Мирная жизнь для поверженного демона

      Старуха и двое сирот, бодро спешивших за ней, остановились на ночлег под раскидистыми ветвями деревьев вдалеке от всех дорог, когда уже совсем темнело. Перед ними раскинулось широкое поле, за полем тянулись холмы, скрываясь в тумане. Хоть пейзаж был очень красивым, вокруг не было совсем никого. Дикое, никем не паханое место, шелестящие на ветру травы, такой огромный беспредельный мир…       — Надо же, бабушка, а я всегда думала, что в лесу ночью страшно, — сказала девочка. — А ты не боишься, и с тобой не страшно!       — Ночью в лесу страшно, это правда. Бывают и разбойники, и дикие звери. Да и вообще, не страшно ли в темноте? Просто это такое место, что с нами тут ничего плохого не случится, вот потому мы и пошли через лес. Мы сюда и шли. Переночуем здесь и утром будем в деревне. Там и поселимся, пожалуй. Я уже старая, а вам там будет спокойно.       — А чем это место так хорошо, бабушка?       — Ну вот завтра и посмотрим, — ответила старуха, кивнув головою умиротворенно.       — А ты здесь уже была?       — Была, да, — сказала она задумчиво и посмотрела вдаль.       Было тепло. Все трое сидели и глядели в небо. В легкой дымке бледной тенью поблескивала луна, звезд было мало, но одна крохотная как раз слабо мерцала прямо неподалеку от тонкого серебряного серпа.       Дети пододвинулись поближе.       — Бабушка… — протянул мальчик.       — Да, бабушка, — поддержала девочка. — Так значит в той истории богиня Луны простила своего возлюбленного?       Старуха кивнула.       — А он ее так и не простил?       Старуха пожала плечами.       — И они никогда больше не встретились?       — Да, богиня вернулась на Небо, а он остался на земле. Нужно ли им было снова встречаться?       — Наверно не нужно…       — Смотрите, — она указала на небо. — Видите, там Луна — и маленькая звездочка рядом с нею. Как думаете, может быть это Йелиан, а рядом с ней малышка Мэйфэн?       — О! — воскликнули дети.       — Вот они и сияют в небе…       — А те двое? Демон и его друг, ради которого демон отказался от зла и стал хорошим? Что с ними?       — Я не знаю. Это было ведь так давно. Прошло много лет. Больше о них никто ничего не слышал…       Она замолчала. Потом долго вглядывалась вдаль. А потом сказала:       — Только видите еще? Смотрите! — она указала на холмы впереди.       — Что там? Что там?       — Видите огонек среди деревьев?       — Где огонек? Нет, не видим!       — Да вон же, там, на холме, так ярко светит!       — Нет, бабушка, не видим…       — Не видите?.. — старуха вздохнула и опустила взгляд. — Да его и не может быть отсюда видно. А я вижу. Даже когда я совсем далеко. Где бы ни ходила. Он всегда мне светит.       — Что это за огонек?       — Это свет в окнах горного монастыря. Тот человек, Фон Вансю, он подсвечивает фонарики своей внутренней силой, чтоб его другу было по ночам не страшно, и чтобы он мог на них любоваться. Вот так и выходит, что когда эти фонарики светят, то не страшно даже в лесу.       — Так этот монастырь, где они живут, находится в тех горах? Они правда живут здесь? Разве это все-таки не сказка?       — Нет, это не сказка, и монастырь находится в тех горах, да.       — И мы их встретим, этих двоих? — с воодушевлением спросили дети. Но старуха вдруг умолкла и лишь покачала головой.       — Да как же мы их встретим-то? — пробормотала она. — Они ж не бессмертные боги. Когда я была здесь, мне не исполнилось еще двадцати, а теперь уже скоро сотня. Они же были много старше меня. Как мы их встретим?..

