Гаснут звезды

Под самый Новый год в общежитие возвращается Чонин. Он разбивает тишину помещений звуком падающей сумки и ругательств. А потом провозглашает: — Я приехал! Это случается ранним утром: Чонин ехал ночным рейсом, поэтому все жители сонные и удивлённые выглядывают из своих комнат. Феликс, только когда увидев Чонина, понимает, насколько по нему соскучился. У парня от мороза розовые щёки, он широко улыбается и машет всем рукой в варежке. — Что ты тут делаешь? — спрашивает Чан, дождавшись, пока Ликс перестанет обнимать Чонина. Феликс же, чуть смутившись своих чувств, отходит в сторону. — Я решил встретить Новый год с вами. Да и в родительском доме как-то слишком душно. Я пообещал им провести Соллаль вместе, и только на этом условии они меня отпустили. Так что… — Он посмотрел на всех. — …Вы мне должны скинуться на билет до родителей. — Не успел приехать, а уже вымогаешь у нас деньги! — притворно возмущается Чанбин. — Билет на автобус, не слишком ли высока цена за сомнительное удовольствие встретить с тобой Новый год? — Эй, я могу обидеться! Я, между прочим, потратил все свои сбережения на подарки вам! — О. Так с этого и стоило начинать! — тут же восклицает Чанбин, расталкивая всех, чтобы подойти к Чонину ближе. — Давай я помогу тебе с вещами. Джисон смеётся, вызывая этим ответную улыбку Минхо. Ликс старается не приглядываться к ним слишком пристально, но не может совсем не думать об их примирении, если их взаимное игнорирование можно так назвать. Они могут находиться в одной комнате, но это пока максимум, на что они способны. — Кто-нибудь, поставьте чайник! — суетится Чан. — Я поставлю! — вызывается Ликс. Из всех парней он выглядит бодрым и собранным. Так и так собирался выходить из комнаты завтракать. Привычка рано вставать сохранилась и на каникулах. Оказывается, весь чемодан Чонина набит разными вкусностями, которые он успел купить в городе. И каждому достаётся по паре весёлых носков с седым дедушкой с глазами-чёрточками и задорным осликом. Раскладывая еду по шкафчикам, Феликс не перестаёт улыбаться, сам не понимая, чему именно он так радуется. Но самое главное, что отменённая поездка домой больше его не тревожит. Они все рассаживаются за столом, подвигая к себе чашки. У большинства кофе, и только Чонин и Сынмин делают выбор в пользу чая. — Предлагаю сегодня на обед приготовить курицу, — говорит Чан. — И лапшу. — Фантазёр! Где у нас курица? — откликается Джисон. — В холодильнике, — сообщает Чанбин и, выдержав паузу, добавляет: — Только холодильник находится в магазине. Чан усмехается. — Давайте просто скинемся на курицу, и Чанбин съездит на своей колымаге в магазин, — предлагает Минхо. — Я серьёзно! — говорит он, получая в ответ на предложение скептические взгляды. — Уж курицу-то мы можем позволить. Лики-Ликс? — Что? — не понимает Феликс. Нет, у него есть сбережения, часть уже отложена на покраску волос. У корней появилась отвратительная чёрная полоса, от которой не терпелось избавиться. И ещё вчера родители ему перевели деньги, чуть больше обычного. «С праздником, сынок», — прислала мама сообщение. Феликс не понимает, почему Минхо цепляет его. — Мы можем поехать, — говорит Минхо, смотрит на Ликса улыбаясь, словно они вдвоём ведут тайный разговор и только они понимают, о чём по-настоящему идёт речь. — Отлично! — тут же подхватывает Чанбин, уже боявшийся, что такое важное занятие, как покупка курицы, повесят на него одного. — Феликс и Минхо, поедем. С вас деньги! — Он указывает на всех собравшихся. Феликс прекрасно понимает, зачем Минхо выцепил его и сам вызвался поехать. Предстоит разговор, которого Ликс старался избежать все эти дни. Уже у магазина Чанбин говорит, что останется у