Поле подсолнухов, закаты и ритмы гитары

К назначенному времени Феликс был готов и, улыбаясь, пружинящей походкой вышел на улицу, где его уже ожидал Пиковый король. Пик молча подал шлем биполярке, надел свой и сел на мотоцикл. — Ну, тебя долго ждать, — рыкнул Пик. — Ну у тебя и настроение, — Феликс быстро сел позади и надел шлем. Рогатый без предупреждения тронулся, и подсолнух, чтобы не упасть, схватился за него. Сначала они петляли по городским улицам, но вскоре дома остались позади, и мотоцикл вылетел на загородное шоссе. Асфальт сменился гравийной дорогой, а потом и вовсе превратился в укатанную лесную тропу. Вокруг поднялись сосны и берёзы, их кроны смыкались над головой, пропуская редкие лучи закатного солнца. Воздух стал прохладнее, пахло хвоей, влажной корой и чем-то сладковатым — то ли грибами, то ли поздними цветами. Феликс вертел головой, разглядывая мелькающие за спиной Пика стволы. Слева промелькнул замшелый пень, справа — заросли папоротника. Где-то в глубине леса мелькнула рыжая спина — то ли лиса, то ли белка. Феликс даже вытянул шею, пытаясь разглядеть, но деревья сомкнулись, скрыв зверька. Дорога пошла в гору, и мотоцикл слегка зарычал на подъёме. Феликс крепче обхватил Пика за талию — не от страха, от предвкушения. Что-то подсказывало, что сейчас будет нечто особенное. Лес начал редеть. Вместо сумрачных елей появились светлые поляны, усыпанные колокольчиками и ромашками. Вдалеке Феликс разглядел кромку поля, а за ней — небо, огромное, чистое, розовеющее на закате. Пик сбросил скорость. — Почти приехали, — пробормотал он, и даже в этом коротком предложении Феликс уловил что-то непривычное — не раздражение, почти покой. Они выехали на вершину, и Пик заглушил двигатель. Феликс слез с мотоцикла, снял шлем, положил на сиденье — и замер. Перед ним раскинулось небо, огромное, с первыми звёздами, и холм, усыпанный подсолнухами. Тысячи жёлтых голов тянулись к уходящему солнцу, а между ними пестрели полевые цветы — синие, белые, розовые. Единственное дерево — старое, раскидистое, стояло почти на самом верху, словно страж этого места. — Ничего себе… — выдохнул Феликс. Пик молча кивнул. Снял шлем, повесил на руль и, не говоря ни слова, направился к дереву. Феликс же не мог стоять на месте. Сначала он просто постоял, вдыхая воздух — пахло мёдом, травой и чем-то далёким, летним, что бывает только здесь, за городом. А потом… А потом он побежал. Он скинул куртку прямо на траву и рванул вниз по склону, раскинув руки, будто хотел обнять всё это поле сразу. Подсолнухи касались его плеч, шелестели за спиной, и Феликс смеялся — громко, звонко, без оглядки. — Пик! Пик, смотри! — крикнул он, подпрыгивая на месте. — Их тут тысячи! Пик остановился у дерева, обернулся. Лицо его оставалось спокойным, но Феликс заметил, как уголки губ чуть приподнялись. — Ты как ребёнок, — донеслось до него. — А здесь нельзя быть ребёнком? — крикнул Феликс в ответ, уже не видя лица короля. Он сорвал один подсолнух — самый большой — и надел его себе на голову, как шляпу. Потом ещё один. И ещё. Через минуту он уже кружился на месте, размахивая цветами, а семечки сыпались на землю дождём. — Смотри! Я — король подсолнухов! — объявил он и зашагал по полю с важным видом, задрав нос. Пик фыркнул — кажется, это был смех, подавленный больной челюстью. Феликс нырнул в заросли. Трава щекотала ноги, стебли подсолнухов пружинили, не пуская вглубь, но он пробирался всё дальше. В какой-то момент он просто лёг на спину прямо посреди цветов, раскинув руки в стороны. Над ним качались жёлтые головы, а сквозь них проглядывало вечернее небо — глубокое, фиолетово-синее, с первыми россыпями звёзд. — Пик! — крикнул он. — Пик, это лучший вариант! Я никогда… никогда такого не видел! Ответа не было, но Феликс и не ждал. Он лежал и улыбался, чувствуя, как из груди уходит всё тяжёлое, что накопилось за последние дни. Земля была тёплой, цветы пахли летом, а где-то рядом, у дерева, стоял тот, кто