Связанные небом

В городе, в гетто – тупик, позабытый дом… Силуэт человека, оконный проём Человек глядит, но не видит Он болен, он мёртв, он убит отчаянием Он что-то слышит, он слушает голоса, что целый год хранили молчание, но по сей день звенят, оглушают. Джеймс О`Барр «Ворон» 1989

      Вэй Усянь с трудом разлепил глаза и осмотрелся по сторонам. Окружающий его мир казался затянутым густой пеленой тумана. В ушах стоял неприятный звон, а ещё и какое-то странное ощущение во всём теле. Оно казалось неудобным, словно каким-то чужим. Как будто ты впервые примерил на себя новый, совершенно непривычный элемент одежды и в ней тебе тесно и неуютно.       Но это ещё не самое странное.       Почему Вэй Ин вообще что-то чувствует и видит, он же мёртв, разве нет? В его памяти хорошо отпечатался момент падения со скалы, ощущение полной свободы в полёте и следующая за ними темнота. Кромешная тьма и пустота. Он хорошо запомнил выворачивающую наизнанку душу боль, помнил и горечь утраты, а ещё собственные слёзы, что градом катились по щекам.       А может быть такое, что ему попросту приснилась собственная смерть? Вот он взял и заснул, согретый тёплыми лучами солнца, а там ему напекло в голову и это вызвало помутнение рассудка и галлюцинации. Такое вполне себе могло случиться.       Но этот сон вполне себе реалистичный, да и вряд ли во сне перед ним бы развернулась такая подробная картина, в которой были учтены все малейшие детали.       Или, есть ещё вариант.       Две реальности. Одна реальность – в ней он лишился всего, потерял даже самого себя, а сейчас Усянь находится в параллельной реальности, где пытается соединить воедино все ниточки, дабы получить полноценную картину происходящего. – Бред какой-то! – Фыркнул себе под нос Вэй Усянь и тут ему стало совсем дурно.       Голос! Это же не его голос! Он даже близко не похож на его прекрасный баритон.       Так, без паники!       Где он вообще находится? Лежит на траве, вокруг сухие деревья и кое-где кучкуются голенья, по видимому, некогда бывшие роскошными кустарниками. И нет, растения не сбросили листву, готовясь к зимней спячке, да и трава пожелтела совсем не потому, что настал её час сбросить старые стебли, дабы корневища немного отдохнули и вновь пошли в рост. Зима наступит не скоро, просто здесь нет места живому.       Гора трупов.       Даже природа в округе мертва. И куда не ступи – станешь на чью-то могилу.       Кто-то погребён под землёй, чей-то прах развеян по ветру и со временем осел на сухую, неплодородную почву. Местами валяются полусгнившие трупы, смердящие, устрашающие. Их разъедают черви, на них откладывают яйца мухи и разве что падальщики обходят это место стороной, боятся, ведь животные особо чутко ощущают зловещую атмосферу проклятого кургана.       Вэй Усяню доселе уже доводилось бывать здесь, место ему хорошо знакомо. Когда-то он пытался тут выжить, учился искать пропитания в неживом месте и сражался с животным страхом, а после привёл сюда людей из клана Вэнь, ибо больше нигде им не нашлось приюта.       Ходит по свету молва, что нет нужды бояться мёртвых, бояться надо живых, они куда страшнее, от них гораздо больше ущерба. Но это не относится к тем мертвецам, которые оказались на горе Луаньцзан. Почившие здесь затаили в себе неведомую злобу и жажду мести, их душам нет покоя, они блуждают по окрестностям, будучи не в силах вырваться из заточения. Для них гора Луаньцзан стала тюрьмой, самой жестокой пыточной камерой, которую только можно себе представить. Порка раскалённым железом и сажание на кол не идут ни в какое сравнение с тем, когда душа остаётся блуждать в пределах одной местности и у неё нет шанса на то, чтобы вырваться и отправиться к небесам на встречу к Небожителям.       Но Вэй Ин не труп. Он не мёртв, он жив, он чувствует своё тело: оно замёрзло, продрогло до костей, а ещё совсем недавно прошёл дождь, и потому вся одежда промокла до нитки. Почему Вэй Усянь здесь оказался? Куда ему идти? Кто его ждёт?       Шицзэ?       Нет, в его снах или в жизни из параллельной реальности она умерла. Погибла страшной смертью. Она закрыла собой Вэй Усяня, ведь тот удар был предназначен ему, позволила острому лезвию меча проткнуть собственное сердце, лишь бы младший братик остался жив.       Цзян Чэн?       Он… Ему только волю дай – прикончит Усяня и во второй, и в третий, и в десятый раз. Для него шисюн стал заклятым врагом.       Лань Ванцзи?       …       … – Лань Чжань!       Его как будто молнией ударило.       Вэй Усянь поднялся на ноги так быстро, как только мог, и побежал, побежал сам незнамо куда. Он бежал, бежал, бежал, несколько раз падал, запутавшись в одежде или спотыкаясь о собственные ноги, но потом вновь поднимался и продолжал двигаться вперёд. На его устах было лишь только одно имя: «Лань Чжань». Любимый Второй Нефрит. Где он сейчас? Что с ним? О, как же хочется его увидеть.       Но сколько времени прошло с момента, как они виделись в последний раз? Несколько минут? Час? День? А может быть годы? Какие между ними вообще были отношения? Лань Ванцзи всегда критиковал Вэй Усяня, его он раздражал. Своим поведением, своими разговорами, своим присутствием. Между ними не могло быть дружбы. Но ведь в какой-то момент всё кардинально поменялось. – Вэй Ин, вернись, вернись ко мне!       В голове Вэй Ина эхом пронеслись последние слова Лань Ванцзи, которые тот ему сказал. Он не понимал абсолютно ничего, голова шла кругом и мысли все поперепутались, а в груди бурлило дикое желание повстречаться с тем единственным, к кому рвалось сердце.