машины. Он не переносит вид сырого мяса. Феликс бросает на Чанбина, оставшегося в машине, тоскливый взгляд, вздыхает, принимая свою судьбу, и идёт вслед за Минхо. Они берут тележку: кроме курицы у них получился ещё немаленький список нужных товаров; за последние дни никто не удосужился выбраться в магазин. Они идут вдоль стеллажей, особо не обращая внимания на продукты. Минхо словно собирается с мыслями, а Ликс ждёт. Наконец в отделе сухих круп Минхо начинает говорить: — У меня к тебе накопилось несколько вопросов, Лики-Ликс. Феликс кивает, но вряд ли Минхо замечает это. — Скажи, что ты думаешь о Хёнджине? Этот вопрос немного неожиданный. Нет, Феликс понимал, разговор пойдёт именно о Хёнджине. Но не в таком ключе. — Только честно. Я знаю, ты думаешь о нём. Но мне интересно, что именно. — Хёнджин замкнутый, — начинает Ликс, взвешивая каждое слово. — Очень талантливый. Я немного с ним общался, чтобы знать что-то ещё. — Он красивый, — направляет Минхо. — Да? Ты не можешь этого отрицать. — Да, — легко соглашается Ликс. — Но это только первое впечатление о нём. Мне кажется, он не даёт людям приглянуться к себе. Давая им любоваться обложкой. Возможно, неудачный жизненный опыт. Возможно, ему так проще. Люди ведутся на внешность. Он им это позволяет, лишь бы не трогали. — И ты тоже? Они сворачивают в отдел консервов и идут дальше. Феликс смотрит на свои кроссовки, идёт, стараясь не наступать на стыки плитки, этакая детская игра. Это почему-то даёт ему возможность сосредоточиться. Ему неизвестно, чего добивается Минхо этим разговором. Почему, как только они вошли в магазин, оставшись наедине, не сказал прямым текстом: «Отвали от моего парня!» Почему выясняет его настоящее отношение к Хёнджину. Любопытство немного вытесняет страх и вину перед Минхо. — Поначалу да, — признаётся Феликс. И по кивку головы Минхо понимает: ответ правильный. — Но сейчас уже нет. Давно уже нет. Они снова поворачивают, оказываясь среди длинных стеллажей, набитых разными видами рамёна. Феликс бездумно бросает пакеты в тележку, ожидая следующих слов Минхо. — Я сразу заметил, как ты смотришь на него, — говорит Минхо. В его голосе нет злости или раздражения. Ликсу просто интересно, когда это Минхо смог заметить? Но он не спрашивает. Ведь Минхо прав, Феликс смотрел, видимо, как-то по-особенному. — Хёнджин как никто заслуживает кого-то хорошего рядом с собой, — говорит Минхо. Они неспешно идут дальше. — Кто-то, кто захочет и сделает его счастливым. Ликс не понимает. — Но ты же… Идеальный. — Я много раз говорил себе не лезть в это дело, — тем временем продолжает Минхо, позволяя незаконченной фразе Ликса раствориться в воздухе, пахнущем ванилью: они зашли в отдел, где Ликс собирался купить всё для своих брауни. Ведь Хёнджину они понравились, он хотел на Новый год подарить ему новый контейнер с ними. — Я уверял себя, что ты сам справишься со всеми сложностями, которые, безусловно, у тебя будут. Но ты просто топчешься на месте. — Извини, — говорит Ликс, складывая в тележку упаковку муки, сухое молоко и шоколадный порошок. — Я не понимаю, о чём речь. Минхо усмехается. — Конечно, не понимаешь. Но я тебе тоже не обязан всё объяснять. — Ты злой. — Может быть и так. — Минхо это нисколько не задевает. Напротив, он веселится ещё больше. Они наконец-то подъезжают к мясному отделу, где под розовой лампой лежат аппетитные кусочки мяса, идут вдоль прилавка, останавливаясь около тушек куриц. — Я знаю, тебе нравится Хёнджин, — говорит Минхо. — И ты знаешь, что я знаю. Ликс смотрит на тушки куриц, думая: это самый неловкий разговор в его жизни. И самый необычный. Говорить о симпатии к Хёнджину с его парнем, глядя на мёртвую дичь. А, вот и определение