Мирная жизнь для поверженного демона

      Он действительно умирал. Умирал медленно, но верно. Он уже не мог ходить, лежал на постели и смотрел на огоньки пламени, мелькающие в жаровне. Сперва он еще что-то говорил, принимая из рук бывшего друга чай или простенький лекарственный отвар для усмирения кашля или жара. Он, как всегда, посмеивался над тем, какой из того вышел нерадивый тюремщик, как это тому случилось так просто отпустить злодея, и как небожители и все добрые люди, наверно, будут этим расстроены. Потом успокаивал еще, предполагая, что его после смерти вовсе и не пустят на тот свет и не дадут переродиться, а отправят обратно в лапы к Яньло, который едва ли вспомнит их былой союз, так что ждут его муки мученические, каких он, по мнению всех, ведь как раз и заслуживает. Но постепенно говорил все меньше, и точно уже не шутил, а после уже и вовсе не говорил ничего, только молча смотрел на огонь, потом заходился кашлем, и снова молча смотрел на огонь.       Ночью его била такая сильная дрожь, что Фон Вансю, не смеющий отойти от его постели, не выдержал, лег рядом с ним и прижал его всем телом к себе. Тот немного успокоился, дрожь утихла.       — Какой же ты добрый, Сю-эр, — прошептал он чуть слышно. — После всего того, что произошло…       Он помолчал немного, потом добавил:       — Спасибо тебе…       И погладил прижатую к его груди руку друга.       Он лежал почти спокойно, но дышал тяжело и хрипло, а кровь, хоть и по капельке, но беспрерывно вытекала из его полуоткрытых губ. Губы распухли и растрескались, щеки покрылись бордовыми пятнами и горели.       — Как же, оказывается, тяжело умирать смертному телу… — выдохнул он и снова закашлялся. А после уже ничего не мог сказать совсем, даже шепотом, хотя пошевелиться и выпить лекарство еще мог.       Утром Фон Вансю сидел и держал его руку в своей, размышляя помимо всякой воли, сколько этому человеку еще, может быть, осталось жить. Вдруг пальцы согнулись, чуть сжали его ладонь и словно позвали. Он резко поднял голову и увидел направленный на него взгляд воспаленных, но на удивление внимательных глаз.       — Что-то нужно? — тревожно спросил он.       Тот попробовал прошептать — но не вышло. Тогда он высвободил руку, начертил в воздухе пальцем прямоугольник, а потом словно пару иероглифов.       — Ты хочешь что-то написать на бумаге? — спросил Фон Вансю, догадавшись о смысле жеста.       Ши Янхэ слегка кивнул. Фон Вансю встал, откинул длинные, выбившиеся из прически за время тяжелой ночи волосы назад, скорее нашел бумагу и кисть и поднес на тонкой дощечке больному так, чтобы он мог как можно легче выполнить вдруг посетившее его желание. Он сжимал его дрожащую руку, едва удерживающую кисть, пока тот пытался вывести на бумаге несколько иероглифов. Выходило с трудом, но все же почти разборчиво. Фон Вансю вглядывался в написанное и сперва не мог понять. Потом наконец осознал: это были названия нескольких растений, только скорей не лекарственных, а просто ядовитых. Однако определенно это был список ингредиентов.       — Что это? — спросил он.       Рука дернулась и дописала: «Лекарство».       — Все эти растения крайне ядовиты.       Рука больного вновь тронула кисть: «Будь осторожен», — дописал он.       — Это вылечит тебя или убьет? Я принесу в любом случае, но должен знать правду.       Больной смотрел неподвижно.       — Это вылечит тебя?       Тот кивнул.       — Или это убьет тебя?       Тот покачал головой отрицательно.       — Хорошо, я принесу эти травы. Только дождись меня, прошу.       И он унесся сперва на гору, где, точно знал, кое-что из этого растет, а потом в деревню, чтобы остальное добыть у лекарей. Он даже не обратил внимания на их унылые взгляды и печальные вздохи о том, какая злая зима и как много что-то больных. Только вздрогнул, когда кто-то рядом закашлялся: слишком уж он натерпелся уже от этого знака беды. Однако еще только начинало темнеть, как он уже влетел вновь в их маленький когда-то заброшенный монастырь и остановился перед постелью больного, вслушиваясь с его дыхание. Дыхания почти не было слышно, однако через некоторое время глаза медленно приоткрылись. И губы приоткрылись тоже, словно силясь улыбнуться. Рука дернулась, пытаясь что-то показать жестом, но и так было понятно, нужно было измельчить принесенные травы. Фон Вансю замотал лицо, чтоб не вдыхать их ядовитый запах, целитель одобрительно кивнул. Оставался вопрос: что делать дальше? «Я смешаю сам», — написал больной на предложенном листе, хотя казалось, это давалось ему уже тяжелее. Он почти не мог шевелиться. Но смешает сам… Он щурил слезящиеся глаза и пытался унять дрожь в руке. Он долго готовился взять щепотку из протянутых на доске трав, и после еще мял ее в пальцах, словно из последних сил стараясь не ошибиться. Одну, другую, третью… Он бросил их в плошку. Бросил и кивнул. Его друг сделал отвар и дал выпить. Тот выпил и закрыл глаза. И лежал. Ночью его снова била дрожь. Потом она стала слабее. К утру дыхание стало почти что ровным, нездоровые пятна исчезли со щек. И он заснул наконец-то спокойным сном.

*

      Но прошло еще несколько дней, прежде чем он на самом деле очнулся. И все-таки очнулся. Уже не кашлял, слегка ежился, но смотрел умиротворенным взглядом.       — Тебе лучше? — спросил Фон Вансю.       — Да, скоро поправлюсь, — улыбнулся тот. Он уже мог говорить, хоть еще и почти шепотом.       — Это хорошо. Еще нужно лекарство?       — Нет, больше не нужно. Это правда сильный яд, второй раз пить нельзя.       Фон Вансю покачал головой. Этот человек и правда был великим целителем. Даже теперь. Даже так. Невзирая ни на что.       — Спасибо, что принес все эти травки, — пробормотал Ши Янхэ. — Они правда опасные. Хоть и не редкие какие-нибудь, к счастью, а то бы уже было не успеть найти.       — Я рад, что ты поправился. Я рад, что ты решил не умирать.       Тот только слегка улыбнулся в ответ.       Фон Вансю сидел, подперев подбородок руками, и смотрел на него, ловя себя на том, что любуется, хоть и выглядел тот еще очень больным и весьма неважно. Но серебряная прядь ползла вдоль нежного узкого лица, а тонкие губы трогала улыбка. И кроме того, он был жив. Не достаточно ли, чтоб залюбоваться?..       — Я рад, что ты решил вспомнить, что ты целитель. И исцелить себя. Скажи, почему ты вдруг решил излечиться?       Ши Янхэ вновь открыл глаза, которые уже устало успел прикрыть. Некоторое время разглядывал человека напротив. Потом вдруг в глазах появился озорной блеск.       — Просто решил… что хочу побыть с тобой немного еще, — ответил он.

