Связанные небом

      Климат в Ланьлине гораздо теплее, чем в Гусу. Дожди идут редко и солнце светит ярче. Заглядывая на огонёк в этот Орден, Лань Сичэнь, по возможности, пытался выкроить хоть немного времени, чтобы просто пройтись по окрестности и полюбоваться красотами природы.       К сожалению, сегодняшний настрой главы Ордена Гусу не располагал к расслаблению. Мужчина был напряжён, в его голове беспорядочно крутились разные мысли. Не мог Сичэня отвлечь и тот факт, что отставая всего на один шаг, за ним следовал возлюбленный. Цзинь Гуанъяо не стал торопиться с расспросами, терпеливо ждал, пока Лань Сичэнь сам всё расскажет. Можно предположить, что разговор пойдёт о Лань Ванцзи. В последние дни вся поднебесная только и делает, что говорит о том, как Ханьгуан-цзюнь принял сторону отступника Вэй Усяня и теперь, когда того стёрли с лица земли (все твердили лишь о том, что Старейшину Илина свергли, никто и словом не обмолвился, что он сам сбросился со скалы, будучи не в силах перебороть чувство отчаяния), правосудие пришло и по душу Второго молодого господина Ланя.       И вот наконец Цзэу-цзюнь решился. Они остановились посреди деревьев, взгляд Сичэня зацепился за куст папоротника, а Цзинь Гуанъяо безотрывно смотрел на возлюбленного. – Ванцзи прибег к тёмному колдовству, – выдохнул Сичэнь. – Я знаю. Вся поднебесная знает, – Мэн Яо осторожно взял Лань Сичэня за руку, показывая тем самым, что он рядом и что он хочет его поддержать.       Сичэнь отрицательно мотнул головой. – Нет, об этом почти никто не знает.       Вот именно что! О чём могут знать жители поднебесной? Разве Лань Ванцзи прибегал к тёмному колдовству? Он всего-то пытался защитить любимого человека, а ему уже приписали всякие небылицы. Где справедливость? – Ванцзи сотворил заклинание, которое позволяет мужчине зачать ребёнка в своём теле и целенаправленно применил его на себе.       Лань Сичэнь был краток, без лишних слов и долгих прелюдий. Зачем томить и выжидать неизвестно чего? Перед ним стоит не Лань Цижэнь, для разговора с которым нужно тщательно подбирать слова, а не вываливать всю информацию разом, чтобы у старика ненароком сердце не остановилось. – Теперь он носит ребёнка от Вэй Усяня, это подтвердил даже лекарь.       Страх увидеть отвращение в глазах любимого человека был сильнее, чем обернуться и просто заглянуть в его глаза. Сичэню почему-то показалось, что Мэн Яо оттолкнут его слова. Непонятное какое-то ощущение, возникшее в долю секунды из неоткуда.       Тем не менее, Лань Сичэнь продолжил говорить: – Я не знаю, что мне делать. Понимаю, что это всё противоестественно, что мужчины не беременеют, не рожают детей, но это случилось. А ведь Ванцзи ещё предстоит принять наказание. Несколько десятков ударов исправительным кнутом. Ты понимаешь, чем это чревато? После такого наказания не факт, что он сам сможет восстановиться, а уж о том, чтобы сохранить ребёнка, не может идти и речи.       Мужчина судорожно выдохнул и Цзинь Гуанъяо услышал всхлип. Его рука сильнее сжала ладонь Сичэня и сам он встал перед ним, заглядывая в глаза. А ведь Лань Сичэнь так этого боялся, но каким же было его удивление, когда вместо ненависти и отвращения в глазах Гуанъяо отчётливо виднелось понимание, сочувствие и нежность. – Давай я заберу Ханьгуан-цзюня в Ланьлин? – Цзинь Гуанъяо сказал первое, что пришло ему в голову. – Возьму его под свою защиту и, будь уверен, никто к нему не притронется. – Это не выход. Всё может стать ещё хуже. А что если и на тебя возложат ответственность? – Сичэнь провёл ладонью по лицу, вытирая скатившиеся по щекам слёзы. Он удивился этому, но раз уж не сумел сдержаться, то нечего и отрицать своей минутной слабости.       При Цзинь Гуанъяо можно и поплакать, если «накипело». Пусть Лань Сичэнь и сильный мужчина, глава Великого Ордена, а всё равно, у каждого человека должен быть тот, перед кем не стыдно показаться слабым. – Я не боюсь трудностей, тем более, если речь идёт о том, чтобы помочь тебе, – ответил Мэн Яо. – Ты хотя бы вспомни, при каких обстоятельствах мы познакомились. А, думаешь, при нынешнем положении главы Ордена Ланьлин Цзинь мне страшен гнев заклинателей поднебесной, после того, как в своё время, я выдержал допрос Вэнь Жоханя?       На душе Лань Сичэня стало теплее. Он не ошибся, когда решил обратиться к Цзинь Гуанъяо за советом и поддержкой. Но теперь у него ещё добавился страх за возлюбленного, ведь слова А-Яо не пустой звук, он поможет Сичэню, даже если на кон придётся поставить собственную жизнь. – Я уверен, что Ванцзи и сам не захочет бежать. Он не отрицает вины и готов принять это наказание, но просит меня лишь об отсрочке. Он хочет родить этого ребёнка.       Цзинь Гуанъяо и при таком раскладе сразу же придумал, как можно поступить: – Тогда, давай, и я буду ходатайствовать об отсрочке наказания! Главы двух Великих Орденов выскажут своё слово, вряд ли кто-то воспротивится. Мы могли бы поговорить и с Чифэн-цзюнем, уверен, Старший брат поймёт и поддержит нас. Можем прямо сейчас отправиться в Цинхэ, могу и я один с ним поговорить, а ты пока побудь с Ванцзи. И того нас будет уже трое. Разве что к Саньду Шэншоу бесполезно обращаться.       Мэн Яо хотел ещё дополнить что-то о скверном характере вышеупомянутого Саньду Шэншоу, но не успел, так как его сжали в крепких объятиях. – Я тебя люблю, – прошептал Сичэнь на ушко А-Яо. – Сильно-сильно. Очень сильно.       А Цзинь Гуанъяо и хотел было ответить взаимностью, да не мог – слишком сильно его сдавили, практически задушили.       Что же касается Саньду Шэншоу… Ох этот Саньду Шэншоу. У него у самого, как говорится, рыльце в пушку, а ещё выделывается.