происходящего. — Прости, — отвечает Ликс. Продавец занят другими покупателями, но начинает бросать на них подозрительные взгляды. — За что? — За то, что он мне нравится. — Вероятно, я не тот, у кого ты должен просить прощения. Если вообще должен. В том смысле, твои чувства настолько ужасны, что надо извиняться за них? — И тут же отвечает сам: — Не думаю. Феликс думает, Минхо специально это делает. Доводит его. Играет на и так расшатанных нервах. Хёнджин определённо рассказал о ночёвке Ликса у себя. О том, как они провели день. Возможно, даже о том, какой Ликс странный и забавный со своей влюблённостью. И теперь Минхо мучает его, желая получить признание, при этом не спрашивая напрямую. И они не выйдут из этого магазина, пока Ликс не признается. Так и будут стоять у прилавка с курицами, пока продавец не позовёт охрану. Или Чанбин устанет ждать их у машины. Интересно, что произойдёт раньше. Ликс не знает, насколько ужасны его чувства. Сами по себе, отбросив тот факт, что ему хочется чужого парня. Насколько он ужасен, что ему вообще хочется парня? Отец сказал, он омерзителен. Ошибка природы, которую надо исправить. Какая ирония, отправив сына в Корею, он только поспособствовал тому, что Ликс влюбился. В первый раз в жизни. И по-настоящему, насколько можно судить. И загнал себя в ловушку. Если бы люди могли контролировать это, жизнь стала бы несколько проще. Но мы не выбираем, в кого влюбиться, оно происходит как-то само. — Не знаю, — тихо отвечает Ликс. — Всё ещё печальнее, чем я думал. Минхо качает головой, забирая с прилавка тушку курицы. Из всех лежавших она самая большая. Хватит на восемь голодных ртов. Ликса несколько удивляет тот факт, что Минхо думал об этом. В смысле? — Пожалуй, мне нужно пояснение всего, что ты сейчас сказал. И особенно мне непонятен твой мотив. Не пойми меня неправильно, сейчас я чувствую себя неловко, как никогда в жизни. Мне хочется разобраться. Вот и всё. Они уже подходят к очереди, которая ожидает, пока на кассе расплатится старушка, делающая это очень медленно. Из-за посторонних людей рядом приходится говорить тише. — Я просто пытаюсь понять: подходишь ты Хёнджину или нет, — спокойно говорит Минхо. Как если бы сказал: «Надеюсь, мы ничего не забыли». Ликс начинает злиться, думая: так Минхо просто издевается над ним. Дразнит. Бьёт по болевым точкам, сильно и безжалостно. — С чего бы, — бурчит Ликс, — парень Хёнджина хочет понять это? Минхо смотрит на него своими большими глазами. Не моргает даже. А потом резко — аж пугает этим — начинает смеяться. Вся толпа и даже кассир оборачиваются на них. Минхо всё равно, а Ликс виновато улыбается. Отсмеявшись, Минхо сильно хлопает Феликса по плечу, оставляя там ладонь. Больно, но Ликс старается не показать вида. — Лики-Ликс, кто тебе сказал, что Хёнджин мой парень? На самом деле никто. Если так подумать, то никто не говорил прямым текстом: Хёнджин и Минхо встречаются. Просто как-то все сделали для себя негласный вывод, когда эти двое стали появляться вместе. Так же можно сказать, что Ликс и Ханна встречаются, так как их тоже часто можно встретить вместе. Но Ликс влюблён в Хёнджина, у Ханны есть девушка, оставшаяся в Австралии. Ликс начинает хвататься за малейшие признаки того, что все его переживания и зависть были не на пустом месте. — Но Джисон… Минхо резко перестаёт улыбаться, внезапно его ладонь на плече Ликса словно прибавляет в весе. Минхо давит. Не только взглядом. — Причём тут Джисон? — говорит он это таким тоном, что Ликс понимает: тут ошибиться нельзя. Ляпнешь что-то не то — и останешься в этом магазине навсегда. Ликс уже и сам не рад, что упомянул Джисона. Для Минхо он явно неприятная тема, несмотря на их