Русская рулетка.

      Джордж стоял на пороге. В голове крутилось то, что Долохов требовал его сдаться. У них снова был план на них, и это напрягало. Он хотел обезопасить свою семью, но не хотел покидать её. Не хотелось и увозить Анну из мирного дома, но ведь они явная мишень. Конечно, не уровня Рона и Гарри, но на девушку пожиратели поставили какую-то свою ставку, хотят разыграть партию… А Джордж был не самым лучшим в их семье стратегом и игроком в шахматы.       Он хотел бы сам себе ответить, что просто устал. Устал переживать, бороться, и всем было бы проще, если бы его деаушка осталась бы в России, послушала его, не рвалась сюда работать. Но теперь это его проблема, и Джордж был на распутье собственных выборов. Всё было так не просто, особенно, после такого серьёзного, тяжёлого ранения Фреда. После него Джордж долго смывал братскую кровь, но никак не мог вымыть ощущение её на своей коже. Его тяготило это безысходное, свинцовое чувство опасности, поселившееся внутри сердца. Оно ело его, словно червяк мёртвый труп. Всё было так не просто.       Джордж чувствовал себя выжатым, словно лимон. Несмотря на холодный зимний месяц, он сел на крыльцо и встрепенул пятернёй растрёпанные маслянистые волосы. Не успел сходить в ванную, принять душ, смыть весь этот день. Мать хлопотала над братом, девочки накрывали ужин, а ему просто хотелось тишины и выдохнуть. Это были тяжёлые дни. Все его силы оказались на нуле, полностью исчерпанными желанием выжить и спасти дорогих себе людей. Он уставился на свою палочку и прошептал про себя маленькое заклинание. На острие палочки заискрилась голубой туманностью маленькая пташка. Она прыгала, чтобы подарить ему хоть немного радости.       Но радость вошла с другой стороны. Цепкий взгляд голубых глаз явно не нашёл Джорджа с остальными. Аня не стала ждать его с улицы, а вышла сама: в её руках был поднос с чаем. Для него она заваривала не классический английский, с мешочком. Ещё в Колдовстворце ему понравился чай, сделанный там. Лимон, сахар, мята и мороженная малина, привезённая ей одним из тех, кто приходил в этот дом. Намешав всего, получился потрясающий травяной напиток, немного напоминающий родимый дом. Анна сама старалась его пить почаще, ведь тоже испытывала боль за свои поступки.       Поднос лёг на припорошенный снегом пол. Она села рядом, предварительно кинув подушку с кресла. Джордж неодобрительно на неё посмотрел, ведь сидеть на холодном было вредно, но девушка лишь протянула ему чай. Он принял и вдохнул ягодный аромат, расцветший в его груди теплом. Чай — лучшее лекарство от душевных ран. — Знаешь, мы могли бы начать новую жизнь, когда это всё закончится, — улыбнулась Аня, — только представь. Ты, я, собака и наш совместный дом где-то в горах Ирландии? — Хочешь сбежать от людей? — задумчиво произнёс Джордж, соглашаясь, ему сейчас тоже хотелось сбежать от всего, что тут происходило. Забрать Аню, Фреда и просто сбежать так далеко, что пожиратели бы никогда их не нашли. — Я много чего хочу, Джордж, но сейчас — да, или вернуться с тобой в Россию, Урал выглядит весьма безопасным, — хихикнула она, — но мы справимся тут, а потом поедем, куда хочешь. Мы знаем, что невозможно пока что начать новую жизнь. Необходимо закончить то, что начато.       Улыбка. Её улыбка слегка пухлых губ на осунувшимся лице. Ей не шла худоба. Совсем. Джорджу больше нравились её пухлые щёки и мягкие очертания, а не уставшее от боёв и тяжёлой жизни лицо, но ведь всё когда-то должно вернуться в норму, и Джордж улыбнулся в ответ. Аня ответила на все терзавшие его сейчас вопросы. Она готова была держаться с ним здесь, пока он сам не будет готов. Анна — прекрасная представительница своего пола, русская женщина. — Знаешь, в нашей стране были тяжёлые времена, — вдруг сказала она, — постоянно. Я же из России, тут революции, бунты, магические вспышки, сумасшедшие алхимики и всякое случалось не один раз в столетии, — Аня, всё-таки, встала. Ей не нравилось сидеть на холодном. Джордж кивнул, вставая следом, но всё ещё держа чашку в руках. Она жгла руку, даря тепло. — Так вот, и женщины в нашей стране шли за своими мужьями в огонь, необузданную Сибирь, терпели разные лишения. Мы жили в