Башня и Ментоловый дым

Сегодня был четверг. Гермиона сидела в Большом Зале и запивала чаем печенье, которое пришло прямиком из Норы, вместе с приглашением в гости на праздники. Она надеялась, что отъезд из школы поможет ей забыться, но пока не согласилась. Вдруг что-то изменится. Грейнджер вспоминала произошедшее пятью днями ранее и гордилась тем, что после того случая больше не плакала. Она держалась с трудом, особенно когда вспоминала их последний совместный поход на Башню, но ни одна слезинка не смешалась с косметикой, проделывая дорожку на лице девушки, как часто случалось на прошлой неделе. Как же ей хотелось, чтобы этого не было. Чтобы у нее не было причин плакать, чтобы все было нормально. Но в равной степени Грейнджер хотела, чтобы это продолжалось. Парадокс, но гриффиндорка одинаково сильно желала прекращения и продолжения встреч. Она была счастлива, когда Драко обустроил угол в Башне, но проклинала его за то, что дал ей повод надеяться. Она хотела видеть его постоянно и не видеть никогда. Противоречила сама себе. Гермиона находилась в чертовой суперпозиции. Она подняла голову и посмотрела на слизеринский стол. Как и каждый ужин на протяжении прошедших недель. Сегодня Драко сидел к ней спиной, и Грейнджер уже хотела потянуться за очередным печеньем, как вдруг посмотрела на место напротив Малфоя. Там сидела Пэнси Паркинсон и весело болтала с Драко, часто прерываясь на смех из-за шуток. Благодаря гриффиндоркам, которые часто обсуждали парней в гостиной, Гермиона знала, что они встречались летом, но в октябре расстались. Но вдруг они помирились? Что, если тогда, на выходных, Малфой водил ее на Башню? В голове Грейнджер уже появились эти картинки. Как они сидят и курят сигарету на двоих. Мило разговаривают, сидят в обнимку. И целуются. Это было то, чего ей самой так хотелось. То, что пару раз ей снилось, когда глупые чувства брали власть над подсознанием. Она знала, что никогда не узнает как это наяву, но надежда всегда умирает последней. И эту надежду сейчас размазала кляксой красивая слизеринка, которая не была виновата в этом. Эта надежда летела с моста, забыв про страховку, и в попытках зацепиться за что-то вырвала кусок сердца. Гермиона раньше думала, что нельзя так просто привязаться к человеку. Но судя по боли, которую принесли одни мысли о том, что Малфой целует Паркинсон, можно. Но никто не понял, что именно картинка Драко с Пэнси, которая выглядела логично и вполне вероятно, от чего становилось еще хуже, заставила Грейнджер подняться с места и побежать. Неважно куда, главное подальше. Подальше от них. Через несколько минут, когда дыхания перестало хватать, а сердце стучало быстрее, чем Гермиона отводила взгляд, когда чувствовала, что Драко поворачивает на нее глаза, она остановилась и увидела лестницу. Ноги привели девушку к Астрономической Башне, которая теперь стала местом, где она хотела находиться меньше всего. Поэтому она просто встала. Она пыталась не думать ни о чем, но невольно снова вспомнила их последний диалог. Драко хотел что-то узнать, причину ее отказов. Тогда Гермионе казалось, что если он узнает, то посмеется над ней, сам перестанет предлагать сходить на Башню. Но он просто перестал обращать на нее внимание. Он ни разу не заговорил с ней, но Грейнджер понимала, что не было смысла ожидать этого на неделе. Еще сегодня она думала, что может Малфой подойдет в пятницу, как в прошлый раз. Но он, кажется, уже нашел себе спутницу. Гораздо более подходящую, ту, которая не отказывалась составить ему компанию. Гермиона направилась в свою комнату. Спустя десять минут она уже сидела на кровати в окружении подушек и пыталась не расплакаться. Но ее выдержку будто пнули под коленкой, потому что та стена, которой раньше удавалось изолировать мозг от эмоций, рухнула. Девушка едва успела направить палочку на дверь и прошептать «Силенцио», когда истерика накрыла ее. Ей снова было плохо из-за него. Она пыталась остановиться, но подсознание подкидывало те самые картинки, которые она придумала полчаса назад. Когда Грейнджер наконец смогла нормально дышать, ведь те рваные всхлипы, которые вырывались из нее вперемешку со слезами вряд ли можно было назвать дыханием, уже наступила ночь. Ей нужно было лечь спать, чтобы не опоздать на занятия, но настойчивые мысли не давали ей этого сделать. Она просидела так до трех часов ночи. Девушка словно замерла на несколько часов, такая растрепанная, с потекшей размазанной косметикой, абсолютно без эмоций, крепко обнявшая подушку. Она так и уснула с ней, не отпуская, словно это был Драко. Он и появился в ее сне на месте подушки, в очередной раз. Видимо, ее организм решил хоть как-то уравновесить ее эмоциональное состояние, но оказался глуп и просчитался, ведь наутро Гермиону снова накроет. Вот