Связанные небом

      – Погоди! – Лань Хуань мотнул головой. – То есть ты хочешь сказать, что… – В моём чреве растёт и развивается ребёнок, – кивнул Ванцзи.       Сичэнь невольно опустил взгляд на живот брата и отметил, что тот на протяжении всего своего рассказа всячески его касался, гладил. А ведь сразу глава Ордена не принял этот момент во внимание. Как видно зря. – И это ребёнок Вэй Усяня. На Ванцзи было больно смотреть, на его лице отражалась гримаса страдания и вообще, создавалось ощущение, будто бы он близок к тому, чтобы расплакаться. Во взгляде просматривалась мольба, мольба о помощи, мольба о защите маленького, ни в чём неповинного создания, в существовании которого был убеждён Второй нефрит, но к чему скептически относился его старший брат. Не мог ещё Лань Сичэнь поверить в слова брата, хотя бы потому, что мужчины попросту не способны к зачатию и вынашиванию младенцев, а времени, чтобы подробнее разобраться в вопросе, ему пока что не представилось. Тем не менее, Ванцзи продолжил говорить: – Вэй Ина больше нет со мной, так пусть хоть этот малыш появится на свет. Он не заменит мне своего отца, но это частичка человека, которого я люблю и буду любить всю свою жизнь. Ты же сам знаешь каково это – любить кого-то всем сердцем. На подобное заявление, о единственной любви на всю жизнь, Лань Сичэнь даже понятия не имел, что и возразить. Его вообще ввели в непонятное замешательство и отойти от шока пока что не предоставлялось возможности. Однако вопросы он задавать продолжил: – Зачем ты сделал это? А главное, как вообще такое возможно? Тут-то брат и вывернул на голову Сичэня, словно обух воды, всю правду о своём поступке, раскрыл карты и пошёл сразу с самого главного, потому что тянуть всё равно незачем. – Я долго и усердно работал над тем, чтобы у меня получилось зачать ребёнка. Мне пришлось изучить множество запретных писаний, но раз уж я и так связался с тем, кто шёл рука об руку с тёмными силами, то хуже от того, что я позволил себе взять в руки подобные книги, мне не стало. Никто не знал об этих писаниях, я брал их не в библиотеке Облачных Глубин, мне их помогли достать. А эту книгу, – Ванцзи похлопал ладонью по обложке книги, что принёс ему несколько дней назад Лань Сичэнь. – Я попросил для того, чтобы убедиться, что у меня всё получилось. В ней написано, как проявляется беременность у женщин. Многое из написанного я заметил в себе. Ну, теперь всё стало более-менее понятно. Сичэнь шумно вздохнул и устало потёр пальцем переносицу, собираясь с мыслями. Принять то, что он услышал, не просто, но он попытается это сделать, ради брата, ради его жизни. Хотя, есть ещё один момент, точнее, в мысли Лань Сичэня закралось некое подозрение. Он начал сомневаться, а всё ли в порядке с головой Ванцзи? Может быть такое, что на почве всего пережитого с ним случилось расстройство ци и, как следствие, начались проблемы с осознанием реальности? Такое тоже не следовало исключать. Сичэнь опешил, когда Ванцзи резко ухватился за его рукав. На долю секунды, поведение Второго Нефрита подтвердило догадки Лань Сичэня на счёт проблем с психикой. – Я умоляю тебя, брат, помоги мне хотя бы его уберечь от гибели! – Лань Ванцзи уставился на брата большими глазами. – Если уж и этого ребёнка не станет, то тогда я не знаю, зачем мне жить дальше. Я просто… – Не надо таких терзаний, – спокойно произнёс Лань Сичэнь, прижав ладонь к щеке Ванцзи. – Не стоит лишний раз волноваться… в твоём состоянии. – Будучи беременным, – подумал Лань Ванцзи. – Лишившись рассудка, – имел ввиду Лань Сичэнь. – Я прямо сейчас пойду к дяде, – сказал Сичэнь. – В конце концов, я глава Ордена, моё слово должно учитываться, даже в таких вещах. И он действительно направился к дяде. Долго искать Лань Цижэня не пришлось, старик приклонил колени в Храме Предков перед деревянными табличками, на которых были указаны имена Цинхэн-цзюня – старшего брата Цижэня, отца Сичэня и Ванцзи, а так же и самих родителей Лань Цижэня и его брата.       Заклинатель молил свою семью о прощении. Он винил себя за случившееся с Лань Ванцзи, считал, что просто упустил момент, когда с младшим племянником что-то пошло не так и потому не успел предотвратить неизбежное. А сейчас Ванцзи понесёт суровое наказание, стерпеть которое дано далеко не каждому. И окажется ли он в конечном итоге в числе тех стойких людей, которым удалось выжить после наказания исправительным кнутом.       Что если нет? Что если Ванцзи умрёт, не выдержав боли, что тогда сделает Лань Цижэнь? Как ему показаться перед урнам с прахом его отца, его бабушки и дедушки? Какой вердикт они вынесут нерадивому дяде? И простят ли они его?       