полупримирение. — Вы поссорились из-за Хёнджина. И я подумал, что… — Думать — это не твоё, мы уже это выяснили, — прерывает его Минхо и наконец-то убирает с плеча ладонь. На кассе очередь начинает двигаться быстрее. Ликс даже не обижается. Всё, что ему хочется: сесть обратно в машину, приехать в общежитие и больше никогда не оставаться с Минхо наедине. А, ну и подумать о том, что МИНХО НЕ ПАРЕНЬ ХЁНДЖИНА! — Что Джисон говорил обо мне? — спрашивает Минхо. — На самом деле ничего. Ты сам сказал: думать не моё. Поэтому и не стоит говорить об этом. — Но ты наблюдал за ним. Как за мной. И как за Хёнджином. — Я просто пытался прояснить для себя ситуацию, — оправдывается Ликс. Из уст Минхо его поступки звучат просто ужасно. — Если ты намекаешь на тот случай в день открытых дверей в танцевальной студии, то это было почти случайно. — Да, вряд ли ты искал меня. Их очередь к кассе двигается всё быстрее. — Вот что я тебе скажу. — Минхо поворачивается к Ликсу и быстро шепчет: — Хёнджин хороший парень. Но уж очень уязвимый. Поэтому и прячется ото всех за своей безразличностью. — Зачем ты мне всё это говоришь? — ещё тише спрашивает Ликс. — Я знаю, что он позвал тебя к себе. Это серьёзный шаг с его стороны. Поверь мне. Ликс скептически хмыкает. — Я не эксперт по Хван Хёнджину, ты прав, — отвечает Минхо. — Я его довольно близкий друг. Друг, кто бы что ни говорил. У тебя есть шанс, Лики-Ликс. Но если ты сделаешь ему больно, я тебе сломаю ноги. Всю обратную дорогу Ликс молча смотрит в окно, обдумывая слова Минхо. Не про то, что ему сломают ноги, если он облажается. Угрозе Ликс верит, но вот как не облажаться? Это его первые серьёзные чувства. А Ликс уверен, что они серьёзные. Он уже столько времени носит их в себе, что успел разобраться. Внутри всё сжимается от возможности смотреть на Хёнджина без оглядки на Минхо. Не чувствовать себя отвратительно, желая чужого парня. Ликс ещё не знает, как будет действовать, но уже рад самой возможности что-то предпринять.

***

Поскольку они все нищие студенты, решено отказаться от подарков в пользу большего количества вкусняшек на столе. Все соглашаются с этим, больше желая вкусно покушать, чем получить на Новый год какую-нибудь бесполезную ерунду. Минхо приглашает на это празднование Хёнджина, о чём сообщает утром за завтраком. Ликс бросает на Чана быстрый взгляд. Тот лишь пожимает плечами. Они все сидят на кухне, обсуждая предстоящее мероприятие. На Чонине и Сынмине сегодня уборка помещения, те сидят довольные, радуясь самому лёгкому заданию. На Феликсе сегодня выпечка по новому рецепту, на Минхо приготовление мяса, которое обещал принести Хёнджин. Джисон и Чан на нарезке салатов. И только Чанбин избежал каких-либо заданий, кроме одного: доставить Хёнджина и мясо в общежитие. — А вы ещё говорите, моя машина бесполезна. Она помогает мне избежать многих неприятных моментов. — Твоя машина самый большой неприятный момент, — говорит Джисон, заставляя всех засмеяться. — Хван вполне может поймать такси. Минхо тут же укоризненно на него смотрит, заставляя Джисона пристыженно отвести глаза. Кажется, у этих всё отлично, но Джисон всё ещё не очень хорошо относится к Хёнджину. Ликса это немного задевает. Ему обидно за Хёнджина, ведь на самом деле он ничего плохого не сделал. Джисон должен это знать. После завтрака у них есть час, чтобы немного отдохнуть, пока Чонин и Сынмин убирают на кухне и общей комнате. Бан Чан — надо же! — даже пытается повесить штору нормально, и у него это получается! По карнизу пускают весёленькую гирлянду, которая раздражает глаза частым миганием разноцветных огоньков. — Ушла целая эпоха, — комментирует Чанбин наконец-то нормально повешенную штору. — А ты говорил, не