только сейчас по той причине, что на прошлой неделе. Но сегодня, в отличии от прошлого раза, гриффиндорка наконец смирится с тем, что этого никогда не случится на самом деле. *** — Спокойной ночи, Драко. Пэнси оставила на его щеке поцелуй и направилась в свою комнату. Вот уже третий день она постоянно рядом. Он все еще был удивлен тому, как девушки чувствуют эмоции других. Паркинсон давно заметила, что с ним что-то не так, но только в четверг она начала свою «реанимацию разбитого сердца». Когда Малфой услышал эту фразу за ужином, то был уверен, что подруга шутит. Но оказалось, что нет, и тогда Драко подумал, что Пэнси снова захочет с ним встречаться. На самом же деле она просто с ним говорила. Постоянно, когда была возможность. Ему казалось, что за эти дни они сказали столько же слов друг другу, как за все три месяца отношений. И она даже не пыталась пересечь черту, тактильный максимум — это поцелуй в щеку, который появился в их жизни много лет назад и всегда являлся признаком дружбы. Но как бы слизеринка не старалась, ему становилось лучше только до наступления ночи. Драко чувствовал себя принцессой из маггловской сказки — Золушкой, только у него с наступлением полночи вместо кареты и платья исчезало хорошее настроение. Малфой даже не хотел идти на Башню сегодня, но на этой неделе они уже разъедутся по домам, ведь на выходных будет Рождество. Поэтому просидев на диване в гостиной еще около полутора часов и дождавшись, пока все любители поздних посиделок разбредутся по комнатам, Драко наконец вышел в коридор, еще утром зайдя к Теодору за сигаретами. И Нотт, кажется, беспокоился за легкие друга куда больше него самого, потому что уже не хотел видеть Малфоя с сигаретой в руках и всеми силами пытался его отговорить. Но у него ничего не получилось, хотя Драко и дал обещание, что вернет в три раза больше денег, что было достаточно приличной суммой за все сигареты, одолженные за два месяца, и к тому же поклялся, что это последний раз, когда он пришел к Тео за портсигаром. И как окажется в дальнейшем, это и правда будет последней просьбой. Малфой шел с глупой мизерной надеждой, что Гермиона окажется на Башне, но поднимаясь по последним ступенькам он не почувствовал ничего, кроме леденящего ветра. Ни намека на персик. Драко поежился после очередного порыва ветра и решил, что закрыть окна — не такая уж и плохая идея. Он наложил согревающие чары, и теперь хоть что-то было так же, как и раньше. Но Малфой бы предпочел, чтобы ничего не напоминало о ней. Обрубить все ниточки, которые вели к Грейнджер, иначе все старания Пэнси не окажут абсолютно никакого результата. В противоречие своим мыслям Драко наколдовал что-то на подобии того самого пледа. Кусок плюшевой ткани персикового цвета, который оказался не таким мягким, но тоже вполне сгодится для сидения на холодном камне. Малфой снова сел в тот самый угол и закрыл глаза после того, как кончик сигареты начал тлеть. Сделав первую затяжку, Драко обнял ноги левой рукой и положил подбородок на колени. Все же, после сложной недели, даже обычный ментол немного расслаблял, но слизеринец был уверен, что это ненадолго. Уже спустя полчаса рассматривания каменного кирпичика в стене и, как ни странно, одной сигареты, Малфой просто захотел уйти. Он не хотел быть здесь без нее, ему просто надоело. Но так же Драко не хотел возвращаться в половину третьего ночи, поэтому решил прогуляться по коридорам. Он совершенно не беспокоился, что его кто-то поймает, но ни одна душа, включая привидений, не встретилась ему за сорок минут. Если бы его таки кто-то встретил, то скорее всего просто промолчал бы, потому что несмотря на все старания, нервные шаги и воспоминания того самого дня, когда они с Грейнджер шли по похожему маршруту, не совсем походили на прогулку. Он хотел это повторить, но видимо только он один. Каждый раз, когда Драко вспоминал первый отказ Гермионы от встречи, ему хотелось с ней поговорить. Но девушка всем своим видом показывала, что ей все равно. Она не смотрела в его сторону, не пыталась заговорить, не приходила. Казалось, будто она совершенно забыла, что было месяц назад. В спальню Малфой вернулся уже с мыслью о том, как бы ей напомнить. У него было несколько вариантов, но Драко остановился на самом очевидном, как ему казалось. Он выбрал именно то, что по его мнению точно пробудит все события в памяти Грейнджер, которые она так отчаянно пыталась забыть. Или же она просто снова его проигнорирует. Но Драко все же надеялся, что этот безумный, но самый вероятный в исполнении план сработает. Осталось лишь одно — дождаться подходящего времени, как можно быстрее, ведь уже в среду большая часть учеников Хогвартса будет упаковывать вещи в чемоданы в предвкушении трехнедельных каникул в кругу семьи или друзей.