*

      В общем, еще немного времени — и он уже был на ногах. Гораздо более милый и приветливый, чем раньше. Не шутил больше насчет тюрьмы, аккуратно одевался, позволял нагреть себе воду для мытья и расчесывал волосы по утрам. А потом как-то даже сказал: «Ну так что там с этой рукой, в конце концов, давай что ли посмотрим?» Они вместе развязали тряпицы, и он долго изучал грубые раны.       — Ладно, можно вылечить, сделаем. Будет работать, — заключил он, наконец, после длительного исследования. — Только сперва надо все эти гнойники удалить.       И снова отправил друга в деревню за нехитрыми лекарствами.       Солнце уже светило по-весеннему, и дорога радовала легкостью. Жизнь сегодня казалась почему-то очень приятной. Так что до первых строений тот долетел почти на крыльях. Только вот его просветленное лицо, всегда вызывавшее радость и приветливую улыбку у любого из местных жителей, сегодня никого не обрадовало.       Когда он вернулся назад, он был мрачен — хотя то, что было нужно, он принес.       Ши Янхэ смотрел подозрительно.       — Что-то случилось? — спросил он.       — Да, что-то случилось, — подтвердил Фон Вансю и умолк.       — Что же?       — Что?.. Та же болезнь, что у тебя — там, внизу. Больны почти все. Началось сразу после того, как я в прошлый раз там побывал. Дней через пять слегли почти все. Ты поправился — а они заболели.       — Ты думаешь, это я на них с себя болезнь перенес? — помолчав немного, спросил Ши Янхэ, и посмотрел на друга пристально.       Фон Вансю поднял голову и воззрился в удивлении.       — Нет, я не думал об этом.       — О чем же ты думал?       — О том, что принес ее к ним. Об этом думал. У меня духовная сила, она меня от заразы спасает, но принести могу. Вот об этом и думал.       — А… Ясно. Ну и теперь? Теперь они все вымирают?       — Да. Распространяется как вихрь. И она смертельна. Я не думал просто, что это заразная болезнь. Думал, что ты простудился сильно, сидя на ветру…       — Выходит, что нет, — проговорил Ши Янхэ и его губы сложились в легкую усмешку.       Фон Вансю заметил ее — и вздрогнул.       Но он слишком устал сегодня. На рассвете он поднялся и пошел в комнату к другу.       — Что такое? Зачем ты будишь меня так рано? Я хочу спать. Я еще не поправился до конца, дай мне отдохнуть, — возмутился Ши Янхэ.       — Ши Лин, я должен идти в деревню. Должен помочь, кому смогу. Вчера им сказал закрыть ворота, но не думаю, что они выполнили. Да и кому же захочется умирать в одиночестве? Скоро эта зараза распространится кругом.       — И весь мир вымрет, — улыбнулся Ши Янхэ.       Фон Вансю остолбенело смотрел на его улыбку. Он сейчас начинал понимать, что, кажется, этот человек хотел такого развития событий. И, кажется, он снова каким-то тайным способом добился своего. Он спасал его, жалел его, обнимал его, а тот… снова действовал неизвестно как, и с каким-то коварным умыслом. Он снова его обманул.       — Ши Лин, — медленно и тихо произнес Фон Вансю. — Ты знаешь рецепт лекарства от этой болезни. Дай мне его, — он протянул руку.       — Сю-эр, я же уже тебе его давал, ты знаешь ингредиенты, что тебе надо еще?       — Ты прекрасно понимаешь, что этого мало. Твои ингредиенты — набор сильных ядов. От такой смеси кто угодно умрет и без болезни. Вероятно, важна пропорция? Вот ее мне и назови.       Ши Янхэ вздохнул разочарованно.       — Ну и даже это… ты же видел, как я делал. Какая пропорция? Я почти не понимал тогда, что беру.       — Ты все прекрасно понимал.       Ши Янхэ отвернулся к стене и некоторое время на нее напряженно и раздраженно смотрел.       — Ну хорошо, — он обернулся вновь. — Дай мне бумагу, я напишу.       Фон Вансю отошел к столу, достал писчие принадлежности и протянул ему. Тот взял кисть, занес над листом, подумал. Потом еще подумал. И еще. Потом бросил кисть, сплюнул злобно и встал с постели.       — Ладно, — сказал он, затягивая на себе пояс.       — Что?       — Что? Идем!       — Куда?       — В твою несчастную деревню!       — Зачем?       — Зачем? Им нужен лекарь, ты сам сказал. Они там болеют и вымирают. Идем, будем их лечить. Собирай травы, которые остались, остальное там найдем. Пошли.       Фон Вансю поморгал глазами и пошел делать, что сказано. Через четверть часа они уже шли по дороге вниз с горы.       — Они там знают, кто я такой? — мрачно спросил Ши Янхэ.       — Они знают, что есть великий целитель Ши Янхэ из клана Земли. Больше они о тебе ничего не знают.       — Значит, моя репутация не пострадала? — издевательски протянул он.       — Никто не видел твоего боя с небожителями кроме тех, кто был в императорском дворце, а там уже почти никого не было: ты всех убил. Так что в итоге по миру разнеслась весть, что удалось победить какого-то демона, но никто не узнал, что этот демон — ты.       — Ну ладно, не так плохо для начала: если не будут от меня шарахаться, это облегчит дело, — отозвался Ши Янхэ, махнув головой и откинув волосы со лба.

