Связанные небом

      На поиски Мо Сюаньюя Цзинь Гуанъяо выделил целую армию людей, но уже прошло слишком много времени. Пока глава Ордена добрался из Гусу в Ланьлин, пока отошёл от пьянства, пока избавился от головной боли – беглец умудрился уйти далеко от дома.       Шли дни за неделями, а потом вслед за ними пристроились и месяца. Ни слуху, ни духу не было от этого сумасшедшего, его поиски пришлось завершить – они не возымели успеха. Может Мо Сюаньюй уже сгинул, дикий зверь его задрал в лесу или же он где-то поселился, осел и начал новую жизнь. В любом случае, раз о нём нет новостей – значит это недоразумение нигде не набедокурило, чего по большей мере и опасался Цзинь Гуанъяо.       Жизнь в поднебесной шла своим чередом. По Юньмэну прошёл слух, что у молодого господина Цзян завелась госпожа (прям как блоха завелась), ну или он просто влюбился. Стал каким-то кротким, более спокойным, на людей не кричал без повода, и Цзыдянь впал в длительную спячку. А ещё и в глазах как будто взыграла жизнь, они приобрели сияние.       По-видимому, барышня из него всячески верёвки вьёт, указывая на то, что плохо, а что нет. Это ведь правильно, красота! Теперь вся округа мечтает о скорейшей свадьбе Цзян Чэна, чтоб его эйфория продлилась как можно дольше, а то и глядишь, вообще изменится до неузнаваемости в лучшую сторону и тогда народ вздохнёт с облегчением.       Но вот только версия о том, что у Цзян Ваньиня появилась женщина не больше, чем просто «одна бабка сказала, другая услышала и перефразировала на свой лад». Что в Ляньхуа скрывается Вэнь Цин, да ещё и вместе со своим братом, по-прежнему никто не знал. А вообще да, именно женщина так повлияла на Ваньиня, что он стал поспокойнее (ну, чуть-чуть).       Это, наверное, самая обсуждаемая новость в округе. Но и другие Ордена и кланы не проводили время зря. Вот, к примеру, Не Минцзюэ самолично вышел в город из своей Нечистой Юдоли, чтобы купить Солнышку друга. Ну, козла. Только в итоге принёс рыжего кота, на козла, якобы, ему не хватило денег. Но это он Солнышку выдвинул такую версию в своё оправдание, Хуайсану же сказал правду. – Он был таким … таким… рыжим, добротным. Настоящий котяра-производитель. – Так «производитель» – так обычно о кабанчиках отзываются, – усмехнулся Не Хуайсан, поглаживая спинку урчащего комочка, что расстелился у него на коленях. – Ещё свиней мне в Ордене не хватало!

Спустя два дня:

      Не Минцзюэ почесал затылок и состроил такое выражение лица, которое гласило: «Это не я, это оно само». – Ну, и как назовём?       Не Хуайсан аналогично почесал затылок веером, совершенно не веря в происходящее. – Ниф-Ниф, Наф-Наф и Нуф-Нуф. Да, жёсткий ход с твоей стороны, брат. Не думал, что ты взаправду притащишь домой с рынка троих поросят. – А можно приколоться над Ляньфан-цзунем и написать поросятам на спинках цифры: один, два и четыре и подбросить ему в башню Золотого Карпа, а там будет очень интересно делать ставки на то, как скоро Цзинь Гуанъяо вместе со своими домочадцами сойдёт с ума, пытаясь отыскать поросёнка «номер три».       Не Минцзюэ посмотрел на младшего брата, как на какого-то недоразвитого и из последних сил сдержался, чтоб не покрутить пальцем у виска. Воспитание, мать его…       Перепугавшись, что ему сейчас прилетит парочка затрещин, Хуайсан попятился назад, будучи готовым уже спасаться бегством. Он прикрыл лицо веером, так, что были видны только глаза. – Хорошая идея, – выдал Не Минцзюэ. – Так и поступим. Только пусть подрастут, а то маленькие ещё совсем, жалко. – Э-э-э, – у Хуайсана от удивления даже веер из рук выпал. Это действительно только что сказал его брат? Тумаки отменяются?       Видимо, и правда отменяются. То было понятно по добродушной улыбке Минцзюэ. – А не жалко ли будет с ними расставаться, когда мы их выкормим, вырастим и привяжемся к ним? – поинтересовался младший брат.       Не Минцзюэ задумался, рука опять потянулась чесать затылок, но застыла в воздухе, так и не достигнув цели. – Пойдём ужинать. Не стоит принимать столь серьёзные решения на пустой желудок.