Ответы на все вопросы Лань Цижэня представлялись ему далеко не радужными. Если Ванцзи пострадает во время принятия наказания или спустя недолгое время после от полученных травм, мужчина, в первую очередь, сам себя никогда не сумеет простить. Тогда, единственное, что ему останется – добровольно совершить обряд жертвоприношения, поставив на кон собственную жизнь. Да и о том, чтобы показаться в Храме Предков, не может быть и речи. Лань Сичэнь медленно вышел из-за спины дяди и тихонечко сел рядом. Тот не сразу заметил появления поблизости старшего племянника, потому и вниманием его удостоил лишь через пару минут. – Сичэнь? – удивился Старейшина. – Ты почему здесь? Тот какое-то время помолчал, глядя на таблички с именами почивших членов своей семьи, но долго молчать и просто глазеть перед собой нельзя, ибо секунда промедления может стоить трагедии. – Наш Ванцзи потерял рассудок, дядя, и я практически в этом убеждён. Не стоило даже надеяться на то, что Сичэнь начнёт разговор с дядей о том, что их Ванцзи втайне занимался изучением трактатов сомнительного содержания и теперь якобы оказался в положении. Тогда бы возникли вопросы и к его психическому состоянию. Тоже ведь можно решить, что он сам на нервной почве, из-за переживаний за младшего брата, лишился разума. Цижэнь вопросительно посмотрел на старшего племянника. – И с чего ты это взял? А вот теперь можно и говорить о «пикантном»: – Он сказал, что носит под сердцем ребёнка от Вэй Усяня, причём настаивал на своём очень убедительно. Лицо Цижэня вытянулось, а сам он побледнел. Последнее было хорошо заметно на фоне белоснежных одежд, потому Сичэнь не на шутку перепугался. Лань Хуань метнулся к дяде, чуть приобнял его за плечи, остерегаясь, что тот может потерять сознание, упасть и удариться головой и тогда ещё на одного умалишённого в их роду станет больше. Но Цижэнь не стал падать, он оставался в сознании, но только мысли его, кажется, улетучились и собираться воедино не хотели. Но когда он всё-таки совладал с собой, скооперировал всю полученную информацию, первое, за что зацепился мужчина, это не то, что у Лань Ванцзи стало плохо с головой, а…: – Так чтобы получилась беременность, разве для этого не нужно кое-чем заниматься? Теперь уже у Лань Сичэня вытянулось лицо. Родственники… – Вас беспокоит только это, дядя? Мне кажется, что происходящее между господином Вэем и нашим Ванцзи – сугубо их личное дело, а вот то, какие вещи говорит Ванцзи – именно это достойно внимания. – Как это «сугубо их личное дело»? Нет! Всякие дела перестают быть личными, если они напрямую касаются Ванцзи или этого Старейшины Илина недоделанного! А уж если эти два дела пересекаются, то есть, если это одновременно и дело Ванцзи, и этого никчёмного отступника, тогда они точно касаются общественности! И ведь против подобных доводов даже возразить нечего. Лань Сичэнь нервно сглотнул, совершенно не желая продолжать беседу, так сказать, ниже пояса, тем более, когда это пояс его братишки. Ну не их с дядей это дело. – Ох, за что мне всё это? Ну, вот за что, а? Да вроде и не грешен я, а такие испытания посланы на мою седую голову! – Вы не седой, дядя, – как бы невзначай сказал Сичэнь. – Так что у Вэй Усяня было с нашим Ванцзи, я не понял! Требую вразумительных объяснений. Лань Сичэнь страдальчески закатил глаза. Да простят его небожители за произнесённые им слова, но они сами свидетели тому, что иного выхода у главы Ордена нет: – Рассказать о таком в подобном ключе, как вы требуете, дядя, у меня не выйдет. Но я предлагаю альтернативный вариант: отправиться в Ланьлин, а там, вместе с главой Ордена Цзинь мы продемонстрируем наглядно… – Отставить! – яростно перебил племянника Лань Цижэнь, не желая слушать дальше всего того бесстыдства, что нёс Сичэнь. – А чего отставить-то, дядя? Вы же сами попросили объяснить. Ну вот я и подумал, что вдруг Вы не знаете, как это всё происходит между влюблёнными людьми. Вы же никогда не были женаты. А у Цижэня уже чуть ли не пар из ушей начал идти. – А-то ты, я смотрю, с главой Ордена Цзинь соединён узами брака. Ты вообще понимаешь, что если кто-то ещё узнает о порочных связях Ванцзи и наказание для него удвоится. Это же недопустимо! – Тогда я встану на колени перед Стеной Послушания рядом с ним. Лань Цижэнь отвёл взгляд в сторону, пряча от племянника взгляд. Совершенно не хотелось, чтобы кто-то узнал о самых сокровенных тайнах Старейшины, они никого не касаются – это во-первых, а во-вторых, ему было что скрывать от своего Ордена. И лучше пусть его адепты не знают всей правды о лучшем наставнике поднебесной. – Дядя, я так и не понял, на чём мы закончим наш разговор? – Лань Сичэнь осмелился прикасаться к тыльной стороне ладони Цижэня, привлекая тем самым его внимание. – А на чём нам заканчивать? – Ванцзи противопоказаны сейчас физические нагрузки, нельзя его хлестать кнутом. Можно отложить церемонию наказания? Вы уважаемый человек, старейшины Вас послушаются. А за отпущенное нам время мы сумеем во всём разобраться, выяснить, что с Ванцзи. Ну нельзя его сейчас «ломать», мы точно его потеряем. Я боюсь, что повреждены его духовные каналы. Лань Цижэнь чуть пожевал нижнюю губу, подумал о чём-то. – Хорошо, побеседую со старейшинами, но сперва мне самому нужно поговорить с Ванцзи.