ли Минхо ревновать к Феликсу? Нет, правда. Это похоже на хорошую шутку. — Ничего такого, — отвечает он. В самом деле, что он может понимать в отношениях, да ещё и чужих. Если Хёнджин привёл его к себе домой, значит, точно знает: проблем с Минхо у него не будет. А где тот? В общежитии? Хёнджин с любопытством смотрит на него, находя, кажется, Ликса довольно забавным. — Слушай, — говорит Хёнджин. — Мне всё равно, с кем смотреть сериал. Пусть и одному. Так даже лучше. Не хочешь оставаться, я могу вызвать тебе такси. Хотя тебе стоило задержаться хотя бы ради того, чтобы зарядить телефон. Наличных денег у тебя с собой точно нет. — Нет? То есть Ликс знает, что денег с собой он не брал. — Перед тем как закинуть твои штаны в стиральную машинку, я проверил карманы. Извини. — Там пусто, — поясняет Хёнджин. — Нет, нет. Я знаю, что там пусто. Спасибо. Это мне надо извиняться за то, что причинил столько неудобства. И мне всё ещё очень стыдно. — Я никому не скажу, — обещает Хёнджин. — Если ты переживаешь об этом. Думаю, вопросы возникнут только у Чана, но ты всегда можешь сказать часть правды: мы встретились на вечеринке, а позже поехали ко мне, решив сэкономить на такси. Это вполне логично. Да, думает Ликс, только звучит это более чем странно. И вряд ли Чан воспримет эту информацию без подозрения. Феликс рассчитывает избежать вопросов вовсе. Чан слишком занят, чтобы волноваться о том, где Ликс провёл ночь. — Так что? Если я предложу сделать попкорн, это как-то повлияет на твоё решение? Феликс улыбается. В самом деле, почему бы не согласиться. Сейчас Хёнджин, сам того не зная, исполняет самые заветные желания Феликса. Да, Ликсу не выйти без эмоциональных потерь из этой ситуации, но хотя бы будет что вспомнить.