разное, тяжёлое время и научились тому, что чтобы не случилось, надо держаться вместе. Когда вместе — оно всегда легче, Джордж. С любимыми не расстаются. Они прорастают кровью друг в друге, — с этими словами девушка забрала поднос. — Когда-то ты поймёшь, за что ты сражаешься. Милый дом, родители, любовь — это вечность, за которую стоит бороться, — Аня ушла, оставив послег себя шлейф мяты и малины. Джордж долго смотрел в чашку, где плавали несколько чаинок. Чай наполнял его силой. Тягостное томительное чувство исчезало, словно ничто не терзало его несколькими минутами раннее. Всё-таки, он был типичный Уизли. Быстро отходил от негативных мыслей, не мог в них находиться долго. Вот, простая мелочь с гигантской силой вновь возвратила ему желание бороться за всё, что он так сильно любит. После всех этих тяжёлых суток, проведённыхтвне дома, без неё, Джордж осознал, что не готов жертвовать ничем, ему необходимо было сражаться за всё, что Анна перечислила. И ни шагу назад, ни кусочка врагу от его вселенной он не собирался уступать.       Вновь наполнило то ощущение, когда Джордж кинул всепоглощающий огонь на врагов. Сильное желание защитить, сильное желание быть рядом. Он знал, что важен и нужен. Джордж поспешил домой. — И ты представляешь, мам, — услышал он голос Билла, — я поймал, как мальчишка, дизориентацию в пространстве, Фреда парализовало, а Джордж стоит напротив этого бородатого хмыря, требующего пойти с ним в обмен на нашу жизнь. — И что Джордж? — Флёр встрепенулась. Конечно, все понимали, что Долохов лгал, и он убил сразу бы всех, если бы Джордж сделал шаг к нему. — А он, как ни в чём не бывало, выпускает всепоглощающий огонь! Я даже не знал, что он так умеет. — Мы скатываемся с откоса холма, реально, не бежим! Скатываемся! — Встрял Фред, потирая ещё ноющий, но не кровоточащий бок. Он уплетал макароны с сыром, будто это последняя его еда. — А Джордж такой: «Я возвращаюсь за мётлами. Один!» — Да, он смелый малый, — улыбнулся Билл, — я даже не думал, что настолько, чтобы взять полностью ответственность за наши жизни. Джордж — молодец! — Я думал о Гидеоне и Фабиане, — Джордж зашёл на кухню, чтобы поставить чашку. Он нашёл поднос девушки и вернул всё на свои места, — я не мог позволить, чтобы с вами случилось всё то, что случилось с дядями. — Спасибо, сын, — тихо произнесла Молли. В глазах блеснули слёзы. Они сами часто в последнее время вспоминали о них с Артуром. Место и события располагали. — Ты вернул мне моих мальчиков, вернулся сам. — Я буду стараться, мам, — Джордж кивнул, — я буду рядом, но сейчас хочу в душ. Сильно.       Джордж ушёл наверх. Воду они раньше тут наливали и грели сами, бадья была неудобная, старая, но Фред смог наладить её магически. И теперь можно было не думать об этом. Аня подсказала им идею про скважину. Артур был в восторге от знаний девушки про человеческий мир.       В ванной вешала белье Аня. Она стояла к нему спиной и вешала на бельевую верёвку свитер Фреда. Девушка явно была занята своими мыслями. И ойкнула, когда, развернувшись, уткнулась в мужской внимательный взгляд, соскользнувший по её фигуре, скрытой домашним тёплым платьем. Он так давно не был рядом с ней, пронеслось в голове Джорджа, и от этих мыслей пересохло в горле. Он запер за собой дверь, а Аня сделала шаг назад. — Джордж, — тихо произнесла она, — что ты задумал? — Аня почувствовала, как в её груди затрепетало сердце. Она знала, что ванная комната здесь была самым спокойным местом, среди всех других малочисленных комнат. И Джордж мог реально соскучиться по ней, но ведь внизу была Молли, она в любой момент могла подняться, но, кажется, Джорджа это совсем не смущало. Он мягко подступил к девушке и крепко обнял. Яркий аромат мятного масла захватил его, словно кота валерьянка. — Я не могу, я соскучился, — прошептал он, — хочу быть рядом с тобой. — Его рука поползла по платью вниз, обводя ягодицы девушки. — Ты уверен, что сейчас это хороший план? — прошептала она в губы, мягко целуя. В голове у Анны зашумело. Стены ванной поплыли, она закрыла глаза, крепко хватаясь за плечи Джорджа. Ей не хватало его, как ему её уже долгое время. Прошло немало времени, прежде, чем Джордж отпустил её мягкие губы, продолжая держать возлюбленную в своих объятиях. Мятное масло. Малина. Она пахла так по-домашнему прекрасно. И Аня была благодарна за то, что он так крепко её обнимал. У неё подкашивались ноги, кровь стучала в висках. Голова кружилась.       