Связанные небом

      Что можно ждать после бессонной ночи?       Определённого ответа тут и не дашь, ибо присутствует множество сопровождающих факторов.       Если повод этой бессонницы приятный, ну, например, дружеские посиделки в тёплой, уютной компании, или же секс со своей второй половинкой, тогда б дурное состояние компенсировалось приятными воспоминаниями, а значит следующий день пройдёт в состоянии некой эйфории.       Главе клана Цзян так не повезло. Утром бессонница принесла ему скверное настроение и кучу проблемных вопросов, ответы на которые спрятаны очень тщательно и никак не хотели выбираться из своего укрытия.       Жизненные события – они не происходят сами собой, их творит сам человек. Вот и Цзян Чэн сделал нечто, за что услышал бы лишь слова презрения. Последний выживший отпрыск клана Вэнь теперь находится в его доме и неизвестно, сколько он сможет скрывать этот факт от других людей. Он не беспокоился о жителях Пристани Лотосов, о чём не говори, но для них он Царь и Бог, а вот друге кланы заклинателей - вряд ли кто-то захочет его понять.       По сути, Цзян Ваньинь пуще других ненавидел Орден Цишань Вэнь, ведь по их милости погибла вся его семья. Но, а что в итоге получается? Вэнь Цин, сподручная Вэнь Жоханя – его законная жена? Да вся поднебесная, узнав об этом, посчитает, что Цзян Чэн сошёл с ума и заразился пристрастием к мазохизму. Чем вообще он думал, когда подпустил к себе эту женщину? Да на его месте любой бы разорвал её в клочья при удобной возможности.       И, кстати, да, тех, кто пожелает расправиться с девой Вэнь не мало – это тоже своего рода проблема, ведь нужно подумать и об охране, ведь Цзян Чэн не сможет находиться рядом с ней круглосуточно.       Это две основные проблемы, которые в данный момент беспокоили главу клана Цзян. Но имелась ещё одна, не менее серьёзная. Дело в том, что Вэнь Цин и сама не рада такому спасению и посему своими руками может где-то вставить палки в колёса, даже если супруг обеспечит ей максимальную защиту.       И вот что делать?       Цзян Чэн думал, рассуждал и взвешивал все варианты выхода из сложившейся ситуации, но так ничего и не смог придумать. Гостевые покои он покинул сразу же, как только завязался рассвет, в то время Ляньхуа ещё был погружён в тишину.       Мужчина вышел на улицу и вдохнул полной грудью свежий воздух. Решив пройтись по окрестности, он направился в сторону пристани, туда, где в детстве проводил всё своё свободное время, забавляясь с Вэй Усянем. Светлые воспоминания быльём поросли, от прежней жизни не осталось ничего, не было даже крошечного намёка. Впереди новая жизнь, полная трудностей и невзгод, с которыми ему придётся бороться одному.       А, ведь правда, у него же больше никого не осталось кроме Вэнь Цин, он совершенно один. Сначала погибли родители, потом сестра, а человек, который клялся, что на протяжении всей жизни будет рядом с Цзян Чэном, что станет его помощником - предал.       Суровая судьба, не так ли?       Сколько времени он так прогуливался, будучи погружённым в свои мысли, Цзян Чэн не понял, но, судя по всему, полдень уже был далеко позади. Гулял себе, не трогал никого и, что самое удивительное, к нему так же никто не попытался обратиться, даже Вэнь Цин никак себя не обнаружила. Внимания главы Цзян был удостоен лишь прибывший с чужих земель гость. Добродушный, вечно улыбающийся и демонстрирующий окружающим свои ямочки на щеках глава Ордена Ланьлин Цзинь.       Появления Цзинь Гуанъяо удивило Цзян Чэна. Нельзя сказать, что главы этих обоих орденов водили крепкую дружбу, так, могли перекинуться парой слов на общих посиделках, а после трагедии с Цзинь Цзысюанем и Цзян Янли так их и подавно больше ничего не связывало.       Но не тут-то было. – Саньду Шэншоу, моё почтение!       Поравнявшись с Цзян Чэном, Гуанъяо сложил руки перед собой и склонился в почтительном поклоне. – Мне несказанно повезло, что я встретил Вас так скоро, думал, мне придётся ещё какое-то время поплутать по Пристани Лотосов, чтобы Вас отыскать, ведь Вы такой занятой человек.       Цзян Чэн же не стал утруждать себя излишней вежливостью. Это перед старшими он бы ещё «пометал бисер», а с теми, кто ниже его по статусу, или даже находится на равне, фарс считал излишним. – Не представляю, с чего вдруг я Вам понадобился, глава Цзинь, – создавалось впечатление, что Ваньинь не произносил слова, а выплёвывал их. – У меня к Вам очень серьёзный разговор, – а Мэн Яо всё нипочём, он даже виду не подал, что ему что-то не понравилось в этом общении. – Наверное, я бы даже назвал его деликатным.       