Я заберу твою семью (роман)

На самом деле Моцарт не особо любил клубы, но весельчак Кирюха постоянно вытаскивал их с Алексеем именно сюда, чтобы хоть как-то развеять их «скучные рожи». Обычно Кирилл прихватывал с собой и девчонок: подругу детства – знающую себе цену симпатичную Юльку и её неизменную подружайку - спортсменку Катюху, которая, к слову, училась с Кириллом на одном факультете – физвоспитания. Что до Моцарта – его неизменно сопровождала красавица Анастасия, которая, в своём коротком обтягивающем платье с выдающимся декольте неизменно привлекала внимание всех проходящих мимо парней. В душе Моцарт не знал: сердиться ему в данной ситуации или, наоборот, быть польщенным тем, что его девушка так высоко котируется. Но в результате приходил к неутешительному выводу, что ему, по большому счету, было всё равно. И это несколько смущало. Валера, будучи натурой тонкой, вдумчивой, был с самого начала склонен к рефлексии. Вот и сейчас в его голове невольно зудел вопрос: если Настя привлекает так много мужского внимания, почему же он не ревнует? Это было странно, ведь девушка ему по-настоящему нравилась. Что до самой Насти, то она была куда более прагматична и расчетлива, чем предполагал наивный (в силу своей излишней порядочности) Моцарт. Нет, он был, конечно, очень хорош! Куча девчонок отдала бы очень многое, чтобы только быть рядом с ним. Но запросы знающей себе цену Насти были более высоки. Её конечной целью с самого начала был Агапов. Даже сейчас, сидя рядом с Моцартом, Настя то и дело оглядывалась по сторонам: когда же он придет?! Все уже в сборе! Лёшка привлекал избирательную Настю по ряду вполне очевидных причин: он был красив, очень умен, богат – причем сам умел зарабатывать деньги, что для девушки было немаловажно. Но был ещё один момент, который делал парня откровенно притягательным для Анастасии. С самого начала он ей… отказал. Ей! Которая до этого никогда не знала отказа от мужчин! Согласитесь, это цепляет. Чуть позже Настя поняла, что причиной отказа была симпатия Моцарта к ней. У этих троих друзей был между собой негласный кодекс – они никогда не переходили дорогу друг другу в плане женщин. Если кто-то из девушек и пытался вклиниться в их дружбу, то из «уравнения» неизменно тут же «вылетала» эта самая девушка. Дружба была для Агапова, Моцарта и Кирилла чем-то святым. Тем, что они пронесли с раннего детства. Поэтому вклиниться между парнями было нереально. Однако самоуверенная Анастасия желала с этим поспорить. Она была не из тех, кто проигрывает! Наконец, появился Алексей. Плюхнулся на кожаный диван в вип-зоне, жестом подозвал расторопного официанта, сделал заказ. Несмотря на то, что рядом с Настей был утонченный красавчик Моцарт, Агаповым нельзя было не любоваться. Из парня так и пёрла мужская харизма, моментально отключающая женские мозги. - Потанцуем? – забросила удочку Настя. – А то твой друг сегодня не в настроении… - Аналогично. Как же это бесит! Они вроде в одной компании, но Лёшка вечно отвечает ей односложными небрежными фразами и даже не смотрит на неё. А она так старалась, наряжалась… Не знай, что Агапов – тот ещё дамский угодник – она и впрямь бы подумала, что у него проблемы либо со зрением, либо с ориентацией – как можно не вестись на такое декольте как у неё?! А Агапов не вёлся. И дело было не в зрении, и не в ориентации. Просто у Лёшки было то, о чем всё время забывала Настя – железная выдержка, характер и принципиальность. Он не был слепым. Фигуристая красавица Анастасия действительно могла привлечь внимание любого, но мысли раздосадованного парня сейчас были заняты другой. И это его очень злило. Агапов бросил задумчивый взгляд на веселого Моцарта, который о чем-то беззаботно болтал с Кириллом. Тот, в свою очередь, панибратски «по-дружбе» приобнимал сидящую рядом Юльку. Подруге детства было не привыкать к такому «дружескому» обращению со стороны Кирилла, поэтому она даже не обращала внимание на то, что Киря - единственный из парней, кто постоянно по-хозяйски то обнимал её, то держал за руку, везде таская за собой, тем самым автоматически (и весьма сознательно) отпугивая от Юльки всех остальных парней. Четко давая понять мужикам, что эта девушка