Джордж дотянулся до винта, крутанул его, и в душе полилась вода. Она заглушала их тяжёлое дыхание. Он рассматривал пылавшие щёки Анны, очаровательно потерянный взгляд. Казалось, ему удалось выбить почву у неё из-под ног одним лишь хорошим поцелуем. Хотел бы он на этом останавливаться?       Ни один дюйм её тела не остался без его прикосновения. Джордж нагло лез под платье, еле-еле сдерживаясь. Аня не отставала. Изучала его тело снова, стянув с него грязную футболку. Они сами и не заметили, как остались без одежды. Девушка лишь смущённо ойкнула и потянулась за своим платьем обратно, но Джордж откинул его. — Я выбрал тебя такой какая ты есть, — прошептал он ей на ухо, мягко толкая под горячую воду. Они оба любили погорячее. И сейчас, казалось, весь мир от их температуры плавится до состояния раскалённого солнца. — Джордж, — прошептала девушка робко, — Джордж, — повторила она, когда его губы исследовали плавную линию плеч, а объёмная грудь легла в его ладони. Он не откликнулся. — Я хочу, чтобы ты была самой счастливой в мире, — кивнул он, — закидывая её ногу себе на бедро, — послушай, — он заставил девушку посмотреть на него своими потемневшими от желания глазами. Её зрачки расширились, она видела откровенное желание возлюбленного. — Послушай, что я тебе скажу. Ты — самое лучшее в моей жизни, моя сила и моя любовь, — Джордж вновь нежно наклонился, мягко целуя, — ты, — шепнул он в губы, — моя опора и мой путь, — второй рукой он прошёлся по груди, спускаясь всё ниже и ниже. В нежном поцелуе он почувствовал, как Анна вздрогнула, когда он вошёл несколькими пальцами внутрь. Она выгнулась от чувственных движений, ощущая, как вода и Джордж раскалили её до бела, Анна теряла связь с реальностью, в ушах шумело, а ей было всё его мало.       Джордж услышал лёгкий всхлип и улыбнулся. Он развернул девушку к себе спиной, слегка помогая ей прогнуться. — Я хочу, чтобы мы были вместе всегда, — прошептал он ей на ухо и мягко вошёл. Она охнула, простонала. — Я не могу, о, боги, Джордж, я больше не могу! — Она чувствовала, как всё внутри неё сжалось, и Джордж был этому рад.       В какой-то момент на стене появились яркие пятна, громкий стон, казалось, дошёл до небес, и Джордж вжал девушку в саму стену. Мгновение спустя он укусил её за плечо, чтобы не застонать следом. Его тело сотрясала дрожь наслаждения. Он попытался войти инстинктивно так глубоко, как только мог.       Продлить бы момент вечно.       Ему захотелось лечь, выдохнуть. В голове была приятная пустота, опустошение, и все неприятности отступили, весь этот мир был где-то далеко. Был он, его женщина и любовь, которую Джордж взял. Ему так было это необходимо. — Аня, спасибо, — тихо прошептал он, — я так соскучился, — он только сейчас осознал, насколько же скучал по ней, по её телу, по её душе. — Я, — она нервно выдохнула, — я люблю тебя, — Аня обняла его крепко, словно ища в нём опору. Джордж коснулся губами её плеча и почувствовал сильную сонливость. Он выполнил свой мужской долг на этот день. — Джордж. Нам надо собираться, — Анна легонько пнула его под бок, заставляя зашевелиться. Он помог ей выйти из ванной, а потом сам вышел.       «Вытираться вместе — что-то потрясающее», — пронеслось у него в голове, он помог Ане вытереть её отросшие волосы, выкрашенные вновь в бордовый цвет. Этот оттенок подчёркивал голубизну её глаз, вновь смотрящих на него. Анна касалась влажной груди Джорджа полотенцем, пока он рассказывал ей о прошедшем дне, про то, какие заклинания он применял, и как ему было важно увидеть её снова. — Ты правильно сделал, что не повёлся на его манипуляцию, — лишь кивнула девушка, натягивая заботливо протянутое ей платье, — а ещё тебе надо поесть. И поспать в тепле, — кивнула она, нежно касаясь губами шеи парня, — а мне надо высушить волосы, чтобы никто ничего не заподозрил, — и первая прошмыгнула из ванной в их небольшую комнатку, что они делили с Фредом, Флёр и Биллом. Артур и Молли спали отдельно.