*

      Обратно они вернулись вечером, усталые, но удовлетворенные. Узнав, что к ним прибыл известный по всему миру целитель, жители потянулись к нему как за последней надеждой. Им было все равно, как он выглядит и что он им дает, они верили сразу и безоговорочно в свое спасение, так что даже и убеждать никого ни в чем не пришлось. Так что все больные по возможности получили свою порцию спасительного яда, но и на тех даже, кто не болен был, он все равно посмотрел. Из последних сил они добрались до дома, но Ши Янхэ даже и не присел, ушел в комнату и уткнулся в остатки трав, что-то жег, взвешивал в пальцах так, словно это были точнейшие из весов, бросал в воду и смотрел, смотрел. Оборачивался, словно в поисках чего-то, а потом снова погружался в раздумья.       — Что ты делаешь? — спросил, заглянув, его друг.       — Пытаюсь придумать, как эту болезнь предотвращать.       — Что ты ищешь?       — Да нет ничего под рукою: ни книг, ни всех моих зелий, ни инструментов. Ни духовных сил. Ничего. Очень сложно так работать.       — Я тебе то, что нужно, добуду: скажи, что. Ведь могу, если надо, и пролететь, и переместиться.       — А… Было бы неплохо. Главное только умойся и переоденься перед тем, как полетишь, а то и впрямь заразу разнесешь.       Тот кивнул только.       Словом, еще некоторое количество дней и ночей упорного труда — и они победили эту болезнь. Вернулись, покидали с себя дрянные одежды, умылись и перевели дыхание. Только кажется, у одного из них дыхание все же сбилось. Фон Вансю налил в чашки чай, Ши Янхэ взял чашку в руки, поднес к губам, но поперхнулся вдруг и закашлялся.       — Ты снова кашляешь?       — Подавился, — бросил он и быстро вышел из комнаты.       Некоторое время друг смотрел ему вслед, но потом направился за ним.       Тот стоял у стола в своей комнате и вытряхивал что-то из полок.       — Что ты делаешь?       Ши Янхэ вздрогнул. Повернулся, сверкая глазами.       — Что тебе нужно? — рявкнул он.       — Что ты делаешь? — повторил Фон Вансю свой вопрос.       — Видишь, ищу.       — Что?       — О, какой ты навязчивый, — прорычал Ши Янхэ.       — Что ты ищешь?       — Ничего больше не ищу, — ответил Ши Янхэ, отвернулся от полок и начал судорожно кашлять, стирая кровь с губ.       — Что это значит?       — Значит, что я заразился снова.       — Разве так бывает?       — Видишь: бывает, да.       — Но почему? — спросил Фон Вансю растерянно.       — Потому что это не болезнь. Это демоническая зараза. Демонический яд, распространяющийся от одного к другому. При малейшем попадании в тело он сам вырабатывается в крови от жара. Та смесь, что я придумал для лечения, его нейтрализует. Оно само — сильный яд, поэтому так просто было придумать лекарство — и так трудно то, что предотвращает начало болезни. А что до лекарства, оно просто уничтожает имеющийся в крови яд, но ничего не предотвращает, так что еще раз туда попав, зараза спокойно развивается заново.       — И ты все это знал?       — Да, знал.       — Отчего не принял свое предотвращающее зелье?       — Отчего? Не поверишь. Забыл. Не подумал об этом.       — Забыл?       — Да, забыл. Думать забыл об этом. С тобой могло бы случиться, чтобы ты, спасая других, забыл думать о себе? Наверняка могло бы. Вот как раз тот же случай и со мной. Конечно, трудно поверить, что это могу быть я. Но поверь. Это так.       — Что же делать?       — Что? Завтра пойдешь мне искать те же травы? Тогда все по второму кругу.       — Ты говорил, что дважды это лекарство нельзя принимать.       — Нельзя, да. Ну а что остается делать? Я и так калека, буду калекой еще чуть больше. Но, верно, все-таки не умру.       — Хорошо. Завтра я принесу тебе эти травы. Ложись. Тебе хотя бы нужно отдохнуть.       — Ты прав, — мрачно отозвался Ши Янхэ и, в два шага достигнув кровати, рухнул на нее с размаху.       — Что твоя рука? — спросил Фон Вансю, поглядев, как он свернулся на постели. — Про нее ты тоже забыл?       — А что рука? Не отсохла еще. Скоро может у меня и ноги отнимутся. Вот буду лежать тут без дела — займусь рукой. Нужны же мне хоть какие-то конечности?       Фон Вансю покачал головой.       — Не могу понять, никак не могу понять… Что ты за человек?..       — Что со мною не так?       — Мотивы твоих действий. Не могу понять. Иногда вроде ясно — иногда вовсе нет.       — Что неясно?       — Ну вот, например. Сперва всеми силами стараешься заболеть — потом в последний момент сообщаешь, как тебя вылечить. Улыбаешься, слушая, как вымирает деревня, и не хочешь помочь — так, что у меня даже закрадываются подозрения, что это твой новый замысел по уничтожению мира. А потом ночами не спишь, думая, как сделать противоядие, и спасаешь всех, забывая о себе. Откуда такие перепады? Не могу понять. Так было, кажется, все время. Насылал демонов — и сам же помогал из последних сил с ними бороться. Откуда взялась эта демоническая болезнь? Это правда ты ее распространил? Я готов уже поверить и в это тоже.       — Нет. Это не я. По крайней мере, это я могу тебе сказать точно, — Ши Янхэ повернулся на спину и смотрел снова болезненными глазами, в которых не было ни тени обиды или упрека.       — Да вот я сразу тебе и поверил… — вздохнул Фон Вансю устало.       — Можешь верить или нет, но я ее не распространял, я вообще не представляю, откуда она взялась и как сюда попала. Ты опасался, что в деревню ее принес от меня. А может быть вполне, что и наоборот, из деревни ко мне, а я как раз был уже довольно слаб, чтоб подхватить. Или может она только во мне и превратилась в болезнь, потому что я сам демон… Откуда-то попал яд, возможно это какие-то остатки от того побоища, — и стал разрастаться. Я понятия не имею, как это произошло. Но могу объяснить тебе остальное.       — Любопытно. Объясни.       — Хорошо, тогда вот. Дело было так. Я не имел понятия, что это за болезнь — и не имел также понятия, как ее лечить. Вот и все. Выкобенивался я тут и простужался нарочно, потому что раздражался и хотел тебя позлить, а на это хилое тело мое мне правда было наплевать, и хотелось забыть, что я когда-то был целителем, это тоже правда. Но насмерть я болеть вовсе не собирался. А когда заболел, то, знаешь ли, у меня не было выбора. Конечно, я подумал, что было бы очень забавно умереть от простой болезни, не прожив и полугода после того, как меня сослали, — назло всем. Но на деле, я просто не знал, как это лечить. Потому что не мог понять, что это. Природы расстройства. Я был сильно озадачен этим. Ты, конечно, сказал несколько красивых фраз о том, что если я хочу умереть, то ты не будешь мне препятствовать — и меня это немного успокоило. В конце концов, если бы я точно умер, ты бы думал, что это