Цзян Чэн в удивлении приподнял бровь и сразу же завёл свой хамский диалект: – Гены пальцем не размажешь, да, глава Цзинь? Внутри Вас проснулась сущность Вашего отца? Сразу говорю: сотню девственниц своего клана на пару суток не выделю!       Цзинь Гуанъяо человек не только тактичный, но и воспитанный. Платить той же монетой Цзян Чэну не стал, какой смысл провоцировать скандал, когда ситуация позволяет спустить разговор на шутку. – Девственные красавицы – продукт экзотический, подобная роскошь мне не по карману, потому, не имею возможности разевать свой роток, – заклинатель тяжело вздохнул. – Буду довольствоваться тем, что мне по зубам.       Цзян Чэн фыркнул, отметив, что его очень грамотно осадили, а потому и азарт к дальнейшему ведению спора пропал. А Цзинь Гуанъяо это на руку. Пока его собеседник не выдумал новой причины, чтобы поязвить (сомнений нет, фантазия на темы для ведения скандалов у молодого главы Ордена Цзян работает отменно), Мэн Яо сразу решил перейти к делу. – Я прибыл по делу, касающемуся Вашего шисюна, глава Цзян. Только, заранее хочу попросить, не рубить с плеча раньше времени, дослушайте меня, а потом сделаете выводы, у Вас будет время всё обдумать.       Одно лишь упоминание Вэй Усяня было для Цзян Чэна как красная ткань для быка. Молодой глава Ордена завёлся с пол оборота и уже был готов съездить этому негодяю Гуанъяо кулаком по лицу, а потом бросить его на корм голодным собакам. Сдерживало его лишь понимание о том, что перед ним стоит всё-таки глава Великого клана, а ни какая-нибудь шушера подзаборная. – Дело в том, что имело место быть нечто невероятное даже для мира заклинателей. Известный Вам Ханьгуан-цзюнь сотворил заклинание, которое позволяет человеческой особи мужского пола зачать и выносить плод ребёнка. Этому заклинанию было найдено применение, точнее сказать, Ханьгуан-цзюнь опробовал его на себе и, что Вы думаете, господин Цзян! Он возымел успех!       Говорил Цзинь Гуанъяо с восторгом. Оно и понятно – случай-то уникальный, но только Цзян Чэну хотелось тошнить от этого рассказа. В отличии от многих, у него не было удивления, что, мол, как это могло выйти, такого в природе не бывает. Да, у него, может, и были вопросы, как именно такое могло произойти, но ни для кого не секрет, что Вэй Усяню море по колено, для него изобрести что-то ужасное и из ряда вон выходящее не составляло особого труда. А Лань Ванцзи постоянно же с ним ошивался, вот, скорее всего, они оба что-то намудрили. – Выхухоль прикроватный!!! – бросил Ваньинь. – Вэй Усянь или Лань Ванцзи? – Недопонял Гуанъяо. – Ты! – … – От меня-то что надо? Зачем мне информация, от которой я ни есть, ни пить, ни жить нормально не смогу? Беременные мужики… Отвратительно-то как! – Дело в том, что за проступки Ханьгуан-цзюня, за то, что он встал на сторону отступника Вэй Усяня, ему грозит наказание в виде нескольких десятков ударов исправительным кнутом. – Поделом ему! Ещё легко отделался, я б его вообще на части разорвал, – злорадствовал Цзян Чэн. – Не торопитесь с выводами, я же попросил прежде дослушать меня до конца, господин Цзян, – напомнил Мэн Яо. – Ханьгуан-цзюнь носит в своём теле ребёнка, о каком наказании исправительным кнутом может идти речь? И это, в какой-то степени, не чужой для Вас малыш, потому что способствовал этому зачатию небезызвестный Старейшина Илина. Согласитесь, ведь Вэй Ин был для Вас названным братом, лучшим другом и соратником. А сейчас, что Вы имеете? Когда дева Цзян скончалась, она ведь была на сносях. Роди Ваша сестра ребёнка и Вы бы уже не были так одиноки, не так ли? Это же невыносимо трудно – остаться без семьи.       А Цзинь Гуанъяо умён, знает, на что давить. Вообще, умение так тонко прочувствовать ситуацию – это неземной дар, так просто научиться подобному невозможно. Молодой господин в принципе человек уникальный, с этим трудно поспорить, не так ли? – Повторюсь более кратко, господин Цзян: тот ребёнок, которого зачал Ханьгуан-цзюнь, единственный близкий для Вас человек. Неужели Вы допустите его гибель?       Ответа на поставленный вопрос глава Цзинь не ждал, более того, на этих словах он собрался откланяться, чтобы дать Саньду Шэншоу возможность хорошенько переварить полученную информацию и принять в итоге верное решение, которое и являлось целью визита Цзинь Гуанъяо в Пристань Лотосов. Единственное, напоследок он бросил как бы невзначай: – Исполнение наказания Лань Ванцзи назначено на сегодняшний день, но Лань Сичэнь, нарушая правила своего Ордена, покинул пределы Гусу, дабы сыскать поддержку, а без его участия суд состояться не может.       Цзинь Гуанъяо не стал прощаться. Сказав последнее, он, даже не обернувшись назад, встал на свой меч и взмыл в воздух, переживая лишь о том, чтобы их с Лань Сичэнем труды не пошли насмарку.