занята. Алексею оставалось лишь поражаться тому, что наивная в любовных делах (но при этом самоуверенная, гордая) Юля до сих пор этого не замечает, продолжая искренне дружить с Кириллом, как и в детстве. Что ни говори, а в их давно сложившейся компании всегда в приоритете была дружба. Неудивительно, что Кирюха так тянет с признанием. Он просто боится разрушить и потерять то, что уже имеет. Сейчас, как никогда, Алексей начинал понимать страх друга. Ломать – не строить. Он снова взглянул на веселого Моцарта. Да, у того была Настя. Но Алексей не был уверен в том, что эти отношения долго продержатся, учитывая то, насколько настойчиво девушка намекает Алексею на свою повышенную «симпатию» к нему. Возможно, стоило бы напрямую всё рассказать Валере, но Лёшке не хотелось задевать его мужское самолюбие. К тому же Моцарт – не дурак и не слепой, Настя и сама скоро на чем-нибудь проколется, так что его вмешательство будет просто ни к чему. Вот только, что будет, когда Моцарт снова окажется в «свободном плавании»? - аналитические мозги Алексея не давали ему покоя, а фантазия рисовала не самые радужные варианты развития событий, которые неизменно упирались в одну глобальную проблему – если та придурошная фанатка продолжит бегать за Моцартом, то в конечном итоге под ударом окажется их с Валерой многолетняя дружба. А именно этого он и хотел бы избежать, но не знал, как. И это безумно злило Агапова. *** В тот вечер закат был ало-синим, тревожным. Тёмные тучи постепенно плавно сливались с ночным черным небом. Всё это словно наглядно отражало то, что творилось в этот момент в душе у Лены. Праздник уже закончился. Стол убран. Елена отстраненно наблюдала за тем, как обычно пассивный в домашних делах Николай суетливо помогал Рите разложить диван. Здесь же суетилась и Зинаида Петровна, доставая из шкафа новые махровые полотенца. Для Риточки. Всё лучшее. Как всегда. Сама довольная Рита в коротком, несколько вызывающем шелковом халатике, «случайно» подчеркивающим её пышный бюст, который заметно увеличивал сердцебиение зятя, была тут же. И активно делала вид, что помогает. Хотя на самом деле больше просто создавала никому не нужную суету. Без умолку болтала, разбирая чемодан, не забывая при этом активно хвалить Николая за каждое его даже самое незначительное усилие. Чем, конечно же, она сильно льстила его самолюбию. - Спасибо, Коль! Ты такой сильный! – с придыханием восторгалась Рита, глядя как Николай достает из дивана подушки. - Если что-нибудь ещё понадобиться – зови! – тут же с бравадой отозвался он. Лена лишь усмехнулась, протянула сестре одеяло. - Держи. - Доченька, новое! – поспешно протянула банное полотенце Зинаида Петровна, переведя укоризненный взгляд с принесенного одеяла на Лену. - Что это? Лен, ты же знаешь, Риточка под ватным спать любит. Принеси лучше своё… В гостиной на несколько секунд воцарилось молчание. Рита украдкой с интересом наблюдала за происходящим. Ей явно нравилось, что мать наезжает из-за неё на сестру, ставя в приоритет Риту. И ей было очень любопытно, как та среагирует. Ведь обычно Лена шла на поводу мамы, чтобы только не расстраивать ту, но сейчас… - Может, мне и свою банковскую карту ей отдать? Опешившая Зинаида Петровна замерла от возмущения. Обычно сдержанная Лена давала отпор крайне редко и ещё реже шла на открытый конфликт как сейчас. - Елена, не хами! Я тебя просто не узнаю сегодня! – женщину переполняло возмущение. «Заботливая» Рита тут же подскочила к матери, приобняла расстроенную женщину. - Мамуль, сестрёнка, ну зачем вы так? Я и под этим одеялом прекрасно посплю. Если замерзну, пледом ещё укроюсь. Не ссорьтесь. Пойду чай поставлю… Прекрасно зная, что в её отсутствие мать ещё сильнее наедет на старшую сестру, Рита поспешно удалилась из комнаты вместе с Николаем. Пылая праведным гневом, Зинаида Петровна тут же спустила всех собак на Лену. - И не стыдно тебе? Сестра с тобой по-человечески, а ты…! Бедной Риточке столько пришлось пережить! И всё из-за тебя! – запричитала она. На глазах матери сверкали неподдельные слёзы негодования. Самое страшное – она искренне верила в то, что говорила. Хотела верить. Возможно, в другой ситуации Лена бы смолчала, но только не сегодня. Её