мое решение, которому ты не воспротивился, и не расстраивался бы так уж сильно. Так что я потихоньку молчал. И так ничего и не мог изобрести. Как будто вместе с духовными силами и умственные тоже пропали. Как будто и чувства пропали вместе с ними. Я раньше чувствовал природу любой болезни сразу, а тут нет. Это было странно. И вот я лежал, а ты меня обнимал, и это было так мило и так приятно, что даже умирать было жалко, а явно все к тому шло. Я уже совсем собрался начать убеждать себя в том, что действительно хочу умереть, но в это время сознание все работало, работало. И тут меня постигло озарение. Я понял, что это за болезнь, и понял, что просто не там искал. А когда понял, был очень даже горд собой, потому что все оказалось действительно довольно сложным, и я убедился, что у меня еще ни разум, ни чувства не отмерли, так что рано меня хоронить. Ну и, поразмыслив, придумал простой рецепт, сказал его тебе, и дальше все было не сложно. А что касается деревни… Да, первый порыв был: пусть они все умрут. Второй порыв был: как здорово бы было, если бы сейчас вот так моя мечта об уничтожении мира вдруг взяла, да и осуществилась без моего участия или, скорее, при моем мирном попустительстве. А третий порыв был… Ну ты знаешь, дело в том, что я ведь правда целитель. Когда я мимоходом захватил себе тело того бедного юноши из клана Земли, я не думал вовсе, что его способности мне передадутся. Уж не знаю, какими они были. Он был целителем, начинающим. И я прикинулся целителем тоже. Но неожиданно это стало получаться. Это стало захватывать. Словно какой-то дар. И это не раз даже вредило мне в моих планах. Дело в том, что, когда я вижу болезнь, — словно вижу какую-то поставленную передо мной задачу, загадку — у меня голову сносит, и я должен во что бы то ни стало ее разгадать. Мне никого не жаль, я никому не сострадаю, но я вижу болезнь — и я должен ее вылечить, будь больным хоть мой самый заклятый враг, которому я желаю лишь только мучительной смерти. Последнее время таким врагом себе был я сам… Поэтому и не хотел даже смотреть на свою руку, будто ее нет вовсе, и до поры до времени мне удавалось себя обмануть. Но видишь, надолго не хватает. Так и с этими больными в деревне. Когда ты попросил меня написать рецепт — я очень не хотел это делать, но я не мог не сделать это ради тебя. Я же не мог так беспричинно жестоко к тебе отнестись, так предать тебя еще раз. Мне просто совсем не хотелось их лечить. Но когда я начал писать — дело было решенное. И вот чем все закончилось. Ну да. Все мои мечты об уничтожении мира в очередной раз пошли прахом.       Он завершил свою речь и улыбнулся своей непостижимой сияющей и одновременно робкой улыбкой.       — Вот глупец, — пробормотал Фон Вансю и тоже улыбнулся.       Ши Янхэ похлопал ресницами и натянул на себе одеяло. Его руки слегка дрожали.       — Снова жар? — спросил Фон Вансю.       — Ну да, немного. Пока ничего страшного. Самое начало.       — Я могу тебя согреть, как в тот раз. Ты сказал, что было приятно. Хочешь?       — Хочу!       — Хорошо.       Он лег позади него и прижал его руками к себе, ткнувшись носом в шею.       — Не верю я ни одному твоему слову, — прошептал он. — Но… Почему-то это ничего не значит. Все равно я тебя люблю.       Ши Янхэ при этих словах довольно хмыкнул и плотнее прижался спиною к его груди.