родился ещё тот студент, — напоминает Феликс. — Оказывается, всё дело было в лени конкретных студентов, тут проживающих. — Много ты понимаешь. — Чан несильно щёлкает Ликса по носу, заставляя того поморщиться. — Ты думаешь, никто не пытался? Дай ей время, и она вернётся в прежнее положение! Ликс решает не заострять на этом внимание. Последнее, что его волнует, — это как висит эта несчастная штора. Чанбин некоторое время сидит с ними, давая очень ценные, по своему мнению, советы по нарезке салатов или замешиванию теста, пока Минхо не забирает его. Они должны ехать за Хёнджином. После их ухода становится намного тише, на что Чан с улыбкой обращает внимание. Ликс же начинает замечать, как на него нападает нервозность. Он не может сосредоточиться, мука просыпается, и все пропорции по приготовлению теста нарушены. Боковым зрением Ликс замечает настороженные взгляды Чана, тот щедро раздаёт их не только Ликсу, но и Джисону. Джисон, поджав губы, воюет с салатом, резко разрезая листья ножом. Кажется, даже после примирения с Минхо между этими двумя всё не так гладко, как должно. Но Ликс не переживает об этом. Если Минхо ведёт себя как обычно, то стоит ли Ликсу волноваться? Когда приезжают Минхо, Чанбин и Хёнджин, первая порция теста уже в духовке, а на столе стоят две большие миски с салатами. Сразу начинается шум и суета. Первым делом начинают разбирать пакеты, которые принесли парни. Чан попутно спрашивает, как Хёнджин съездил в Сеул. Эту тему тут же подхватывают все остальные, всё-таки побывать в столице хотят все. Тут же Хёнджина представляют Сынмину, который выходит в общую комнату вместе с Чонином, услышав шум. Всё это время Ликс топчется у плиты, наблюдая за всем этим со стороны, не решаясь приблизиться. На его губах полуулыбка, ему приятно наблюдать за ними. Не только за Хёнджином — за всеми. Хван для него особенный, в этом нет сомнения. Но и остальные стали близки. Даже Сынмин, который ещё менее контактный, чем Чонин. Чанбин больше всего радуется огромной упаковке мяса, он бережно выкладывает её на кухонный стол, потеснив немного все миски Ликса. Тут же находят своё место упаковки со специями. Минхо надевает достанный откуда-то передник и берёт в руки большой нож. Ликс делает от него шаг назад, так угрожающе тот выглядит. Таким образом он незаметно оказывается рядом с Хёнджином. — Привет! — здоровается тот первый, улыбаясь. — Ты готовишь свои брауни? — Кивком головы он указывает на духовку. — Привет. Да. Ликс смотрит на Хёнджина и не может не улыбнуться ему в ответ. Наверное, со стороны это выглядит слишком глупо, потому что он ловит на себе взгляд Минхо. Теперь, когда ситуация с Минхо прояснилась, легче почему-то не стало. У Феликса имелось полно времени подумать об этом, и, как же сказал Минхо, это явно не его тема. Поначалу Ликс обрадовался, ведь у него появился шанс. Он пока не знал, как им воспользоваться, но это уже не так важно. Главное — Хёнджин свободен. А потом он подумал: если уж Хёнджину не понравился Минхо, с какой стороны ни посмотри, идеальный парень, то какие шансы понравиться у Ликса? Сердце Хёнджина свободно (если это действительно так), то какой шанс у Ликса заполнить его? Но сейчас Хёнджин здесь, совсем рядом. Подними глаза, и можно посмотреть. Одетый в простые синие джинсы и мягкую кофту, Хёнджина хотелось называть ласково «Джинни», такой он домашний и комфортный. Конечно, никто из присутствующих так его звать не рисковал. Это только Минхо мог себе позволить уменьшительно-ласкательные прозвища. У него все «Джинни», «Нини», «Чани». И даже Феликсу досталось не самое плохое «Лики-Ликс». Всё же лучше, чем вполне ожидаемое «Ликси». Минхо тем временем нарезает мясо на тонкие