Тем временем где-то на границах Ланьлина

      Тот, кто живёт, идя против правил бытия, кто движется по тропинке жизни наперекор закону и даже своей судьбе, в конечном итоге всё равно останется в проигрыше. Нельзя построить счастья на горе других, в мире всё закономерно: не имеет значения, сделал ты что-то хорошее для другого человека, или же плохое всё равно ТВОЁ к тебе обязательно вернётся.       Глупо было думать Сюэ Яну о том, что раз он живёт преступной жизнью, держа людей в страхе, то карма не настигнет его. Не всегда он будет таким ловким и изворотливым, рано или поздно найдётся тот меч, что сумеет проткнуть насквозь его плоть, а то и вовсе раскромсает тело на мелкие кусочки.       Кто оказался тем человеком, что искал возмездия не известно. За какие грехи он решил поквитаться с Чэнмэем тоже никто не знает. Да и какие-то догадки строить бесполезно – это мог с ним сотворить кто угодно.       Тело Сюэ Яна нашли под ворохом засохших веток и опавших листьев. В нём не было жизни. Холодное, бездыханное тело.       Несколько дней назад заклинатель решил отлучиться в город по выдуманным делам, ему просто надоело сидеть дома. Взяв у мужа немного денег он отправился на поиски приключений и, видимо, нашёл их на свою голову.       Дома его не было несколько дней, Сяо Синчэнь забеспокоился и поделился своим волнением с главой ордена Цзинь, но на тот момент Цзинь Гуанъяо был озадачен поисками сбежавшего Мо Сюаньюя и у него не было людей на то, чтобы их можно было отправить искать ещё и Сюэ Яна. – Этот, по крайней мере, сможет за себя постоять, – заявил Гуанъяо, когда к нему обратился даочжан. – И если выдумает вытворять какие-либо пакости, то либо не попадётся «на горяченьком», либо вывернется так, что никто и не подумает на него жаловаться, а то и вовсе прикончит особо говорливых.       Так Сяо Синчэнь и уходил, как говорится, «ни с чем» день ото дня, а потом уже слуги доложили Ляньфан-цзюню о странной находке.       Тело Сюэ Яна даже не потрудились спрятать. Оно валялось около дороги, по которой крайне редко кто-то мог проходить. Наверное, на то и рассчитывалось, что его просто никто не заметит. Но вот незадача! По тропинке, что забыта людьми и небожителями шла одинокая девушка. Совсем юная и такая хрупкая, изящная, почти что невесомая. Она не знала, куда держит путь, потерялась в дороге, запуталась по жизни. У неё не было какой-то определённой цели, просто она существовала в этом мире и расценивалась не дороже, чем овощ, коих много продаётся на рынке по смешной цене.       Девушка решила, что человек этот жив, что ему нужна помощь, но только прежде, чем предпринять хоть что-то, она проверила его карманы. Расстройство и обиду скрыть не нашлось: она не смогла отыскать ни гроша, уже хотела бросить свою затею помочь, но почему-то человек вызвал у неё жалость.       Его одежда казалась пошитой из дорогих тканей, но она разорвана в клочья и сквозь эти разрывы просматривалась истерзанная плоть. Девушке показалось, что человек этот – нищий, такой же обездоленный, как и она сама, а ведь ей так не хватало друга. Сама выходить его девушка бы не сумела, раны выглядели слишком серьёзными (она даже не представляла насколько серьёзными были эти раны). Но кто бы взялся лечить кого-то подобного этому несчастному? Разве кому-то есть дело до этих простых нищих? Их много развелось, одним больше, одним меньше – разве хоть одна живая душа станет горевать о потере такого человека.       Но ведь он тоже человек! Такой же, как и все!       У девушки не было выбора. Она погрузила безжизненное тело к себе на спину и мелкими шажками, на дрожащих, подкашивающихся ногах, пошла вперёд, не взирая на то, что сама весит в несколько раз легче своей ноши.       Девушка не знала, с чего ей начать, где искать эту помощь, потому обратилась к первому встречному на улице. Старый, поседевший старик, торговавший дешёвыми травами, ответил ей: – В башне Золотого Карпа, подле главы Ордена (Цзинь), живёт один слепой заклинатель, – старик чуть замешкался, а потом протянул ей пучок трав который так никто и не изъявил желания купить. Это всё, что у него было. – Принеси ему это в дар, он не откажется помочь.       Так Сюэ Ян и нашёлся. Дабы убедиться в том, что ему принесли тело его мёртвого супруга, попросив вылечить несчастного, Сяо Синчэню даже не нужны были глаза. Энергию ци Чэнмэя даочжан понял ещё когда девушка несла его по ступенькам башни.       Цзинь Гуаньяо пришёл в ужас, когда увидел, что стало с тем, кто ему близок. А Сюэ Ян правда был приближён к главе Ордена Цзинь. Это же его помощник, охранник и просто хороший друг, не смотря на дурное поведение и нрав Чэнмэя. Удивительно? Да! Но это неоспоримый факт.       Сюэ Яна положили прямо на пол у входных ворот в башню, девушка, что дотащила его, сама свалилась рядом в изнеможении. Силы покинули её тело сразу же, как она достигла цели и теперь ей понадобится много времени на восстановлении.       Цзинь Гуанъяо свалился на колени перед Сюэ Яном, будучи не в силах устоять на ногах. Как теперь быть без него? Что говорить даочжану, который как раз подошёл сзади. – Собаке – собачья смерть, – тихо произнёс Сяо Синчэнь, оставаясь абсолютно спокойным.       Этими словами он, видимо, хотел показать своё безразличие к супругу, над которым «издевался» и «ненавидел, потому и хотел изжить» (слова самого Сюэ Яна).       Но это только снаружи. Внутри него за долю секунды разразился небывалый ураган эмоций. Его душа рвалась наружу, а сердце, казалось, просто остановилось. Сяо Синчэнь умер вместе со своим любимым.