привёз его сюда. Вдоволь набегавшись, Феликс поднялся, отряхнулся — и всё ещё с одним подсолнухом на голове — вернулся к Пику. Сел рядом под деревом, тяжело дыша, но счастливый. — Ну как? — спросил Пик. — Лучше, чем в любой бар, — выдохнул Феликс, стаскивая цветок с головы. — Спасибо. Пик ничего не сказал. Просто смотрел вдаль, на город, который начинал зажигать огни. А вокруг тихо шелестели подсолнухи. Феликс вскоре подошел к дереву и встал рядом с Пиковым королём. — Ты здесь успокаиваешься и отдыхаешь? — спросил Феликс, всё ещё оглядывая поле. Пик кивнул. Он уже сидел под деревом, прислонившись спиной к шершавому стволу, и смотрел куда-то вдаль, на город, который начинал зажигать первые огни. — Вару достал, — глухо произнёс он. — В баре снять напряжение уже не получается — только хуже становится. Вот… часто сюда езжу. Странно, наверное. Он ухмыльнулся — уголком губ, безрадостно. — А что странного? — Феликс опустился на траву рядом, поджав колени к груди. — Здесь тихо и красиво. Шикарное место, чтобы успокоиться. — Ты так думаешь? — Пик прикрыл глаза, втягивая носом воздух. Пахло мёдом, нагретой землёй и чем-то сладким, почти приторным. — Я раньше и подумать не мог, что тебе нравится подобное, — Феликс усмехнулся, но без издёвки. — Думал, ты больше по барам и дракам. — И что в этом плохого? — Пик нахмурился, но в голосе не было привычной резкости. Скорее усталая колкость. — Ничего плохого, — пожал плечами Феликс. — Наоборот даже. Приятно знать, что ты не просто… ну, не знаю. Железный и колючий. Пик промолчал. Но плечо, которое касалось плеча Феликса, чуть расслабилось. — Смотри мне, — сказал он наконец. — Скажешь кому — живьём закопаю. — Как ты собираешься разбираться с Вару? -перевел тему Феликс. — Никак. Забью на него так же, как он на мои слова. Пару раз врежу, чтобы мозги на место встали, если на него продолжат жаловаться. — А это не слишком жестоко? Пик приподнял бровь, вопросительно взглянув на Феликса. — А ломать челюсть своему королю — не жестоко? Я ему ещё ни разу ничего не сломал. — Пик пару раз вздохнул. — У самого-то как? Кажется, Ромео совсем про тебя забывает. — Я заметил… — Феликс погрустнел, а потом подскочил, взбесившись: — Да плевать я на него хотел! Шли бы они с Вару нахер! Феликс от души врезал по дереву и почти сразу затряс рукой от боли. — Смотри, руку не сломай. Забей на Ромео. Если нужно будет — обращайся ко мне, чем смогу — помогу. — А как же Вару? У тебя с ним хлопот хватает. — Плевать я на него хотел! И не парься ты так. Поехали домой. Пик встал и направился к мотоциклу. Феликс последовал за ним. Уже через час оба были дома и смотрели со всеми клонами фильм. Пик сидел на диване, рядом с ним — слева Зонтик и Куромаку, справа Феликс и Вару. Данте с Габри сидели на облачке бубнового короля, а Ромео расположился на полу на одеяле и всё время предлагал Вару лечь к нему, а не тесниться на диване со всеми. — Нахер иди! — в очередной раз крикнул Вару и пнул Ромео в бок. — Вообще-то больно, Вару! Пик, скажи ему, — Ромео посмотрел на Пика. Но вмешался Куромаку: — У него челюсть сломана. Имейте оба совесть. Ещё хоть слово — и пойдёте по комнатам. Остаток фильма прошёл спокойно. Когда все расходились, Пик зевнул — и челюсть хрустнула снова. — Э… Псина, ты как? — Вару напрягся. Пик не мог закрыть рот и сморщился от боли. В комнату вошёл Феликс: — Пик, опять челюсть! Куромаку пришёл на крик биполярки. — Чего разорались? Пик, терпи. Куро вправил челюсть другу. Пик едва сдержался, чтобы не покрыть друга матом, и удалился в комнату — спать. Вару направился за ним, уже не так веселясь. Вскоре все легли спать. А Вару начала грызть совесть. Зеленка не хотел так навредить королю. Он и сам понимал, что перегибает в последнее время, но парнишка не думал, что всё приведёт к таким печальным последствиям. Вару думал, как извиниться перед королём, и не мог долго уснуть. Пик тем временем спал под действием обезболивающего и снотворного.