поистине ангельскому терпению капля за каплей приходил конец. - Из-за меня?! - Да! Из-за тебя! Будь ты хорошей старшей сестрой, ты бы не допустила, чтобы с Ритой случилась беда! – мать громко всхлипнула. - Ты всегда завидовала ей! Конечно! Риточка легкая, жизнерадостная, а ты… - А я всю жизнь разгребала то, что эта «жизнерадостная» творила! – в голос сорвалась Лена. Её бурная реакция заставила Зинаиду Петровну вздрогнуть от неожиданности. Раньше старшая дочь себя так не вела. Однако, несмотря на нестандартную ситуацию, мать продолжала гнуть свою, проверенную годами, линию защиты «Риточки». - Рита не сделала ничего такого, за что ей могло бы быть стыдно! – начала было она, но её перебил возмущенный голос Лены, которая, пожалуй, впервые за долгие годы вслух озвучила то, что Зинаида Петровна отчаянно не хотела слышать и признавать. - Мам, может, хватит закрывать глаза на проблемы?! Она только что из зоны откинулась. Где за убийство мужа срок мотала! Неужели ты не понимаешь? Мне её к детям подпускать страшно! У неё же ни стыда, ни совести! - Не смей так говорить о сестре! – и без того дрожащий от возмущения голос матери сорвался на крик. - Риточку подставили! И ты это знаешь! Это была самооборона! Как же отчаянно Зинаида Петровна хотела в это верить! Жаль только факты говорили обратное. Обиженная Елена устало посмотрела на мать. Осознание того, что докричаться всё равно не получится, лишало силы и желания что-то доказывать. - Она в течение месяца методично травила мужа… Ты это называешь самообороной? – тихо, глядя в оцепеневшие от страха и боли глаза матери, произнесла Лена и вышла из кухни. Ей не было смысла что-то доказывать маме. Не было смысла обижаться и мстить за всю ту несправедливость и где-то даже недолюбовь, с которой ей приходилось сталкиваться со стороны матери по вине младшей сестры за все эти годы. Потому что Лена прекрасно знала - всё это время их мать жила в своём собственном аду, который был создан нежеланием видеть и принимать действительность. Она понимала, что жестокая неприглядная реальность просто сводила Зинаиду Петровну с ума. Что её «розовые очки» по отношению к проблемной Риточке были лишь жалкой попыткой не оказаться в психушке, собрать последние силы в кулак, чтобы хоть как-то помочь своей непутёвой младшей дочери. Защитить её от неё же самой. Лена, как мать, это понимала. Но как дочери, ей было от этого не легче. *** После неприятного разговора с матерью хотелось на нервной почве съесть что-то сладкого и плевать на лишние килограммы. Расстроенная Лена побрела на кухню в надежде, что ещё осталось пару кусков именинного торта. Однако до кухни она так и не дошла - притормозила возле приоткрытой двери в детскую (хоть комнату, давно переделанную под двух уже довольно взрослых детей, вряд ли можно было так ещё называть). Воодушевленный голосок Риточки был буквально пропитан «материнской» заботой и участием по отношению к Ксюше и Стёпе, который с придыханием и восторгом слушали свою «новоявленную» тётю. - А ты ярче одеваться не пробовала? У тебя же фигура – отпад! Если подчеркнёшь, любой парень сразу на тебя западёт! Стёпа, подтверди! – наседала на растерянную от такой кучи комплиментов Ксюша. Никогда раньше никто не давал такой высокой оценки её фигуре. Да она как-то этим и не заморачивалась. - Я в этом не разбираюсь, - слова тёти явно смущали и без того робкого в женских делах Стёпу. - Я не против немного поменять стиль, но мама вряд ли одобрит, - начала было растерянная Ксюша, которую, на самом деле, вполне устраивало то, как она одевается. Цеплять парней яркими нарядами – точно не входило в её планы. Ей бы сессию на отлично закрыть, чтобы скидку на оплату получить – вот это действительно проблема, а одежда… Но тётю Риту, которая с энтузиазмом пересматривала её небогатый гардероб, обижать равнодушием к теме моды всё же не хотелось… - Без обид, но твоя мама плохо разбирается в моде, - слова Риты, казалось, были сказаны полушутя, со смехом, но Ксюшу они почему-то всё же задели. - Ей ещё и сорока нет, а её одежда… Как бы это мягче сказать… Дешево выглядит. Стёпа и Ксюша переглянулись. Комментарий Риты, брошенный вскользь, задел их обоих. Когда дело касалось