*

      Утром солнце сияло ласково и ясно. Они собрались в путь, ветер носил над травою горьковато-сладкий запах лета. Было пусто, никого не было. Старуха оглядела просторы и чуть вздохнула. Они стояли на границе леса.       — Куда же нам идти, бабушка? — спросили дети.       — А вон видите, три высоких дерева. До них и потом к югу, там будет дорога, приведет прямо в деревню.       В деревню они спустились, когда солнце слегка клонилось к западу и подсвечивало все вокруг мягким и теплым светом. Деревня была мирной и опрятной, жители улыбались им, словно старым друзьям. Здесь, кажется, можно было жить и ни о чем не беспокоиться.       — Скажите, — спрашивала старуха у встречных. — Приходит ли в эту деревню великий целитель? Он жил раньше в монастыре на горе. Знаете ли вы его?       — Целитель? О нет, бабушка, целитель к нам не приходит. Что ж ему здесь было бы делать? В нашей деревне уже много-много лет никто не болеет.       — А что же монастырь на горе? Живы ли его обитатели?       — Бабушка, о каком монастыре на горе ты ведешь речь? На горе нет монастыря, да никогда и не было. Там вовсе ничего нет, хоть мы туда и не ходим. Есть поверье такое, что гора священна, и вот как раз, пока мы не поднимаемся на гору, то и болезни нам не страшны. Такое нам предсказание от предков. Вот мы и не нарушаем. Живем тихо и мирно, и вы оставайтесь, здесь благодатная земля, всем найдется место.       Старуха улыбнулась и слегка кивнула. Да, они как раз собирались остаться.       Они свернули на шумную людную улочку, ведущую к рынку.       — Ой, бабушка, смотри! — сказала вдруг девочка, протягивая руку.       Старуха обернулась, а мальчик, схвативший ее за подол платья, вытянул шею.       Впереди них по улице шли двое. Эти двое чем-то отличались от других жителей деревни. Они явно не были из деревенских. Это были совсем молодые люди, красивые, стройные, с благородством в осанке, светлою кожей и плавными движениями. Один был немного выше и одет в белую простую, но изящную одежду, ладонь же его опиралась на длинный меч. На другом был темный халат и круглая соломенная шляпа, а распущенные волосы распадались по плечам. Они шли, словно своею привычной дорогой, улыбаясь ясно и тихо переговариваясь друг с другом.       — Кто это? Это не они ли? — прошептала девочка.       Их лица были красивы, но не казались старухе знакомыми.       Та пожала плечами.       — Кто эти молодые люди, прошедшие вдоль улицы, знаете ли вы их? — спросила она, обратившись к доверчивым местным, сразу готовым ответить на любой вопрос.       Но те лишь развели удивленно руками:       — Кого ты имеешь в виду, бабушка? Какие молодые люди?       — Те двое, один, кажется, воин, другой — ученый, те, что прошли только что по этой дороге? Мне показалось, что они улыбались всем окружающим и здоровались со всеми.       — Нет, бабушка, мы никого не видели, разве здесь кто-то проходил? Всех, кого мы видим, мы знаем, но здесь нет ни воинов, ни ученых, это просто деревня, здесь все свои.       — Как же так? — прошептала девочка, когда отвечавший им человек отошел прочь. А мальчик покрепче вжался в ноги старухи.       Она же лишь улыбнулась и потрепала их по головам.       — Ничего, ничего. Останемся здесь, не будем ходить на гору. И не будем ничем болеть. Эти двое — хороший знак, чтоб нам здесь остаться.       — Но и ты их не знаешь, бабушка?       — Нет, я их не знаю.       — А тех двоих, о которых рассказывала, ты видела когда-нибудь?       — Видела, да. И никогда бы не спутала ни с кем. Если бы я не видела их тогда, то меня уже много десятков лет как не было в живых. Но я вижу их огонек в горах, монастырь все еще там. И пока он мне светит, ничего со мною плохого не приключится. Только пора мне уже оставить этот мир. Пусть теперь светит вам. Раз я вас нашла под конец жизни — то вот и живите. Когда я была здесь в прошлый раз, я была молодой и наивной, и всех этих историй вовсе не знала. Теперь я умудрена годами и много узнала. Не возьмусь я судить, что за человек он был, и что за человек был его друг. Но однажды великий целитель вылечил меня от неизлечимой болезни. Я была уже почти мертвой — а он вернул меня к жизни. И если даже больше он ничего в этом мире хорошего не сделал, его огонек светит мне, и я передам его свет вам. Чтобы жить вам долго-долго и никогда не болеть. Я сама может и даром вовсе жизнь прожила, которую мне подарили. Но теперь передам ее вам — вот и вы живите. Даже если больше ничего не сделаем — все равно жить-то хорошо!       И она пошла вперед по дороге, ведя за собою двоих детей за руки, а закатное солнце мягко светило сквозь пыльную дымку, заставляя все предметы, людей, дома и деревья отбрасывать длинные-длинные тени, между тем как сами они истончались и исчезали в этом золотом мареве.