полоски, чтобы положить в маринад, который под чутким руководством замешивает Джисон. После приготовления второй партии брауни Феликс быстро убирает весь беспорядок и отправляется в душ, чтобы переодеться в чистое. Конечно, корейцы не так размашисто празднуют европейский Новый год, как Соллаль. Но он только в конце января, а праздника хочется сегодня. Тем более им всё равно нечем заняться. — Говорят, в городе будет салют, — делится информацией Чанбин. — Как думаете, будет с нашей крыши видно? — Откуда такая информация? — удивляется Чонин. — Писали в KakaoTalk. — В прошлом году тоже писали, — вспоминает Чан. — Только ничего такого не случилось. Все, как идиоты, поехали в город и только зря промёрзли на улице час. — В этот раз можно не ехать в город, а смотреть с крыши, — не сдаётся Чанбин. Минхо закатывает глаза. — Вот уж радость — смотреть на разноцветные огоньки. — Я бы посмотрел, — тут же говорит Джисон, и Минхо приходится прикусить язык. После душа Ликс переодевается в простые тёмные штаны и белую футболку. На кухне уже вовсю вкусно пахнет жареным мясом и острыми специями. Минхо стоит у плиты и занимается мясом. Рядом Джисон приготавливает листья салата. На столе в мисках заправленные кунжутным маслом нарезанные Бан Чаном овощи. Сам он сидит рядом с Хёнджином и что-то смотрит в его телефоне. Чонин ещё раз перемывает стаканы для сока и вина, которое всё-таки принёс Чанбин, сказав: — У нас всё-таки недетский праздник. Одна бутылка на восьмерых, это баловство. Чан только качает головой, но не возражает. Действительно, вреда от одной бутылки вина не будет. Поэтому Чонин лезет в шкаф доставать запас стаканов, которыми обычно они не пользуются. — Феликс, иди сюда, — тут же зовёт Чан. — Хёнджин показывает Сеул. Ты же там не был? — Только проезжал, когда ехал в университет. — Я вот тоже, сколько тут живу, один раз только выбирался. А Хёнджин знает отличные места. Где нет туристов и красиво. Ликс не знает, чем Хёнджину и Чану не угодили туристы, но с радостью присоединяется к ним на диване, чтобы посмотреть фото. Среди них есть и те, что выставлены в инстаграм. И новые. Стоит отметить, что Хёнджин умеет делать красивые снимки. — Хёнджин, — говорит Чан, — в следующий раз возьми Феликса с собой. Покажи ему Сеул. Ликс, немного прибалдевший от близкого нахождения Хёнджина рядом и его тёплого бедра, так тесно они сидят, вздрагивает. — Это вовсе необязательно! — Это ж надо, Чан так нагло его навязывает Хёнджину. — Почему бы нет? — Хёнджин только улыбается. В его словах нет обещания. Обычно так говорят, не желая обидеть, но явно не для того, чтобы исполнить сказанное. — Мне кажется, с тобой можно сделать отличные кадры. Ликс тут же густо краснеет от похвалы, пусть она немного сомнительная. Но сердце Ликса заходится в весёлом ритме. Мысли уносят его на ту набережную, где ночью в тёмной воде отражаются огни ближайших домов. Он и Хёнджин. Джинни. Ликс только кивает, не собираясь когда-либо напоминать ему об этом. Вытерев всю посуду бумажными полотенцами, Чонин и Сынмин расставляют её на столе. Минхо уже заканчивает с мясом, убирает все приготовленные кусочки обратно в сковородку и ставит её на стол. Его лицо раскраснелось от долгого нахождения у плиты, он строго смотрит на парней: — Я в душ. Только посмейте начать без меня. Судя по голодным взглядам на мясо, его опасения небеспочвенны. Впрочем, угроза Минхо действует, никто без него и листик салата не берёт со стола. Ликс так и остаётся сидеть на своём месте рядом с Хёнджином. Теперь он может делать это не оглядываясь ни на кого. Хёнджина столь близкое нахождение Ликса ничуть не смущает, и это вселяет надежду. Ликс решает для себя: сегодня он сделает первый шаг.