защиты мамы или сестры, робость Стёпы отступала. - У мамы есть вкус. Просто она постоянно ради нас на себе экономит, - попытался объяснить ситуацию мальчишка. Ксюша тут же спохватилась. Она не хотела, чтобы тётя Рита обиделась на них, поэтому поспешно попыталась выровнять ситуацию. - Я маме всегда предлагаю что-нибудь новое купить. Но она отказывается. Говорит, что ей всё равно одеваться особо некуда. У неё только дом – работа. Ну и магазин. А на работе вообще халат носит… При слове «халат», брось Риты заинтриговано взлетела. В её голосе появилось нечто вкрадчивое. - Халат? Лена так и работает в аптеке? - Да. Мама заведующая отделом рецептурных препаратов, - без задней мысли отозвалась Ксюша, бросая критический взгляд на свои вещи, которые тётя Рита успела достать из шкафа. Может, она и права, и они слишком блеклые? Но пока новые не купишь – «лишних» денег в семье нет. И на подработку не устроишься – мама не разрешает. Говорит, что сначала надо высшее образование нормально получить… Если бы Ксюша не была так загружена этими своими отнюдь не радужными мыслями, она бы заметила нечто слегка странное - загадочную довольную улыбку на лице Риты, в голове которой уже начинал выстраиваться очередной план. - Рецептурными препаратами, значит? Как интересно! *** Это была стандартная спальня среднестатистической семьи. Большая кровать с двумя отдельными одеялами, две прикроватные тумбочки, туалетный столик, шкаф. Здесь же, скорее для «наглядности» стояло в рамке свадебное фото Николая и Лены. В этом фото была единственная странность: молодожены почему-то выглядели скорее уставшими, чем счастливыми, ну, да ладно… Напротив кровати висел объект искренней ненависти Лены – большой телевизор, который лично купил муж, не побоявшись залезть в очередной кредит. Этот телевизор Лена ненавидела искренне и люто, потому что каждый вечер Николай включал его почти на полную громкость и с увлечением смотрел всевозможные криминальные новости, кровавые детективы и прочий негатив, заснуть под которой Лене была целая проблема. Не спасали даже принесенные с работу суперсовременные беруши. Каждая попытка поговорить с мужем на тему того, чтобы он смотрел телевизор не в их спальне, а хотя бы в зале, неизменно заканчивалась грандиозным скандалом, в котором она – Лена – представала, как совершенно не понимающая устающего на работе мужа жена. То, что Лена тоже работала наравне с Николаем, и что семейный бюджет пополняла в основном именно её зарплата (Николай преимущественно тратил заработанное на покрытие своих же кредитов, которые брал в том числе на открытие автомастерской) в расчет, как обычно, не бралось. Вот и сейчас Николай с видом барина возлежал на кровати, громко смеясь, глядя очередные политические баттлы по ТВ. - Во дебилы! – со знанием дела возвестил он, заметив жену. – Ты глянь, совсем мозгов нет! Лена вздохнула. Сегодня ей предстояли собственные баталии. С мужем. - Коль, мне с тобой поговорить надо. Коль?! Николай нехотя ставит телевизор на паузу. Он ненавидел, когда Лена мешала ему смотреть телек. - Что ещё? Лен, не видишь, я телек смотрю. Я устал! Хочу отдохнуть. Давай потом… - Но это важно! – голос Лены дрогнул, но не потерял настойчивости. Коль, помоги мне, пожалуйста, найти Рите квартиру. Чтобы она побыстрее съехала. У Гоши же вроде бы тётка квартиру сдает? Я за первый месяц аренды сама заплачу. Муж недовольно посмотрел на Лену. В отличие от неё, Николая как раз полностью устраивало, что Рита живет с ними. - Лен, дурью не майся! Тебе деньги больше некуда девать? Пусть с нами живет. Это и её дом тоже. В конце концов, она здесь прописана! – в довершении, бросив на Лены откровенно разочарованный взгляд, добавил. - Что ты за сестра вообще такая? Другая бы поддержала, а ты… Вот умеешь настроение испортить! Николай демонстративно выключил телевизор и, отвернувшись от Лены, улёгся спать, всем своим видом показывая, что разговор закончен. Морально вымотанная Лена села на кровать, опустила голову. Ей никогда не хотелось быть плохой сестрой. Но и быть дурой – тоже не вариант. Она слишком хорошо знала Риточку. И была абсолютно уверена в том, что, если младшая сестренка останется здесь, то неминуемо жди беды.